Почему бы нам просто не наштамповать дохрена огнестрела и не победить?

Ответ простой: стволы, которые производят Цитадели, ебически огромные.

Если верить форумным оружейным маньякам, пушки в игре выглядели нелепо, потому что их изначально делали под куда более сильных существ и против монстров, которых могли уложить разве что Завоеватели.

Чёрт, да эти пушки должны работать и против самих Завоевателей.

Я не оружейный задрот, так что точных деталей, калибров и прочего не знал. Но я знал другое: обычный человек, выстрелив из стандартного пистолета Цитадели, сломает себе оба запястья и тут же поймает улетающий ствол лицом. Полуавтоматическая винтовка разнесёт тебе плечо, а барабанные перепонки лопнут. А их версия «охотничьей винтовки» была ближе к настоящему орудию, которое увидишь установленным на танке.

Не на бронемашине.

На ебаном танке.

Древние большую часть времени сидели на какой-то суровой генетической терапии и в лёгкой силовой броне, так что любой из них мог пользоваться таким оружием.

Их обычное стрелковое оружие военного образца у нас считалось бы корабельной артиллерией.

Так что использовать всё это напрямую вообще не вариант.

Пушки и боеприпасы, которые штампуют Цитадели, были материалом для исследований и отличным способом добыть потрясающие, вылизанные до совершенства метательные смеси для орудий и патронов... по крайней мере, до поздней стадии игры.

Но пока что одних исследований и пороха было более чем достаточно. Я уже предвкушал, как выдам войскам уменьшенные версии огнестрела, стреляющие более «нормальными» патронами. Потеря в останавливающем действии по сравнению с этими невъебенно гигантскими пушками Древних меня устраивала. Смысл оружия был в том, чтобы я мог задействовать куда большую часть населения, обучать их быстрее и существенно укрепить оборону своих территорий.

Короче говоря, здоровенные что писец гигантские пушки с идеальными боеприпасами – это на потом, для настоящих больших и злых врагов.

А сейчас мы будем разрабатывать оружие исключительно для того, чтобы отжать остальные Цитадели и пережить первые волны надвигающихся кризисов.

Теперь оставалось только скрыть этот факт от нынешних союзников.

---

Почти два полных месяца армии понадобилось, чтобы привести город вокруг Цитадели в рабочее состояние, но как только всё вошло в эдакую норму, выработка Цитадели оказалась ровно такой, как и ожидалось.

Колоссальной.

— В это трудно поверить. Я бы не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Селия в первые дни оккупации просто взяла и заявилась ко мне в кабинет, притащив с собой Покорительницу и Сирену. Административного персонала у нас не хватало, и я вежливо попросил, не могли бы они помочь. Они согласились, и с того дня я пытался вколотить им в головы, что эта третья Цитадель нужна мне больше чем на год. К счастью, Покорительница заявила, что город не считается переданным, пока она и её люди не уйдут, и начала планировать отход, только когда ситуация стабилизировалась, а регион зачистили от врагов.

— При таком объёме голод перестанет быть проблемой. Многим придётся затянуть пояса, но с голоду они не умрут.

— Я верил своим исследованиям и пониманию Цитаделей, но даже мои ожидания это превзошло, — я изо всех сил изображал скромность. Уверен, получалось хреново. Я сидел за массивным столом, заваленным важными документами, требующими моей печати, и технически контролировал три из самых огромных и мощных сооружений этого мира. Даже если бы я решил целовать всем задницу на каждом вдохе, шансов сойти за скромнягу не было. Ситуация была шаткой, и другие фракции наверняка попытаются всё у меня отнять, когда я решу не соблюдать годовую «аренду». — Теперь мы все можем спать спокойно, зная, что все будут накормлены... однако остаётся беспокойство из‑за того, как разрослись мои Цитадели.

Цитадели повышали уровень. В игре росли бонусы и фиксированные прибавки, но менялся и внешний вид. Чем больше Цитаделей было в сети, тем больше они разрастались: делились энергией, информацией и работали сообща. Эта Цитадель не была подключена к сети и всё равно грозила уничтожить целый регион, просто стряхнув с себя пару обломков. За последние пару месяцев она подросла вместе с остальными Цитаделями под контролем Ханроу, и теперь падение одной могло стать проблемой и для соседних регионов.

Вообще-то эти штуки были «корнями» ебически огромного супероружия Древних, которое в собранном виде тянется аж в космос, так что, ну да, чем больше их у тебя, тем абсурднее они становятся.

Но я забегаю вперёд.

До этого у меня есть минимум семь-десять лет.

— Вполне вероятно, что даже после того, как я передам эту Цитадель Завоевателям, под моим контролем останутся две такие. У Завоевателей будет ещё эта, и, возможно, их собственная сможет её воспроизвести, но остальная часть континента останется с одиночными Цитаделями первого уровня.

Каждый представитель других фракций последние пару дней вместе со мной снова и снова прогонял цифры. Я заставил их увидеть, сколько эта Цитадель производит. Если раньше мы могли выдавать лишь несколько сотен килограммов еды и материалов, чтобы поддерживать города вне Цитаделей, то теперь мы штамповали целые тонны. Эти узлы снабжения были частью сети, которая поддерживала целую планету, приличный кусок Солнечной системы и почти триллион людей на всей этой территории.

— Если это вообще возможно, я бы хотел по очереди поработать с каждым из вас и усилить ваши Цитадели. Процесс занимает всего несколько недель и тогда баланс сил можно будет хоть как-то удержать.

— То есть у тебя и у Завоевателей будет по две Цитадели, каждая из которых усилена союзом шести, а у двоих из нас – по одной? — Селия фыркнула и почти улыбнулась, а я поднял руки, признавая её замечание. Блин. Я-то надеялся, что хотя бы она купится. Её слова заставили Покорительницу и Сирену тоже покачать головами. Похоже, я перегнул палку. — Однако я не против поработать с Завоевателями и Стражами, чтобы возвысить наши Цитадели.

И вот теперь они вырезали меня из моей же идеи.

Мне реально стоит иногда учиться держать язык за зубами.

Хотя, честно, пусть лучше у них будут улучшенные Цитадели, чем нет.

— С учётом грядущих ужасов советую вам троим обсудить всё между собой и поступить так, как решите, — сказал я.

Усиливать людей, которых мне потом придётся побеждать и обворовывать? Да, на это можно посмотреть и так. Но если эти трое после улучшения Цитаделей до 3-го уровня из 8 не будут работать вместе идеально, у них всё равно останется по одной Цитадели, а у меня будет три такого же уровня. Напоминалка: хуе с два я верну эту Цитадель Завоевателям. Как бы там ни было, с более высокими уровнями Цитаделей им проще будет отбить первую волну кризисов, и при этом они не смогут объединиться и снести меня. Я завалю хотя бы одного из них в первом же размене, и тогда получится две «3/8» против моих четырёх Цитаделей «4/8». Чтобы выиграть при таких шансах, им понадобятся сейвскам, дотошный микроконтроль на поле боя и идеальные шаблоны билдов – вот только ничего из этого не существовало и в помине.

— Не переживайте, — сказал я, — я поговорю со своими советниками и успокою их, если вы решите так поступить.

Селия нахмурилась, а Покорительница озвучила свои мысли:

— Не знаю, верите ли вы нам... или просто считаете нас недостойными вашего внимания, Король-Мудрец.

За последние недели мне удалось кое-что понять про Покорительницу. Самый важный факт: её пресс был как тёплый мрамор... в смысле, я хотел сказать, она умнее, чем притворяется. А второй по важности факт: она не гнушается быть скрытной и хитрой, когда нужно. Ну вылитая помесь дьявольски ловкого разбойника и честного воина, где оба готовы сделать всё необходимое ради победы.

— Но знайте: Завоевателей нельзя недооценивать. Вы и ваш народ однажды склонитесь перед нашей властью, и весь континент будет объединён под одним знаменем.

Сирена молчала. Святая Стражей в последнее время стала куда тише, и у меня было чувство, что, когда правительница Хранителей вернётся к своим, там всё изменится.

И всё это, между прочим, сразу после того, как я показал им, что за нами придёт вся планета.

Просто наглядно: после веков бесконечных войн, фанатизма, трагедий и прочей всратой хуеты у всех выживших была аллергия на союзы. Тех, кто был готов объединяться и работать с другими, выпололи в первые пару столетий. Чёрт, да они, наверное, стали первыми жертвами полноценного культурного геноцида и прочих мерзостей, раз уж никто даже не помнит, кто они такие. В итоге, чтобы навести мосты между всеми, нужны уйма времени и усилий... а ни того, ни другого у меня не было.

К сожалению, похоже, единственный мой вариант завоевать бывших союзников, когда наши пути разойдутся.

Хм.

Это будет непросто. Так почему бы мне сначала не заняться остальными?

Гоблинам всё равно придётся где-то просить убежища, а охота на них и разгром тех, кто их укрыл, вполне себе повод для войны.

Да.

А если они не попросят убежища... ну, можно сделать вид, будто попросили.

Что?

Я американец.

Операции под ложным флагом и создание поводов для войны часть моей культуры.

И нет ничего лучше, чтобы разогнать военную экономику, чем маленькие войны!

А если никогда не прекращать воевать, можно сидеть на военной экономике вечно!

Кайфово для всех, кроме тех, кто проиграет!

---

Интерлюдия: Крушитель

Весть о победе Короля-Мудреца пронеслась по земле, словно степной пожар по сухой равнине. Бумаги, которые развозили его гонцы, облетели весь континент и разнесли его историю, а голоса тех, кто говорил против него, угасли в безвестности за городскими стенами. Наш город, Оплот, воспрял духом: мы знали, что наши воины и моя дочь отправились с Королём-Мудрецом, дабы низвергнуть Учёных, и что их коварство и замыслы пошли прахом.

И всё же писания моей дочери занимали мысли; как мои, так и моих офицеров.

Хитростью и беспощадностью Король-Мудрец обратил Цитадель Учёных против них самих. Подобно владыке человеческих сердец и умов, он поднял жителей города на яростные протесты, переросшие в бунт; он обуздал жадность и эгоизм преступников, направив их своим целям на пользу. Когда город был парализован, когда Учёные были вынуждены бросить в бой сильнейших воинов, их погубила лишь горстка Чемпионов в нужный час и в нужном месте.

Многие из наших стратегов полагали, что силы Короля-Мудреца и все посланные с ним войска сгинут в битве с Учёными и их Цитаделью.

Но теперь мы знали: его армии целы, невредимы, и одним из немногих раненых в том походе оказался сам Король-Мудрец.

Пролилась лишь кровь Учёных и им подобных.

Я пришёл на тот самый плац, где обычно встречался с Освободителем, и меня встретил удар, похожий на шквал штормового ветра.

Но это был не ветер.

То были взмахи оружия в руках Освободителя.

В дар ему вернули молодость алхимиями Древних, и теперь он возвышался над всеми нами, как Завоеватель в самом расцвете сил. Теперь я едва доставал ему до груди; узловатую, старую кожу сменил яркий зелёный оттенок. На лице его не осталось ни одной морщины, а взор его стал острым, глубокого золотого цвета. Разум, мастерство и мудрость остались при нём, но теперь они жили в теле, способном прослужить ещё многие века.

Король-Мудрец вселил страх в наши сердца и тем же ходом возродил надежду, которую мы давно считали утраченной.

Теперь я истинно понимал, как он сумел обратить город Учёных против них самих.

— Какие вести, Крушитель? — обратился ко мне Освободитель; голос его рокотал, подобно грому.

Он положил секиру на плечо и опустил на пол свой громадный башенный щит. В отличие от многих Завоевателей, он носил доспех. Тяжёлый доспех, и потому тренировался в нём постоянно. Облачённый в броню, он казался титаном: белые латы, выкованные в литейных Цитадели, и сверх того мешок за мешком с песком, чтобы утяжелить себя ещё сильнее. Он намеревался сражаться от начала до конца любой битвы: титан с несокрушимым щитом в одной руке и чистым разрушением – в другой.

— Дочь твоя вернулась? — спросил он.

— Она уже близко. С границы прискакал гонец.

— Устрой пир победы в честь её возвращения. Даже при грядущем голоде её триумф должно отпраздновать, — Освободитель произнёс это, и двое слуг подошли к нему, сгибаясь под тяжестью огромной бочки с водой. Он поднял её одной рукой и пил жадно, глубоко, пока не осушил до дна. Слугам он благодарно кивнул, и те унесли бочку. — Говори, что тебя гложет. Молчанием тревог не разрешить.

Он видел меня насквозь, с лёгкостью и быстротой, коих раньше не имел. И всё же обновлённая сила, мастерство и ясность ума не уняли тревогу в моём сердце.

— Освободитель, наши планы неизменны? Мы всё ещё пойдём против Короля-Мудреца и его сил? Бросим им вызов за право править через поединок?

Такова была воля Освободителя. Когда-то мы приняли вызов Хранителей, ибо считали их цель схожей с нашей. Проиграть им и сражаться с ними бок о бок было бы мало отличным от нашего собственного пути. Но Король-Мудрец и его народ отнюдь не Хранители. Многие из них порабощали наших. Они причинили нам зло, как и многие до них, обращаясь с нами как с мясом для жерновов войны и вьючным скотом.

— Я против этого, — сказал я. — Нам нужно больше силы, если мы надеемся победить. И даже тогда он выставит против нас больше, чем мы можем вообразить.

Освободитель обдумывал мои слова, пока вдалеке заходило солнце. Он возложил ладонь на верх щита и лишь затем ответил.

Дольше всех держал его в плену народ Короля-Мудреца, и против них он вёл войну сотни лет.

— Как ты поступишь, если я скажу «да», Крушитель?

Он спросил, и я ответил без колебаний:

— Вы остаётесь моим королём и моим повелителем, и никто иной не заслуживает моей верности. Слово ваше есть закон для меня.

— Благодарю тебя, старый друг. — Освободитель кивнул, прежде чем заговорить снова. — Мой замысел изменился. Намерения мои теперь иные. Это будет не битва армий, но битва королей. Его Чемпион против меня, а на кону наши жизни и наши королевства.

— Обряд Цареубийства, — слова испытания сами сорвались с моих губ; сердце моё наполнилось и гордостью, и страхом за того, за кем я пошёл. Через год он либо будет править величайшим королевством Континента, либо погибнет, и наследие его окажется во власти противника. — Вы уверены, Освободитель?

На сей раз он не медлил с ответом.

— Уверен. Это единственный путь, что нам остался, ибо весь мир кишит нашими древними врагами, — Освободитель поднял щит и опустил секиру. Он смотрел вдаль как могучий и сильный, но готовый положить жизнь ради будущего. — Либо я одержу победу и возглавлю сильнейшую державу, либо моя смерть проложит путь к созданию государства, которое принесёт нашему народу больше блага.

Жизнь его истинно была для всех нас, не для него самого.

— А теперь, старый друг... поможешь мне выиграть грядущий поединок?

Мой ответ был мгновенным.

Я направился к моему другу, моему наставнику и моему королю с единственным намерением: биться с ним, пока силы меня не оставят.

Это было всё, что я мог сделать теперь для того, который желал дать нам всё, вне зависимости от того, будет ли он жить или умрёт.