С окраин смога, плотной пеленой застилавшего утреннее солнце, открывался вид на утопающий в мутной дымке город.

Здесь, у обочины горной дороги, на парковке разорённой и заброшенной трактира, царило запустение.

В углу неоправданно просторной, оттого ещё более жалкой стоянки был припаркован мотоцикл. Байк среднего размера, с поклажей, притороченной сеткой к заднему сиденью. Его выцветшая краска, иссечённая ветрами, дождями и дорожной пылью, в сочетании с безупречным уходом выдавала в нём ветерана дорог с невероятным пробегом и долгой историей.

— ...Да, точно. Пришли одного патрульного, этого хватит. Он как раз должен быть поблизости... Что? И что с того, что давно не было? И патрулирование зоны поддержки, и явка по вызову — это всё правила организации. Кто бы сейчас ни оказался на дежурстве, я не приму никаких возражений.

Нынешний владелец байка раздражённо говорил по таксофону у входа в закусочную.

— ...Да не прилагаю я никаких усилий. Это просто на всякий случай. Время встречи... годится. Вместо этого передай ему, чтобы не забывал скрывать своё присутствие. Среди патрульных полно помешанных на битвах, вечно мешают моим тайным операциям... Да правда это.

Мужчина в гоночном комбинезоне и наглухо закрытом шлеме. Типичный байкер, но что-то в этой картине неуловимо смущало.

Он говорил, не снимая шлема.

Да и сам шлем был странным: на визоре красовались большие глаза с густыми ресницами, а нижний край был вырезан острыми, как клыки, зубцами.

— Я доложу о результатах позже. Да, отключаюсь... Д-да понял я!

Мужчина выкрикнул последнюю фразу и с силой бросил трубку на рычаг. В его голосе и жестах сквозило раздражение.

— Чёрт, «воздержись от самовольных действий»? И это мне, ищейке! Сосунок!

Сплюнув, он неряшливой, шаркающей походкой вернулся к мотоциклу. Прислонившись бедром к баку, он взял в пальцы висевший на груди на шнурке предмет и поднёс к глазам.

Это был сияющий золотой ключ.

Горячая волна затопила его сердце при воспоминании о прекрасной женщине... нечеловеческой, величественной красавице, что вручила ему этот ключ со словами, что он будет ему вместо ордена.

— Десятый, значит. Отлично поработал, Вине.

Её восхитительный образ.

— Если бы и другие ищейки трудились так же усердно, как ты.

Его единственная богиня.

— Владыка наш предаётся разгулу и праздности, Жрица денно и нощно внимает небесной музыке, а Генералы, увлёкшись побочными забавами, не торопятся возвращаться. Лишь один Штабной офицер трудится в поте лица. Воистину, несправедливый расклад, не так ли?.

Божественный, чарующий голос.

— Помоги же мне, «Рюган» Вине. Уничтожь этих безумцев, что вредят нашим сородичам, и их приспешников, истребителей проклятых. Уничтожь их много, очень много.

Мужчина... Томогара по имени «Рюган» Вине, блаженно прищурил нарисованные на визоре глаза. Вырвавшийся из-под шлема вздох обернулся облачком лиловых искр.

— Госпожа Бельпеор... ещё немного. Ещё совсем немного, и я совершу такой подвиг, какого ещё никто не совершал...

Внезапно мимо него с рёвом пронеслась автоцистерна. Струя чёрного выхлопа ударила прямо по золотому ключу.

— !

Вине, вырванный из сладких грёз, подскочил на месте. В тот же миг два нарисованных глаза на его шлеме слились в один, широко раскрытый.

Тотчас же автоцистерна резко вильнула, водитель не справился с управлением, и она на полной скорости пробила ограждение. Сметая деревья на склоне, машина покатилась вниз и взорвалась огненным шаром.

— Великий, великий подвиг, что я преподнесу вам в дар...

Вине, бормоча это себе под нос, уже и думать забыл об автоцистерне. Он снова сжал ключ в кулаке, убрал его на грудь, откинул подножку байка и резким движением ноги перекинул её через сиденье. Нарисованные на визоре глаза тем временем сложились в усмешку.

Оставляя позади столб чёрного дыма, поднимающийся из ущелья, мотоцикл умчался прочь.

И в шуме рассекаемого воздуха потонул шёпот, в котором смешались восторг и нетерпение.

— ...Этот «Небесный Дворец»... обнаружение логова главных душегубов... и его захват — всё это будет моей заслугой!..

△▼△▼△▼△

«Интересно, Широ сегодня тоже придёт?..»

То ли он не давал ей расслабиться, то ли просто составлял компанию, чтобы убить время.

Девочке казалось, что в те дни, когда Вильгельмина уходила, вероятность его нападения за пределами коридоров возрастала. Он атаковал только вчера, но Широ был не тем противником, с которым можно было позволить себе хоть каплю беспечности.

Отдыхая в обеденный перерыв у корней бодхи, девочка, не теряя бдительности, лениво обдумывала возможные контрмеры.

Это не означало, что она хмурила брови и терзалась в раздумьях.

Напротив, прислонившись спиной к стволу дерева, она сидела, как и вчера, наслаждаясь прохладным ветерком и запахами воды и зелени, что успокаивали её душу.

Она рассеянно смотрела вдаль, где, как и всегда, раскинулось безоблачное синее небо с вечно полуденным солнцем, высились замки и храмы, простирались ухоженные сады. Этот неизменный пейзаж, который она созерцала без особого внимания, парадоксальным образом отпечатался в её сердце тем сильнее, чем больше лет она здесь провела.

Напряжение в ожидании нападения скелета — всё это, вместе взятое, было очень приятным, родным ей местом.

Так, следя за игрой солнечных бликов в листве, она случайно наткнулась рукой на сухую ветку и задумалась.

«Взять оружие, да».

Эта мысль приходила ей в голову давно. Был даже период, когда она, увлёкшись этой идеей, перепробовала многое. Теперь она решила вернуться к этому варианту, не питая, впрочем, особых надежд.

«Кажется, в тот раз...»

Она изучила соответствующие книги из здешней библиотеки, нашла оружие, которым смогла бы орудовать её тонкая рука, и выбрала похожее из тех, что украшали залы замка. Вильгельмина, которая отвечала за их сохранность, позволила ей делать всё, что заблагорассудится, — впрочем, когда дело касалось боя, она всегда поступала именно так.

Тогда её выбор пал на рапиру — оружие, предназначенное в основном для колющих ударов. Некоторое время она посвятила тренировкам, чтобы научиться владеть ею, и наконец-то смогла подчинить её своему «смертоносному потоку» — так она сама назвала то ощущение вражеского присутствия и течения силы, что чувствовала в бою. Она даже разработала и освоила приёмы для молниеносного удара из ножен на случай внезапной атаки.

Однако в итоге ей пришлось отказаться от этой затеи из-за одного крайне неприятного факта.

Разница в их силе была слишком велика, чтобы её можно было компенсировать одним лишь оружием.

И в боях внутри коридоров, и во время внезапных нападений снаружи, взяв в руки оружие, она лишь отвлекалась на атаку, забывая о защите. В результате её стали избивать ещё сильнее, чем прежде, что было совершенно контрпродуктивно.

— Доросла ли твоя рука до оружия?

Казалось, сам скелет вразумлял её этими односторонними побоями.

«Хотя и тот опыт не прошёл даром».

Прежде она воспринимала свой «смертоносный поток» лишь в пределах собственного тела, но, взяв в руки оружие, стала ощущать и учитывать его, даже когда была с пустыми руками. Подобно первобытному человеку, научившемуся пользоваться орудиями труда, она постигла, что в бою можно использовать не только себя.

«С тех пор прошло немало времени... но я, наверное, всё ещё не смогу победить».

Её же собственное, отточенное до предела чувство ясно давало понять разницу в их силах. Она знала, что её противник — не просто человек, а нечто большее, но это не лишало её воли к борьбе и не заставляло сдаваться. Она принимала настоящее таким, какое оно есть, и превращала гнев и досаду на саму себя в силу для следующего шага. И следующего, и следующего, и следующего... Девочка с детской непосредственностью представляла себе, как однажды достигнет цели и как они будут жить после этого.

Она, Пламенный Туман с Аластором внутри, вырвется из «Небесного Дворца», и вместе с Широ будет сражаться против Томогаров, а Вильгельмина, защищая её, будет проводником по внешнему миру...

Помечтав о таком далёком и неопределённом будущем, девочка слегка улыбнулась.

«Да, точно. Ради этого...»

Нужно сократить разрыв между ними, хотя бы немного.

«Может, есть какое-то подходящее оружие? Или попробовать другие инструменты? Можно ли его так удивить, чтобы он посмотрел на меня по-новому?»

Скрестив руки на груди, которая вдруг затрепетала от волнения, девочка с лицом ребёнка, затевающего шалость, принялась играть с воображаемыми картинами.

Лёгкий ветерок, донёсшийся из Скрывающего Святилища «Клиюбта», нежно коснулся её щеки.

Девочка почувствовала его пушком на коже и потёрла щёку.

Тут же тыльная сторона её ладони окрасилась в ярко-красный цвет.

«...»

Не кровь. Это был мясной соус от спагетти, которые она ела на обед.

Видимо, капля попала на щёку, а она и не заметила.

Спагетти, которые готовила Вильгельмина, были ужасно невкусными — она просто бросала сухую пасту в кипящую воду, и на этом её кулинарные изыски заканчивались. А уж разогретые в микроволновке они и вовсе становились несъедобными. Спасало лишь то, что мясной соус был из банки и его однородный вкус хоть как-то маскировал всё остальное.

Девочка почему-то долго и пристально смотрела на свою красную ладонь.

«!»

Наконец, на её перепачканной соусом щеке расцвела довольная ухмылка.

△▼△▼△▼△

Последние несколько лет «Небесный Дворец» курсировал над страной под названием Япония.

Такова была воля Аластора, продиктованная, во-первых, желанием держаться как можно дальше от Европы, а во-вторых, тем, что эта островная страна была родиной девочки.

Вильгельмина никогда не настаивала и не предлагала Аластору выбрать эту страну в качестве места пребывания. Просто так сложилось само собой в ходе её докладов о жизни девочки. Возможно, из тех же соображений повседневные разговоры в «Небесном Дворце» велись на родном языке девочки — японском.

К слову, и для самой Вильгельмины Япония была весьма привлекательна, поскольку являлась настоящим кладезем полуфабрикатов.

«А главное, дынные булочки есть только в этой стране».

Сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя перед её мысленным взором стояла улыбка девочки, она шла сквозь толпу. Люди расступались, так что даже с огромным грузом за спиной ей было нетрудно продвигаться вперёд.

Разумеется, она и не подозревала, что люди сторонятся её из-за её вида — «старомодная горничная, невозмутимо несущая на спине гору поклажи».

И тут внезапно...

— Свободная Формула.

Откуда-то раздался голос — ещё более резкий, чем её собственный, когда она шла в одиночестве, прорезая толпу. Резкий, но глубокий женский голос. Однако его обладательницы не было видно.

— Подтверждено. Однако присутствие весьма незначительно.

— Тревога.

И снова голос.

— Это происходит постоянно в течение последних нескольких лет. Есть все основания полагать, что и сегодня, как и прежде, до определения наших координат дело не дойдёт. Более того, неумелые ответные действия могут, наоборот, привести к нашему обнаружению.

Она шла и бормотала что-то себе под нос, и со стороны это выглядело крайне странно. Окружавшие её люди расступались ещё дальше.

— Бдительность — прежде всего.

— ...Принято. Однако Скрывающее Святилище «Клиюбта» недоступно для обнаружения любому мастеру Свободных Формул.

Голос больше не отвечал, и Вильгельмина тоже замолчала.

Они медленно продолжили свой путь.

△▼△▼△▼△

Странное это было зрелище.

Под небом, где дневная белизна смешивалась с вечерними сумерками, посреди каменных джунглей цвели цветы. В самих цветах, конечно, не было ничего странного. Это был небольшой, но ухоженный сад на крыше.

Тюльпаны, венчанные яркими красно-белыми шапками, и маргаритки, сбившиеся в милые бледно-розовые группки, качались на ветру.

Одуванчики, проросшие в углу клумбы и оставленные нетронутыми, говорили о доброте того, кто ухаживал за этим садом.

Странным был мотоцикл.

Посреди сада на крыше, куда не вёл ни один подъезд для транспорта, стоял байк, его двигатель прерывисто и тяжело вибрировал. На нём сидел мужчина в гоночном комбинезоне и наглухо закрытом шлеме.

«Приближается!!»

Мужчина, «Рюган» Вине, исказил в радостной гримасе единственный глаз, занимавший весь его визор.

«Пламенный Туман... они».

Заклятые враги их, Томогаров, пришедших из-за грани, куда нельзя дойти пешком.

Безумные «Короли» и их сосуды, что под предлогом предотвращения некой гипотетической катастрофы из-за нарушения баланса мира, убивают их сородичей.

Его присутствие, то самое присутствие, которое он выслеживал последние несколько лет, появилось в расчётной точке.

«Отлично... Положение в пределах допустимой погрешности...»

Вине был Томогарой, искусным в управлении силой, связанной с обнаружением и поиском врага. Он не просто обладал исключительной остротой восприятия. Он владел особой силой — способностью заражать других своим восприятием.

Словно эпидемию, он распространял своё восприятие от человека к человеку. Заражённые становились частью его сенсорного аппарата и передавали ему всю информацию, полученную в пределах своего существования. Это касалось не только того, что они видели и слышали, но и способности ощущать присутствие Томогаров или Пламенных Туманов.

Благодаря этой силе он мог вести поиск на немыслимо широкой территории. К тому же, будучи Свободной Формулой, она не оказывала прямого воздействия на людей, а лишь расширяла его собственное восприятие через посредников, поэтому даже самый чувствительный Пламенный Туман не мог заметить, что за ним следят. Воистину, это была идеальная способность для ищейки.

Однако точность этой силы падала по мере увеличения радиуса действия.

Кроме того, для заражения требовались существа с достаточно высоким уровнем сознания. Если уровень сознания был ниже, чем у тех, кого люди классифицировали как «млекопитающие», он не мог синхронизировать с ними свои чувства. Поэтому эта сила была эффективна только там, где было много млекопитающих... то есть, в густонаселённых людьми местах.

Эту силу, которая на первый взгляд казалась удобной, но на деле имела множество ограничений, Вине, тем не менее, научился мастерски использовать, компенсируя её недостатки своим врождённым упорством и аналитическими способностями. И действительно, как ищейка он был весьма успешен: на его счету было более тридцати обнаруженных Пламенных Туманов, десять из которых он уничтожил лично.

И вот уже несколько лет его внимание привлекал один странный феномен.

«Хе-хе-хе, наконец-то... Наконец-то».

Один и тот же Пламенный Туман то появлялся, то исчезал.

Впрочем, само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим. И поначалу Вине не обращал на это особого внимания. В этом мире было не редкостью встретить Пламенного Тумана и тут же разминуться с ним.

Когда он впервые засек его, тот был далеко, и его присутствие внезапно оборвалось, так что преследование стало невозможным. Вине решил, что тот просто скрыл себя Свободной Формулой, и не придал этому значения.

Странности начались со второго раза.

Когда он уже почти забыл о первой встрече, совершенно случайно в непосредственной близости от него появилось присутствие с теми же самыми характеристиками. Появилось буквально из ниоткуда. И стоило ему приготовиться к преследованию, как оно так же внезапно исчезло.

Этот кто-то, даже находясь вблизи от острого чутья «Рюгана», которое превосходило чувства обычных Томогаров, исчез, не оставив даже следов возмущения пространства. Даже если бы он использовал Свободную Формулу для сокрытия присутствия, было странно не почувствовать её активации.

«Да, сила, скрывающая присутствие настолько, что даже я его теряю...»

Он, кто верил в свои силы и понимал их лучше, чем кто-либо другой, усомнился в естественности происходящего.

Более того, тот, кто, по-видимому, был Пламенным Туманом, при второй встрече уже использовал Свободную Формулу для сокрытия присутствия. Лишь благодаря способностям Вине и тому, что цель была близко, он смог это почувствовать, но тот кто-то определённо наложил на себя маскирующую Свободную Формулу.

Зачем тому, кто способен на идеальное сокрытие, использовать малоэффективную Свободную Формулу?

Это означало, что идеальное сокрытие достигалось не с помощью Свободной Формулы.

Может, он время от времени использует Хогу, обеспечивающее идеальное сокрытие?

Вряд ли. Если бы у него был такой Хогу, он бы, разумеется, использовал его постоянно.

Так что же, чёрт возьми, это за ситуация?

Вине смог найти ответ.

Точнее, у него был опыт, позволявший прийти к верному выводу. Идеально изолированное пространство, превосходящее даже чувствительность «Рюгана»... это было то же свойство, которым обладала их собственная штаб-квартира. А у их штаб-квартиры был дворец-близнец.

«Небесный Дворец».

Место, где скрывался самый опасный и грозный для упивающихся жизнью в этом мире Томогаров Багровый Король, и, вероятно, место, где создавался тот самый, кошмарный для всех Томогаров, Пламенный Туман... Впрочем, молодой Вине знал об этом лишь понаслышке.

«Но да, именно поэтому это такой подвиг... Желанный, величайший из подвигов... Вмешательство в создание Пламенных Туманов и уничтожение божества, которое является злейшим врагом моих сородичей, и притом одним из самых могущественных...»

С тех пор он постоянно держал над этой страной огромную сеть «сенсорной эпидемии», с упорством, граничащим с одержимостью, отслеживая, анализируя и вычисляя закономерности в появлении и периодичности активности этого присутствия.

То, что он решил не преследовать само появляющееся присутствие, а вычислять его по общим закономерностям поведения, было лучшим доказательством его компетентности как ищейки.

«Всё равно он исчезнет без следа, гоняться за ним после обнаружения — пустая трата времени... Значит, нужно прочитать его модель поведения и действовать на опережение, чтобы получить шанс проникнуть внутрь».

Так, за несколько лет, вместе с пониманием общей картины, он всё больше убеждался, что отслеживаемый им объект — это Пламенный Туман, входящий и выходящий из «Небесного Дворца».

Это присутствие в течение нескольких лет перемещалось по одной и той же территории... а именно, курсировало по центральной части страны под названием Япония. И почему-то появлялось только в городах.

«Киднеппинг материалов для Огненноволосой? Да какая разница, лишь бы вылез из своей норы».

Сейчас он намеренно расширил свою сенсорную эпидемию в огромный круг, чтобы отследить это присутствие. Он расположил смутно ощущаемую цель — Пламенного Тумана — в центре этого круга.

По мере её движения, «сенсорная эпидемия» переключалась на новых носителей, поддерживая по возможности идеальную круглую форму. Даже если присутствие было слабым, это не имело значения. Если поддерживать одинаковую реакцию на внешней границе круга, он естественным образом сформируется так, что цель окажется в его центре... Эту тонкую и деликатную технику Вине осваивал несколько лет.

«Всё это ради госпожи Бельпеор».

Обычно он бы незаметно приблизился к цели и нанёс внезапный удар, но на этот раз сама цель его не интересовала. Эту задачу он поручит, а точнее, спихнёт на другого.

Вспомнив о своих планах, он бросил взгляд на часы.

«Уже почти время... Ну где же он?»

До назначенного времени встречи оставались считаные мгновения.

В организации Томогаров, к которой он принадлежал, «Бал-Маскараде», существовали два типа бойцов: ищейки, занимающиеся поиском различных целей, и патрульные, ведущие бой. Обычно он получал поддержку патрульных для уничтожения Пламенного Тумана, но на этот раз всё было иначе. Он собирался бросить патрульного в бой, а сам нацелиться на вход в «Небесный Дворец», куда, как он предполагал, тот попытается сбежать.

Ксожалению, этот дворец скрывал своё присутствие за идеальным барьером. И именно из-за этой идеальности Пламенный Туман, скорее всего, в первую очередь подумает о том, чтобы укрыться там. Он намеревался ударить именно в эту точку.

«Чёрт, надо торопиться, иначе время активности Пламенного Тумана закончится».

Он раздражённо забарабанил пальцами по рычагу сцепления.

На самом деле, это нападение не было результатом долгих раздумий и тщательного планирования.

Ещё вчера он, как обычно, всего лишь засёк присутствие и вёл наблюдение.

Всё изменилось, когда сегодня, ни с того ни с сего, объект наблюдения вышел из «Небесного Дворца». За годы наблюдения такое случалось несколько раз, но тогда Вине ещё не овладел техникой контроля сенсорного круга. Что-то изменилось, и он почувствовал, что может управлять своей силой лучше, чем когда-либо. В его душе всё это внезапно слилось в ожидание, похожее на уверенность.

«Я смогу».

Его сердце уже устремилось к огромному подвигу, что маячил прямо перед ним. Желание действовать и слава, которую принесёт результат, заполнили его грудь, и он уже не мог думать ни о чём другом, кроме как о действии. И тем не менее...

«Да что он там делает!..»

Его пешка, патрульный, не появлялся. Уведомление было срочным, но если бы тот не успевал, Вине бы и не стал запрашивать подмогу. В конце концов, нахождение патрульного в назначенное время в назначенном месте — это правило «Бал-Маскарада», установленное самой Бельпеор. Нарушить его — значит оскорбить её. Нынешняя ситуация была неприятна для Вине вдвойне.

— Чёрт, вот поэтому эти помешанные на битвах патрульные...

Вине оборвал ругательство на полуслове.

Внезапно все воробьи, сидевшие на крышах окрестных зданий и проводах, разом взлетели. Несколько из них, почернев, посыпались с проводов.

Цвет искр, сыпавшихся с их трупов, был зловещим, ржаво-синим, как патина на бронзе.

«Не может быть!..»

Вине похолодел от ужаса, представив себе худшее.

Сад на крыше, залитый мягким солнечным светом, начал неуловимо меняться.

Солнечный свет стал резать глаза, тени — мрачно сгущаться, цветы — качаться в зловещем предчувствии, а ветер — липко ласкать кожу.

В центре всего этого, прямо перед Вине, медленно вытянулся длинный силуэт.

Тяжёлая шляпа с перьями и плащ, спадающий до самой земли, — и больше ничего. Но это ничто, даже находясь под ярким солнцем, источало такую ужасающую глубину и мрак, что невольно вызывало у зрителя тревогу и смятение.

Вине сдавленно, словно рыча, выдавил имя этого странного Томогары.

— ...Оргон...

— Ничтожество вроде тебя не имеет права называть меня по имени.

Из пустоты под шляпой и внутри плаща раздался мрачный голос.

Вине, скривив свой единственный глаз в гримасе отвращения, уклонился от ответа.

— Прошу прощения... господин «Тысяча Повелений».

За голосом, в котором слышалось, будто он раскусил горькую пилюлю, Вине проклинал всё на свете.

«Ш-шутить изволите, Тысяча Повелений?!»

Этот «Тысяча Повелений» Оргон был не просто одним из патрульных, чьей задачей были сражения, а настоящим мастером войны, специализирующимся на массовых убийствах и тотальном уничтожении... и он не был обычным Томогарой. Он был могущественным Багровым Королём.

Он был не из тех, кто обладает силой, достаточной лишь для того, чтобы слегка подтолкнуть Пламенного Тумана и заставить его сбежать в «Небесный Дворец», как планировал Вине. Если что-то пойдёт не так, он может окружить и мгновенно уничтожить Пламенного Тумана на месте.

Тогда все его планы пойдут прахом.

К тому же, этот «Король» в иерархии «Бал-Маскарада» стоял гораздо выше Вине... он занимал то самое положение, которому Вине завидовал до умопомрачения, — был прямым подчинённым Бельпеор. Неписаное правило, согласно которому в преследовании Пламенного Тумана главенствует обнаруживший и навёдший на него ищейка, могло ничего не значить для этого высокомерного «Короля».

«Почему, ну почему именно он оказался здесь!..»

Пока Вине метался в панике из-за наихудшего сценария — потери контроля и над боевой силой, и над командованием операцией...

— ...Невежа.

Внезапно раздался голос из пустого силуэта Оргона.

— А?

— Ты уже достиг такого положения, что тебе дозволено восседать на коне в присутствии «Тысячи Повелений»?

— П-прошу прощения!

Вине в панике заглушил двигатель и слез с мотоцикла. Чтобы прервать этот неприятный разговор, он задал вопрос:

— В-вы были на Востоке?

— Когда приказывает сама госпожа Стратег, выбора не остаётся.

— ...

К чувству отвращения, мутившему душу Вине, примешалась тёмная зависть. Сами слова, которые он произнёс, были ему неприятны.

«Какой ещё Стратег?»

Бельпеор, реорганизуя «Бал-Маскарад» в современную эпоху, сменила свой старомодный титул «Стратег» на «Советник».

Титулы и положение Владыки и Троицы «Вине никогда не встречал Генералов, а с Жрицей виделся лишь раз, когда получал инструкции по прибытии в этот мир» остались прежними, но поскольку организацией фактически управляла одна Бельпеор, никаких трений или проблем не возникло. Это было вполне в духе руководства «Бал-Маскарада» — одной из организаций, объединивших тех Томогаров, что предпочитали принадлежать к какой-либо системе и действовать согласованно.

К слову, они, пользуясь влиянием своей крупной организации, порой отдавали приказы и тем, кто не состоял в их рядах и действовал по своему усмотрению. Впрочем, те, кто действовал в одиночку — например, как те юные брат и сестра, которых он несколько лет назад проводил в «Звёздный Дворец», — как правило, отличались дурным нравом или заносчивостью, так что не факт, что они стали бы слушаться.

Именно тот случай, когда каждому своё.

Как бы то ни было, то, что Оргон до сих пор использовал её старый титул, казалось Вине показной демонстрацией своего статуса старинного вассала, и это его бесило. Скрывая это, он спросил:

— ...Была какая-то крупная операция?

— Перед моей силой это была лишь мелочь. Я раздавил недавно обнаруженную в этой стране Внешнюю станцию «Изгой» Пламенных Туманов.

Внешняя станция «Изгой» — это совместное убежище, где Пламенные Туманы обменивались информацией. Это было одно из немногих мест, где собирались Пламенные Туманы, которые, в отличие от Томогаров, не любили сбиваться в стаи. У Томогаров тоже было множество подобных баз по всему миру, и их обнаружение и уничтожение было важной задачей для обеих сторон.

— И вот, возвращаясь после выполнения этой важной миссии, я был вызван тобой.

«Чёрт, так это всё-таки была не мелочь».

Вине мысленно выругался.

В голосе Оргона звучало неприкрытое презрение к Вине, который по меркам их службы был новичком. Этот вояка был типичным представителем тех патрульных, что, переоценивая собственную силу, свысока смотрели на ищеек. И всё же, раз уж он его вызвал, нужно было как-то его использовать «разумеется, о сотрудничестве он и не помышлял».

— Я мог бы проигнорировать твой запрос, но чем больше информации я принесу госпоже Стратегу, тем лучше. Я решил, что даже самая ничтожная битва может оказаться полезной, и пришёл на подмогу.

Высокомерный тон Оргона словно требовал благодарности.

Однако Вине как Егерь нашёл в его словах нечто заслуживающее внимания.

— Информации?

Вояка атаковал Внешнюю станцию... вероятно, уничтожил Пламенных Туманов, но разве это была его единственная задача?

— Тебе ведь тоже был отдан приказ о поиске.

Впервые в высокомерном тоне Оргона что-то изменилось. Он пытался скрыть свои эмоции, то есть задавал вопрос так, чтобы не выдать своей заинтересованности.

Большой глаз Вине дёрнулся.

— ...Вы о господине «Проводнике». На Внешней станции была информация о нём?

— Пламенные Туманы, которых я раздавил, клялись, что ничего не знают.

Услышав в его голосе нотки лёгкого разочарования, Вине мысленно усмехнулся.

«Хе-хе, значит, приказом госпожи Бельпеор был сбор информации о местонахождении Гаарпа?..»

Тот «Проводник» Гаарп был одним из Томогаров, действовавших по воле Бельпеор в качестве связного между соратниками на Востоке, и, как и Оргон, был могущественным Багровым Королём.

Несколько месяцев назад он внезапно исчез.

Он был одним из пяти сильнейших бойцов «Бал-Маскарада» на Востоке, и, как и следовало ожидать от того, кого Бельпеор назначила связным, обладал острым умом. Его внезапное исчезновение, разумеется, означало, что его уничтожил Пламенный Туман.

Бельпеор, чтобы выяснить, при каких обстоятельствах и от чьей руки он пал, наверняка отправила этого вояку на недавно обнаруженную Внешнюю станцию.

«...И он провалил задание, а теперь пришёл ко мне выуживать информацию. Так тебе и надо».

Вине, удовлетворив свою жажду мести за то, что его планы были нарушены, задумался.

«Смогу ли я, используя это как рычаг, направить его туда, куда мне нужно?..»

Пламенный Туман, попавший сейчас в его сенсорную сеть.

Вояка, жаждущий информации, «Тысяча Повелений» Оргон.

Сможет ли он свести их вместе?

Если он не будет действовать осторожно, Оргон может украсть у него плоды его многолетних трудов. Но ни с практической, ни с эмоциональной точки зрения он уже не мог остановиться.

«Эх, была не была...»

В любом случае, нужно натравить его на Пламенного Тумана и действовать по обстоятельствам. Раз тот вхож в «Небесный Дворец», он наверняка связан с «Пламенем Небесов и Земли». Вряд ли он окажется бездарным слабаком. Возможно, он даже сможет немного потягаться с Оргоном. Значит, у него будет шанс извлечь выгоду из их схватки.

Прокрутив в голове за несколько секунд все эти расчёты, Вине с невозмутимым видом ответил:

— У меня тоже нет никакой полезной информации... К тому же, у меня не было приказа вести приоритетный поиск.

— Ясно, впрочем, я и не надеялся.

Ну почему он не может говорить, не задевая за живое... Вине стиснул зубы.

— Не знаю, кто это был, но раз уж сам «Проводник» уступил какому-то Пламенному Туману, это, должно быть, весьма умелый противник... Надеюсь, враг, которого ты нашёл, хотя бы настолько силён, чтобы развеять мою досаду от напрасно потраченного времени?

Абсолютная уверенность в собственной силе... типичный менталитет для Томогары, вольно разгуливающего по этому миру.

«Пропавший Проводник, небось, тоже так думал», — мысленно усмехнулся Вине и добавил:

— Весьма вероятно, что это сильный Пламенный Туман... Возможно, даже удастся получить информацию о «Проводнике».

Он сказал это, словно наживку подбрасывая.

Подействовало ли это, по пустому облику Оргона, состоявшему из шляпы и плаща, парящих в воздухе, было не понять.

Однако расспросить Пламенного Тумана и впрямь было делом, которое стоило попробовать. Они, в силу своего происхождения, в большинстве своём были мстителями, движимыми ненавистью к Томогарам. Поэтому, разумеется, результаты своих истреблений были для них предметом гордости, о котором стоило говорить.

Оргон наконец-то склонился к тому, чтобы помочь Вине.

— Хорошо. Как бы то ни было, я его раздавлю.

— Да, благодарю за помощь.

Вине ответил вояке, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком уж фальшиво.

△▼△▼△▼△

И Вине, и Оргон знали об одной из возможных причин исчезновения «Проводника».

Но они не упоминали о ней и даже не допускали её в свои мысли.

Последние несколько сотен лет то, что это именно так, было хорошо известно и Томогарам, и Пламенным Туманам. И тем не менее, они совершенно не остерегались этого.

Произносить это имя считалось дурной приметой, а думать о нём — бессмыслицей.

Все были беспечны.

Вряд ли это коснётся меня; если коснётся, то конец, но этого точно не случится, — так думали они.

Среди тех, кто был связан с Багровым миром, не было никого, кто не слышал бы об этом ужасе.

Но не было и никого, кто готовился бы к встрече с ним.

В дождливый день никто не носит с собой громоотвод. Вид чёрных грозовых туч вызывает удивление и восхищение, но не страх. Даже когда небо сотрясает гром и сверкают молнии, люди в худшем случае воздерживаются от выхода на улицу, а если есть срочные дела, то и вовсе игнорируют непогоду.

Пока молния не ударит в тебя самого, ты не пожалеешь о своей беспечности.

Никто не смеётся над этой беспечностью.

Лишь сочувствуют: не повезло парню.

А тот, в кого ударила молния, неминуемо умирает.

Умер — значит, не повезло. И на этом всё.

Та единственная возможная причина исчезновения «Проводника», о которой они знали, была точно такой же.

Все о ней знали, но никто не обращал внимания и не осознавал своего невезения до самого момента гибели... Это было настоящее стихийное бедствие.

Никто его не остерегался и не придавал ему значения.

И всё же оно существовало.

И сейчас оно медленно приближалось.

У этого стихийного бедствия было имя.

Имя, звучавшее как легенда или суеверие, — «Тэммоку Икко».

И оно медленно, медленно приближалось.

△▼△▼△▼△

Высокое и просторное помещение с обгоревшими до светло-коричневого цвета стенами было, по идее, кухней «Небесного Дворца».

Было, да. Однако из того, что соответствовало бы её прямому назначению, здесь остались лишь скромно притулившиеся в углу раковина да шкаф для посуды. Всё остальное пространство, от пола до стен, было заставлено ящиками с сушёными продуктами и гигантскими холодильниками для полуфабрикатов.

Отсюда, из места, больше похожего на склад магазина, вышла девочка, обхватив руками большую коробку. На коробке было написано «Томатный кетчуп».

«Когда тебя бьют в одни ворота, это значит, что ты пытаешься противостоять тем же методом, что и враг».

Лицо девочки было лицом ребёнка, замышляющего шалость. Слегка надув маленький носик и мягкие щёчки от возбуждения, она, тем не менее, с удвоенной бдительностью осматривалась по сторонам.

«Какой смысл в ловушке, если на меня набросятся до того, как я её поставлю».

Конечно, было бы нехорошо, если бы он просто стоял и наблюдал за её приготовлениями. Ведь главное правило боя, которое вбил в неё скелет, — это «внезапная атака».

Неважно, кто твой противник, нельзя позволять ему вести бой так, как ему удобно. Нужно сломить его боевой настрой и вклинить в образовавшуюся брешь свой «смертоносный поток». Её не учили ни определённым стойкам, ни конкретным тактикам. Она лишь оттачивала «тестовые паттерны движений» для гибкого использования силы, снова и снова переживая нападения и отражая их.

«Но я всё равно не могу победить».

Она понимала, что так просто не победить. Как сказала вчера вечером Вильгельмина Аластору «так она это поняла», она ещё незрелая, но ей хотелось хотя бы раз дать сдачи, пусть и нестандартным способом. И чтобы бросить ему вызов, и чтобы показать ему, как она выросла под его началом.

«Да, я ему покажу... покажу, на что я теперь способна».

Подпрыгивая на ходу от переполнявшего её озорства и тихой радости, девочка побежала вперёд.

Она совсем не ненавидела скелета, который денно и нощно мучил её.

Наоборот, она его даже очень любила. Она без чьих-либо объяснений знала, что он растит её, хоть и не так, как Аластор или Вильгельмина. Это была истина, которую она познала через боль собственного тела.

Сколько бы серьёзных ран он ей ни наносил, они никогда не приводили к необратимым последствиям, да и вообще все тяжёлые травмы были несчастными случаями, вызванными её же собственной неумелой защитой, так что она сама была виновата. И всё же она жива и растёт.

Это, без сомнения, было результатом их взаимодействия — грубого, но полного заботы, хоть они и не обменялись ни единым словом.

Девочка не была из тех, кто ненавидит строгость и ищет лишь ласки. Она была способна трезво оценивать, что даёт ей эта строгость. Поэтому она смогла полюбить того, кто позволял ей добиваться результатов.

Показать ему, как она выросла... это было и её благодарностью, и в то же время демонстрацией собственной гордости. Ну и, конечно же, она просто наслаждалась самой шалостью.

«...Я его удивлю, а потом скажу: Ну как?...»

Девочка направлялась к своему любимому дереву бодхи.

△▼△▼△▼△

Зайдя напоследок в супермаркет, Вильгельмина застыла перед полкой с хлебом, что-то бормоча себе под нос.

— ...Хм-м...

Обычно она покупала только одну булочку, но вчерашнюю девочка сама же и раздавила. Вспомнив её лицо в тот момент, она снова застонала.

— Хм-м... хм-м...

Нельзя её баловать. Нет-нет, она прекрасно знала, что девочка не из тех, кто станет капризничать. Но это не означало, что она сама может нарушать установленные правила. Подобное потакание, по сути, потакание самой себе, испортит саму девочку.

Но всё же...

Нет, нельзя.

Терзаясь сомнениями, она вдруг вспомнила вчерашний ночной разговор с Аластором.

«Кстати говоря, уже двенадцать лет прошло».

Может, это будет подарком на день рождения?

Конечно, вслух она этого не скажет. Пламенные Туманы не празднуют дни рождения. Поэтому это будет просто случайность, ошибка, из-за которой в корзину попало лишнее. Да, пусть будет так.

Решив так, она взяла булочку той марки, которую покупала в последнее время, и ещё одну, другого вида. Раз уж это ошибка, нужно создать видимость хаоса. Это была необходимая мера. А вовсе не потому, что ей хотелось угостить девочку разными вкусами.

Так вооружившись логикой, Вильгельмина не заметила, как уголки её глаз сложились в улыбку. И конечно, она не замечала, что другие покупатели, напуганные видом «горничной, которая с дёргающимся глазом стоит у полки с хлебом, неся на спине огромный груз», держатся от неё на расстоянии.

Взяв две булочки, она направилась к кассе и...

«!»

...остановилась.

— Приближение.

Откуда-то раздался резкий и глубокий женский голос.

Вильгельмина кивнула.

— Принято... подтверждаю.

Вопросы о том, как их обнаружили, кто противник и каково будет влияние на «Небесный Дворец», были отложены на потом. Сначала нужно было адекватно отреагировать на происходящее, чтобы расширить свои возможности для выбора. Это было одно из тех самых правил, которым она так долго учила девочку.

— Отход.

— Принято. Бросаю груз. После чего отхожу.

Сказав это, она сбросила со спины свою огромную поклажу. Наборы канцелярских принадлежностей, новые полотенца, купленные оптом упаковки полуфабрикатов — всё это разом рассыпалось по полу.

«Чёрт, список покупок я только что выбросила».

С этой донельзя бытовой мыслью она, подобрав передник и юбку до колен, бросилась бежать. Прорываясь сквозь толпу изумлённых людей, а точнее, просто игнорируя их, она выбежала на широкую велосипедную парковку перед супермаркетом.

— Контакт.

Вместе с коротким женским голосом, парковку затопило вязкое пламя.

Зловещее, ржаво-синее пламя мгновенно пронеслось по округе, оставив после себя лишь купол дрожащего марева, окутавший всю парковку, и начертанный на земле огненный герб.

Это была Абсолютная Печать — изолированное от причинно-следственных связей пространство, отрезающее и скрывающее всё внутри от остального мира.

Вильгельмина, в отличие от застывших вокруг людей, не остановилась. Отпустив подобранные передник и юбку, она замерла, не двигая ни головой, ни взглядом, и лишь чувствами сканировала окружение.

Из-за её спины раздался голос:

— ...Незнакомое лицо, Пламенный Туман.

Голос был мрачным, от одного его звука становилось тоскливо.

Пламенный Туман Вильгельмина, не говоря ни слова, обернулась и подняла взгляд.

Там, на яркой вывеске на крыше супермаркета, маячила тонкая фигура в шляпе с перьями и плаще — сгусток неестественности.

Вильгельмина знала этого Багрового Короля.

— ...Хм-м-м, «Тысяча Повелений» Оргон, стало быть.

— Верно.

В ответ на её бормотание Оргон с любопытством наклонил своё тело-плащ вперёд и спросил:

— Что такое... почему ты не меняешься? Или ты новичок, только что заключивший контракт и не умеющий толком пользоваться силой?

В его мрачном голосе звучало высокомерие.

Вильгельмина снова промолчала. Она не была из тех дураков, что болтают попусту во время боя и выдают информацию врагу. Это было ещё одно правило Пламенного Тумана, которому она учила девочку.

Яагт, в пустых глубинах Оргона вспыхнул ржаво-синий огонь, и он сказал:

— Хм, и такой жалкой добычей мне предлагают довольствоваться... Как и ожидалось, болтовня ничтожеств не стоит и выеденного яйца. Я быстро с тобой покончу.

Из-под его плаща появились две большие, толстые перчатки. Словно надетые на невидимые руки, они поднялись и раскрыли пальцы перед плащом.

— Для начала, воины «Хоглар», явитесь!

В одном из углов Абсолютной Печати бесшумно поднялась такая же плоская тень, как и её хозяин.

Это был лист бумаги в человеческий рост с изображением рыцаря анфас.

Плоское лицо и доспехи, словно сошедшие со старинной европейской гравюры — нечто среднее между точностью и грубостью, реализмом и стилизацией. Не меняя позы на рисунке, лист вместе с нарисованным на нём тонким мечом взмахнул им.

Тут же за его спиной поднялись десятки таких же листов с изображениями воинов, выставив вперёд копья. Когда эти тонкие листы соприкоснулись, раздался резкий, режущий слух скрежет металла.

— Затем, воины «Лахайя», явитесь!

Точно так же, с другой стороны велопарковки, окружая Вильгельмину, поднялся второй бумажный рыцарь. Он так же воздел свой меч к небу, и за его спиной встали воины с копьями наперевес.

Все они были облачены в тонкие, но блестящие западные доспехи.

Однако блеск этот был не стального, серебристого цвета, а зловещего, ржаво-синего. Бумажная армия, выполненная в художественной манере, сама по себе напоминала толпу призраков.

Это была знаменитая сила «Тысячи Повелений» Оргона, «Легион».

Могущественный боевой отряд, подобный бумаге, созданный из его собственной энергии существования.

— Раз ты не меняешься, то нет нужды разыгрывать все мои «четыре карты». Для начала хватит и этого...

В ответ на высокомерный и мрачный голос Вильгельмина, стоя как вкопанная, лишь механически повернула голову влево и вправо. Её брови на мгновение недовольно сдвинулись, но тут же вернулись в исходное невозмутимое положение.

— ...Как же давно это было.

— Не проблема.

△▼△▼△▼△

Скелет в лохмотьях, известный как Широ, как обычно, вышел из полумрака коридора «вопреки мыслям девочки, между уходом Вильгельмины и вероятностью его нападения не было никакой связи» и отправился на поиски девочки.

Под панорамой битвы, украшавшей своды храма, он прошёл между гигантскими колоннами и вошёл в замок. Выйдя через главный вход, он почувствовал, как вечно полуденный свет пронзает его тщедушное тело.

Местонахождение девочки он определил сразу. Её присутствие было настолько сильным, мощным и свежим, что было трудно поверить, что она ещё не заключила контракт... оно было таким же, как... да, как у неё — «великолепным».

Присутствия Вильгельмины не было. Похоже, она куда-то ушла, но это не имело значения. Не вмешиваться в дела друг друга — таков был уговор троих, заключённый в самом начале.

Он прошёл через тёмно-зелёную живую изгородь, окружавшую сад, и направился к воде.

Он предположил, что она будет под своим любимым деревом бодхи, и, как и ожидалось, девочка спала, прислонившись головой к его корням.

Затылок упирался в ствол, голова была слегка приподнята, руки не скрещены на груди, а лежали на земле, колени в меру согнуты. Это была поза готовности к внезапной атаке, которую девочка выработала сама — он никогда не учил её ни словами, ни движениями, лишь постоянно атаковал её слабые места. Разумеется, дело было не только в позе. Она бессознательно сохраняла бдительность, настороженно прислушиваясь к окружающему миру.

И при этом она сладко спала в тени дерева. Её привычка спать, уложив длинные волосы на правую сторону, и немного коротковатое ципао создавали умилительно-милую картину, но это было одно, а дело — другое. Он не собирался её щадить. В конце концов, нападение во сне не было редкостью в их отношениях.

Он осторожно приблизился, скрывая своё присутствие. Его аура была несравнимо слабее, чем у обычных Томогаров, и даже слабее, чем у людей, но в последнее время девочка умудрялась каким-то образом улавливать даже её. Честно говоря, проводить внезапные атаки становилось почти невозможно.

Он, верный своей клятве, радовался её росту, но в то же время чувствовал тоску. Это было не тёплое чувство родителя, отпускающего дитя, или мастера, которого превзошёл ученик.

Это была тоска по существованию одного из них, которое исчезнет по окончании этих тренировок.

От тех, кого он тренировал в течение последних нескольких сотен лет, он такого не требовал. Если не было способностей, он их бросал или избивал. После этого Вильгельмина занималась последствиями «кажется, их отправляли во внешний мир, но его не интересовала судьба ушедших, так что он не знал подробностей», и они исчезали. На этом всё заканчивалось.

Но эта девочка была другой.

Она была настоящей.

Ещё несколько лет, и она, будучи человеком, станет воином, превосходящим его нынешнюю силу. Аластор признает такую девочку «Огненноволосой Пламенноглазой Охотницей» и заключит с ней контракт.

И тогда он, с завершённым «Пламенным Туманом», сразится.

Такова была его клятва, данная в тот далёкий день, такова была её конечная форма.

Как обычно, он, не поддаваясь этим чувствам, приближался к девочке.

Она всё ещё спала, но расслабляться было нельзя. Она уже научилась притворяться спящей, не меняя своего присутствия ни на йоту. Это была уже не просто игра, а битва не на жизнь, а на смерть.

И тут он заметил.

Под каждой рукой девочки лежало по деревянной палке.

То, что она снова решила использовать оружие, было неожиданно, но, учитывая её прогресс в других областях, он усилил бдительность.

Вероятно, это была подготовка к быстрому удару, с какой бы стороны он ни напал. Он ощутил её смертельную зону и, стараясь не ступить в неё, бесшумно подкрался, не издав ни звука, не сломав ни одной травинки.

Девочка не просыпалась.

Скелет медленно, но бесшумно обошёл дерево и оказался с противоположной от неё стороны. Если она внезапно вскочит, ей придётся оббежать ствол. Он намеревался нанести удар в тот самый момент, когда она появится.

Но девочка всё ещё не просыпалась.

«Ждёт, пока я появлюсь», — предположил он. Та же логика теперь работала против него. Тогда, — его мысли никогда не останавливались, — он устремился вверх.

Одним прыжком он оказался на дереве. Ни при отталкивании, ни при приземлении на ветку он не издал ни звука, не упал ни один листок. Тише веяния ветра, он наблюдал за девочкой из-за ветвей.

И всё же, девочка не просыпалась.

Наконец, скелет решился и скользнул вниз по стволу. Он собирался нанести удар сверху занесённым кулаком. Если у девочки есть контрмера — хорошо, если нет — он ударит. Если она шевельнётся, он оттолкнётся от ствола и изменит направление.

В этот миг девочка открыла глаза. Одновременно она вскочила, сделала большой кувырок вперёд, уходя от его атаки, и мимоходом схватила в правую руку палку.

Он решил, что прыгать на девочку, оттолкнувшись от ствола, опасно. В воздухе он не сможет изменить направление. Он приземлится, уклонится от её атаки и нанесёт свой удар.

И тут...

Земля в том месте, где лежала девочка, в точке его приземления, провалилась с фонтаном красных брызг.

«Получилось!»

Девочка спрятала под собой большой полиэтиленовый пакет с томатным кетчупом. Палки по бокам были не столько для защиты, сколько для того, чтобы направить его атаку сверху, в одну точку, и создать иллюзию, что именно они и есть её оружие.

И вот, её план сработал блестяще, и скелет, оказавшись в фонтане брызг, был с ног до головы облит красным.

«Достаточно его удивить! И в тот миг, когда он застынет, ударить!!»

Предполагая, что он, как обычно, увернётся от этого удара, девочка, тем не менее, в восторге от того, что ей впервые удалось застать скелета врасплох, нанесла удар палкой.

— ?!

Ган! Удар с совершенно обескураживающей лёгкостью, впервые за всё время их тренировок, достиг цели.

Палка ударила по шее застывшего в кетчупе скелета.

От такого неожиданного результата сама девочка, устроившая ловушку, замерла в изумлении.

Получивший удар скелет стоял неподвижно, не шелохнувшись.

«...»

Всё его сознание было поглощено алыми брызгами перед глазами.

Красная капля упала в его глазницу.

«...Кровь».

Такая же картина кровавых брызг вспыхнула в его памяти, заливая сердце ужасом, разочарованием, скорбью и гневом.

«...Кровь».

Он ведь не этого хотел. Он хотел это остановить. Поэтому он и сражался.

«...Её кровь».

Он сражался, чтобы остановить её, свою заклятую врагиню,

«Огненноволосую Пламенноглазую Охотницу», свою возлюбленную, идущую на смерть.

«Её кровь!»

Но она приняла его меч, пролила свою кровь, а взамен победила его, оставила его.

«Её кровь...!!»

Она пошла с тем другим, пожертвовала собой ради него, ради его цели, ради своего владыки.

— А... а...

Девочка сначала не поняла, что это было.

— А... а... а-а-а...

Это был голос скелета, Широ, который она слышала впервые в жизни.

— АААААААААААА!!

Внутри крика внезапно вспыхнул свет.

Семицветный, прямой луч света, вырвавшийся из его руки.

Сгусток сияния, обладающий давлением, что выжигал сетчатку девочки.

Это была радуга.

— ?!

Один её удар, в ослепительном сиянии, разворотил дёрн, повалил дерево бодхи, отбросил девочку и... пронзил Скрывающее Святилище «Клиюбта»... защитный барьер, охранявший «Небесный Дворец».

«Ч-что это?!»

Вине, наблюдавший за ходом боя с мотоцикла, припаркованного на некотором расстоянии от Абсолютной Печати Оргона, почувствовал, как его гоночный комбинезон задрожал всем телом от внезапного взрыва силы.

Происходило нечто странное.

Даже его острое чутьё было ни к чему.

Ослепительно яркая радуга возникла прямо посреди неба и пронзила воздух прямой линией.

Слишком внезапное, слишком прекрасное и слишком странное зрелище.

Толпа вокруг него, ошеломлённая, застыла, уставившись в небо. Радуга продержалась всего несколько секунд, но для Вине этого было достаточно.

Он не знал значения радужного света... не знал о существовании могущественного Багрового Короля, который когда-то владел этой силой, так как был ещё молодым Томогарой, но...

«— ...Хе-хе!»

...он был в восторге от того, что произошло в результате.

«Есть!»

Огромный глаз, нарисованный на его визоре, распахнулся так широко, что вышел за края. В поле зрения «Рюгана» Вине появилось нечто невероятное.

То, что он увидел, когда Скрывающее Святилище «Клиюбта», пробитое радужным ударом, ослабло для восстановления целостности.

Это была сфера... точная копия их собственной штаб-квартиры, гигантская сфера, парящая в воздухе.

И от неё, словно подъёмный мост средневекового замка, спускалась длинная и широкая дорога.

«Нашёл!!»

Вот он, его величайший подвиг.

— Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Что это, что это такое?! Чья это заслуга, благодаря чему?! Отлично, великолепно, мир вращается вокруг меня!!

Не обращая внимания на людей, он кричал и хохотал.

Игнорируя изумлённые взгляды окружающих, он выжал газ и рванул с места.

Длинный подъёмный мост, ведущий в «Небесный Дворец», казалось, тянулся с крыши какого-то здания и выглядел для него как лестница к славе.

△▼△▼△▼△

В гуще встревоженной толпы, оставаясь незамеченным, стоял бронированный воин в маске одноглазого демона.

Этот воин, «Тэммоку Икко», вскинул голову, словно очнувшись от лунатического сна.

— ...Сильный...

Он увидел парящую в небе сферу. Затем перевёл взгляд вниз. Там была развёрнута Абсолютная Печать.

— ...Сильный...

Его действия были предопределены самой причиной его существования.

— ...Сильный...

И причина эта была одна: «сражаться с могущественными Томогарами».

Он снова повернулся к сфере.

Он понял.

Те, что противостояли друг другу в Абсолютной Печати,
тот, что мчался к сфере,
тот, что испустил радужный свет, —
все они были ничто по сравнению с тем ещё более могущественным Багровым Королём, что скрывался в глубине той сферы.

Внезапно его тело наполнилось силой.

Его поникшие плечи расправились, впалая грудь выгнулась колесом, ноги, казалось, вросли в землю, а длинный меч, который он до этого волочил за собой, он крепко сжал в руке.

— ...Я сражусь с сильным...

Закрытый, усеянный клыками рот на маске одноглазого демона открылся, и из него вырвался сгусток пламени цвета молодой травы.

Незаметный для толпы, исполненный силы бронированный воин двинулся вперёд.