На слова Юлса Адрина не ответила. Не потому, что хотела промолчать, а потому, что на её лице отразилось полное замешательство. На мгновение в гостиной воцарилось напряжение. Он знал, что она не откажет. Юлс знал, что она его любит. Она сама призналась в этом и повторяла уже не раз.
Не дождавшись ответа, Юлс медленно поднял голову.
— Да.
Адрина улыбалась.
— Я согласна.
Это была та же улыбка, что и вчера.
— Адрина Вудпекер... звучит непривычно.
Щеки Адрины, произнесшей это, слегка порозовели.
— Со временем я ведь привыкну?
— Да.
Юлс почувствовал, как мышцы его лица невольно расслабились. Исчезла привычная маска холодного высокомерия, с которым он обычно взирал на окружающих.
— Да.
Его лицо выглядело умиротворенным, на нем одновременно читались облегчение и радость.
* * *
Зимой расцвела магнолия.
Хотя время для цветения еще не пришло.
Адрина Гримальди молча смотрела на дерево.
Ветки гнулись, не в силах вынести тяжести скопившегося снега, и белые цветы поникли.
Магнолия была знаком, возвещающим конец зимы, но это еще не означало начало весны.
Шел снег.
В вихре снежных хлопьев, разлетающихся от сильного порыва ветра, лепестки магнолии кружились в танце и опадали на землю.
Белый снег, не тронутый ничьими шагами, лежал ровным чистым ковром. И когда послышался хруст шагов, Адрина поспешила скрыться внутри.
В Доме герцога царила суета. Все потому, что скоро им предстояло отправиться в Ионад.
Зимой, во время светского сезона, аристократы обычно проводят время в Ионаде или Палесе. Герцог Вудпекер никогда так не поступал, но эта зима стала исключением. Он объявил, что останется на зиму в Ионаде.
И вот.
— Ади.
— Да.
— Ты часом дверью не ошиблась? — спросил Берт.
Это был рабочий кабинет Берта, и он Ади к себе не вызывал. Адрина же в ответ лишь покачала головой, давая понять, что пришла по адресу.
Даже будучи невестой Герцога, Адрина по-прежнему оставалась рыцарем. Получив рыцарское звание сначала как Адриан Гримальди, а затем еще раз как Адрина Дин, Ади приняла его в третий раз уже под именем Адрины Гримальди и продолжала исполнять свои рыцарские обязанности. Вероятно, даже после заключения помолвки это положение дел не изменится.
Юлс в этом вопросе полностью уважал мнение Ади.
Вот только...
— Адрина Гримальди!
— ...
Помимо рыцарской службы, обучение, необходимое для того, чтобы стать Герцогиней, тоже было делом обязательным.
— Адрина!
При звуке вопля Димитрия, раздавшегося совсем неподалеку, Ади потихоньку юркнула за штору. Несмотря на то что ноги всё равно были видны, она, подобно индюку, который воображает, что наступила ночь, стоит лишь спрятать голову, явно верила, что её не заметят, и даже не подумала перебраться в другое место. Берт же лишь утвердился в мысли: «Ну точно, опять сбежала».
Слышалось, как приближается Димитрий. Он распахивал каждую дверь, выкликая имя Адрины, так что не знать о его приближении было невозможно.
И когда он добрался до комнаты, где находился Берт, лицо Димитрия уже налилось пунцово-красным гневом.
— Ади!
Как бы это выразить... в глазах Берта всё выглядело так, будто Димитрий относится к Адрине как к родной дочери. Конечно, и сам Берт воспринимал её как племянницу, но если он просто души в ней не чаял, то Димитрий изо всех сил старался дать Адрине надлежащее образование.
А Адрина это дело терпеть не могла.
— Снова сбежала прямо посреди обучения?
При словах Берта гримаса на лице Димитрия разгладилась, и он, тяжело понурившись, подошел и сел. Взгляд Берта едва не метнулся к окну, но он вовремя спохватился. Если так пойдет и дальше, Адрину обнаружат. Само по себе разоблачение Берта не заботило, но если её найдут слишком быстро, Димитрий наверняка решит, что это он её прятал.
Димитрий заговорил голосом человека, чьи силы были на исходе:
— Не думал я, что она настолько ненавидит учиться.
— ...Ну почему же, с делами она справляется вполне неплохо.
— С мужской точки зрения её можно считать безупречной.
Очевидно, Гримальди не поскупились на обучение. Поначалу он думал, что её воспитание никуда не годится, но как рыцарь Адрина была по-своему идеальна.
Проблема заключалась скорее не в манерах, а в характере. Вероятно, сказалась окружающая среда, но у Адрины прослеживались склонности к насилию. Любой вопрос она порывалась решить силой. И на самом деле с рыцарями это работало эффективно.
— Однако как леди...
Димитрий замолчал на полуслове и на мгновение крепко зажмурился. Ему не хотелось произносить это вслух, но иного подходящего выражения не находилось.
— Она скорее дикий зверь, чем леди, — произнес он упавшим голосом. Мысль о том, что его родная племянница — «зверь», удручала.
Прекрасная Иветт Мальвина, образец элегантности и возвышенного благородства, придя в дом Гримальди, родила зверя, как две капли воды похожего на неё саму. Димитрию было трудно с этим смириться.
— Она и минуты не может усидеть на месте. Видимо, освоилась здесь, вот характер и полез наружу. То, что ей не по душе, ни за что делать не станет.
— Упрямства ей не занимать, — согласился Юлс.
— При такой-то координации она даже не пытается танцевать как следует.
— Но танец с мечами у неё выходит весьма недурно.
— ...
Вот именно: как можно великолепно исполнять танец с мечами и при этом не уметь танцевать обычные танцы? Хотя танцы куда проще фехтования или боевых искусств, Ади демонстративно в них не преуспевала. При этом, когда её брал за руку Юлс, она порой двигалась вполне сносно, из-за чего закрадывались подозрения, не хитрит ли она специально.
— К тому же, её манера речи.
Димитрий продолжил:
— Порой бывает просто ужасной.
Берт подумал, что у того уж слишком много жалоб.
— Меня беспокоит, что Его светлость уже начал перенимать эту манеру речи.
— Ну, Его светлость уже вышел из того возраста, когда за за такое отчитывают.
Спрятавшаяся за шторами Ади тоже считала, что уже вышла из возраста, когда её стоит отчитывать, но в данный момент возразить не могла.
— Но она ведь больше не пытается раздавить рыцарям яйца.
Берт попытался сказать что-то в утешение. Он хотел подчеркнуть, что она в каком-то смысле выросла, но, судя по тому, как лицо Димитрия исказилось еще сильнее, чем прежде, он явно ляпнул не то. «Это и впрямь так аристократично». Впрочем, он и впрямь был аристократом. Сын из графского дома и помощник в герцогском доме, как-никак.
— И все же.
Димитрий снова заговорил:
— Иногда она бывает довольно милой.
В отличие от выражения лица, голос его заметно смягчился.
— Это интереснее, чем я думал.
— Видно, что вы к ней привязаны.
— Как-никак, она моя племянница.
Он полагал, что ребенок Спенсера Гримальди не вызовет у него симпатии, и до сих пор не мог понять, в кого же пошла Ади. Внешне она была вылитая Иветт Гримальди, а ее многозначительная улыбка напоминала Спенсера, но происхождение ее характера оставалось полной загадкой. Возможно, именно поэтому она казалась такой очаровательной.
— Когда мы покидали поместье Гримальди, я и подумать об этом не мог.
Произнеся это, Димитрий задумчиво посмотрел в окно, а затем перевел взгляд на бархатные шторы, которые казались объемнее, чем обычно. Снизу виднелись человеческие ноги.
— ……
Димитрий бросил гневный взгляд на Берта. Берт, с видом «наконец-то нашли», лишь пожал плечами.
— Адрина.
— ……
— Выходите, пока я прошу по-хорошему.
— …….
— Если не хотите, чтобы я сам вас вытащил, выходите добровольно.
После этих слов Ади медленно разжала пальцы, сжимавшие штору, и показалась на свет. Увидев застывшее лицо Димитрия, она улыбнулась. Это была улыбка Спенсера Гримальди. И едва Димитрий вздрогнул, Ади, словно только этого и ждала, быстро бросилась наутёк. Потерявший бдительность Димитрий тут же пришел в себя и погнался за ней.
«Так она и сбегала», — подумал Берт. К несчастью, старому, измотанному и далекому от физических упражнений Димитрию было явно не под силу тягаться в скорости с Ади — молодым и крепким рыцарем.
— Мы должны закончить всё до отъезда в Ионад!
Димитрий закричал. Прошло уже около двух месяцев с тех пор, как вечно степенный Димитрий начал так повышать голос. Поначалу всем было не по себе, но теперь Димитрий, который не кричит, казался чем-то непривычным. Берт, наблюдая за ними двумя, с топотом носящимися по коридору, негромко усмехнулся.
И не скажешь, что годы прибавили им мудрости.
— Ну и дела.
Берт покачал головой, продолжая улыбаться. И всё же это было довольно мило. Кажется, он понимал чувства Димитрия.
Берт посмотрел в окно. Снег, редкое явление для юга, шел уже несколько дней подряд, словно не желая оставлять после себя никакой горечи. Это была мирная зима.
* * *
В день отъезда в Ионад снег прекратился.
Однако снег, шедший долгое время, укрыл землю, словно белоснежное одеяло, и на крыше экипажа еще виднелись следы того, как его расчищали. Небо было бледным, а воздух — холодным, как лед.
Юлс и Ади стояли на ступенях крыльца. Плотно застегнутые воротники их бархатных пальто были достаточно надежны, чтобы защитить от ледяного ветра.
Плечи Юлса окутывал темно-серый мех. Ади же, напротив, была одета в верхнюю одежду цвета слоновой кости. Украшения из жемчуга, вышитые на груди и рукавах, отражали зимний солнечный свет и казались снежинками. Белый манто с меховой отделкой ниспадал с ее плеч, а отросшие волосы были аккуратно собраны и закреплены жемчужной шпилькой.
За это время Ади тоже многое узнала о Вудпекере. Она знала, что здесь есть море, но и представить не могла, что эти земли славятся своим жемчугом. Говорят, есть несколько мест, известных его добычей, и в Далькатире им, судя по всему, был Вудпекер.
Ади и Юлс направились к экипажу. Под ногами раздавался отчетливый хруст притаптываемого снега. С каждым новым шагом, оставляющим след на заснеженной дороге, за ними следовали пажи и слуги.
— Тебе не холодно? — спросил Юлс, обнимая Ади за плечи.
Ади с улыбкой покачала головой. С каждым вздохом её дыхание вырывалось в холодный воздух, образуя легкую дымку. Хотелось почти физически удержать это ускользающее тепло.
Как только слуга открыл дверцу экипажа, Юлс быстро поднялся внутрь и протянул Ади руку. Он всегда поступал так, даже зная, что ей не нужна помощь, чтобы сесть в карету. Ади, в свою очередь, никогда не отвергала протянутую руку Юлса. Словно показывая: хотя ей и не нужна никакая поддержка, именно его руку она не оттолкнет.
Когда Ади села в экипаж, дверца закрылась. Черная карета плавно заскользила по девственно белому снегу.
Юлс укутал Ади меховым одеялом. Затем он мягко взял её за руку. Разлилось приятное тепло.
Пейзаж за окном напоминал сказку. Снег пушистыми цветами осел на ветвях деревьев, а крыши домов, укрытые белым саваном, лишь едва намечали свои контуры.
— Когда мы прибудем в Ионад, ты можешь встретить Графиню, — сказал Юлс.
Граф из-за указа об изгнании больше не сможет вернуться в Ионад. Однако это касалось лишь самого Графа и не распространялось на его супругу. К тому же ходили и другие слухи. О том, что Граф выбрал нового наследника.
— Вы беспокоитесь?
Когда Ади переспросила с легкой улыбкой на лице, Юлс, опустив уголки губ, кивнул.
— Все в порядке. Они больше не смогут причинить мне боль.
Причинять боль могут лишь те, кто обладает на это правом. Ади, которая всё еще носила фамилию Гримальди, но ощущала, что больше не принадлежит к этому роду, считала, что ей будет всё равно, что бы они ни сказали. Она больше не станет проливать из-за них слезы.
Ади, неподвижно смотревшая в окно, заговорила: «Я тут долго и раздумчиво размышляла».
— Возможно.
Юлс посмотрел на Ади.
— Возможно, в конечном счете любое проклятие — это лишь порождение, созданное языком.
Не была ли она сама скована этим, потому что они называли ее проклятием? Не потому ли те слова ранили, что эти люди имели право причинять ей боль? Ади думала, что теперь, когда они стали для нее никем, это самое проклятие больше не имеет над ней власти.
Какова бы ни была реальность на самом деле.
— Верно, ведь и начало, и конец этого исходят из уст человеческих.
Юлс ответил.
И правда, какова бы ни была реальность.
— Поэтому теперь, кажется, всё в порядке.
То, что проклятие Адрины Гримальди исчезло — неоспоримый факт.
— С тех пор как вы сказали, что я достойна любви.
В том направлении, о котором никто и не помышлял.
— Кажется, возложенное на меня проклятие разрушено.
Их взаимные проклятия подошли к концу.
Юлс улыбается. Улыбнувшись ему в ответ, Ади склонила голову на его плечо.
Взоры обоих устремились в окно.
При каждом повороте колес кареты со снежной дороги взметалась снежная пыль. Хрупкие снежинки разлетались в небе.
Солнечный свет проникает в некогда ужасное, холодное время года.
Путь, ведущий в Ионад, сиял ослепительно. Ослепительно, как и те дни, что ждут их впереди.