— Желаете сделать заказ, мисс?

В кафе в Логове курсантка с зелеными волосами заказывала напитки.

— Я бы хотела клубничный смузи. А вы что будете, аджосси?

— Мне ничего не нужно.

— И один аде из зеленого винограда, пожалуйста.

Пока они ждали напитки, люди украдкой поглядывали на них. Яркий солнечный свет проникал через окно, заставляя волосы курсантки сиять, словно отполированный изумруд.

Опершись подбородком на руку, она осторожно прислонила голову к окну. Её лицо — глаза и нос — были настолько прекрасны, что люди задавались вопросом, удастся ли им когда-нибудь снова увидеть нечто подобное.

Как и всегда, люди либо безучастно пялились на её лицо, либо бросали косые взгляды.

Одного из засмотревшихся курсантов внезапно ущипнули за ухо.

— Ай, ай, ай-ай-ай!..

Это была его девушка.

— З-за что?..

— На что это ты вылупился?

— А? Я... да ни на что. Просто...

— Неважно. Можешь не продолжать. Мне показалось, у тебя сейчас глаза воспламенятся.

Девушка отпустила его ухо и вернулась к своему кофе.

— Дорогая. Ты всё не так поняла. Я не на неё смотрел.

— Ну конечно.

— Я серьезно.

— Само собой.

— ...Ты злишься?

— Нет, ни капли.

«Она злится на все 100%», — подумал курсант, покрываясь холодным потом. Затем он прошептал более тихим голосом:

— Нет, я правда смотрел не на Ю Бом. Ты что, еще не слышала? О том, как опекун Ю Бом вмазал директору Часовых.

— ...М-м?

Только тогда тень слегка сошла с лица его девушки.

Логово было военной академией, и курсанты были резервными солдатами, присланными из разных стран как талантливые сверхлюди. Из-за этого почти каждый курсант интересовался темой «сильных», независимо от возраста и пола.

— Говорят, вчера возле отдела образования тот самый опекун избил директора Часовых. Видишь того человека? Он выглядит чертовски пугающе.

— ...Это вообще имеет смысл? Лео входит в топ-50 мира.

— Он на 53-м месте. И это не шутка. Мой друг сам это видел, и было полно других ребят, которые тоже это застали. Об этом уже все должны знать.

Раздоры между курсантами иногда коррелировали с конфликтами между опекунами и враждой между семьями.

Среди опекунов было полно нынешних и бывших высокоранговых. Всякий раз, когда мелкие конфликты выходили из-под контроля, их драки имели огромные последствия.

Когда ситуация накалялась, Часовые всегда подавляли их грубой силой. Они ломали руки тем, кто держал мечи, и вбивали головы агрессоров в землю. Некоторые тыкали в них пальцами, говоря, что они перегибают палку, но таков был устав, и никто не жаловался на само их существование.

«Часовые — это исключительно физическая сила», — сказал как-то в шутку «Последняя Стена», Сильярдо Лео, во время интервью. Это стало мемом среди курсантов.

И всё же такой гигант был повержен этим человеком? Было ли это правдой? Или это сплетня, выдуманная её парнем в надежде оправдать отсутствие контроля над собственными глазами?

Взглянув на своего парня краем глаза, курсантка открыла мессенджер на часах и зашла в групповой чат. Она как раз успела к обсуждению упомянутой темы.

— Ребята, гляньте на это.

На экране было изображение дороги посреди города, где земля буквально рассыпалась. Вокруг кратера была желтая полицейская лента, а маги использовали магию стихии земли, чтобы засыпать яму.

— Они её латают, лол.

— Это человеческий силуэт посередине — Сильярдо?

— Ага, лооол.

— А, хахаха, а я-то гадал, что это такое, лол.

В самом центре кратера была дыра в форме человека с широко раскинутыми руками и ногами. Это был след гиганта ростом более 3 метров.

— Директор остался жив даже после такого?

— Ржу,ага.

— Это безумие.

— Используйте его как пушечное ядро, если они закончатся.

— Лол-лол-лол.

— Пушечное ядро (Физическая Сила).

— Хахахах.

— Лол-лол-лол.

— «Последнее пушечное ядро».

— Хахахах, безумие.

— Лол-лол-лол, что за хрень...

Курсантка безучастно уставилась в чат, прежде чем снова поднять голову. Та самая знаменитая Ю Бом протягивала своему опекуну напиток с соломинкой.

— Чтою Тебе не нравится зеленый виноград? Здесь аде из зеленого винограда очень вкусный.

— Я не люблю сладкое.

— И всё же, просто попробуй. Ну давай же.

Теперь, когда она огляделась, курсантка поняла, что и остальные бросают взгляды на них двоих. Там, где была Ю Бом, всегда были такие взгляды, но сегодня на опекуна смотрело гораздо больше глаз.

— Ну как?

— ...Неплохо.

— Видишь? Я же говорила.

С затуманенным взглядом и неспешными движениями мужчина отхлебнул напиток и вывел Ю Бом из кафе. Курсантка отсутствующим взглядом смотрела им в спины, прежде чем спросить своего парня:

— Этот человек ударил директора Часовых, верно?

— М-м, ага.

— Тогда почему он просто так разгуливает здесь?..

— Это я и сам хотел бы спросить.

Собрались опекуны курсантов 4-го уровня.

Закончив повседневные дела, опекуны собрались в одном месте и принялись поглощать алкоголь. В Логове всегда случались различные инциденты, но история, распространившаяся сегодня, была о происшествии чуть более масштабном, чем обычно.

— 10 часов общественных работ и 500 тысяч долларов штрафа, верно?

— Так и было.

— Эти работы — просто для галочки... даже за обычную драку между курсантами дают около 30 часов. По крайней мере, штраф довольно высокий.

— Нет. Это тоже почти ничего, учитывая весь ущерб, нанесенный имуществу.

— Серьезно. Ни намека на справедливость...

— Таково уж Логово, я полагаю. В конце концов, они здесь главные боссы.

— Но даже к Эрфану или семье Ён не относились бы с таким фавором...

— Верно? Ассоциация не стала бы стоять в стороне, если только это не семья Брженк или кто-то подобный.

Для семьи Брженк это было возможно, потому что они были прямыми членами семьи официального Ранга 1 в мире. Другими словами, это было невозможно, если только ты не на их уровне.

— Тогда что, черт возьми, такое эта семья Ю? Господин Хванбо, вы что-нибудь о них знаете?

Опекун из семьи Хванбо осушил стопку алкоголя.

Семья Ю. Семья Ю...

Ничего не приходило на ум. Хотя у него были связи с большинством известных семей и гильдий, он впервые слышал такое имя.

Также было трудно представить их секретной организацией под началом корейского правительства. Два курсанта, кроме Ю Ёрум, даже не были похожи на солдат.

По мере того как они всё больше хмелели, тема их разговора постепенно менялась. Они начали подключать воображение, пытаясь отследить неопознанную семью.

— ...Может, это организация, которую выращивает Ассоциация?

— Чего-о?

— Вы же знаете, предыдущий Ранг 1 до Оскара Брженка был корейцем, верно? Он тоже был из Ассоциации.

— Да ладно, уже подтверждено, что он давно мертв...

— А, я думаю, он — возвращенец.

— Возвращенец?

— Да. Как брат BM. Тогда разве всё не обретает смысл? То, как он внезапно появился из ниоткуда, и то, как BM за него заступился?

— Хм, не уверен... это же не так, будто они возвращаются из похода за продуктами... это случается не так часто.

В оставшееся время их «сессии воображения» семью Ю то и дело сравнивали с чем-то великим.

Отдел образования Логова контролировал репортеров и СМИ, чтобы новости об инциденте не вышли за пределы академии. Общественные и национальные вещательные платформы не говорили об этих событиях.

Но из-за природы инцидента истории о нем продолжали распространяться за кулисами.

— Сейчас мы изучим семью Ю, о которой всем было так любопытно.

Курсант, который также был стримером, вскочил на ноги, заявив, что лично расспросит о семье Ю.

Ему удалось привлечь внимание. На прямой трансляции собралось в 30 раз больше зрителей, чем обычно: любопытные курсанты и граждане ждали ответа.

Курсант искал Бом и Каёль в их учебных классах и просил об интервью, но они обе отказали без всяких переговоров. Бом просто покачала головой, а Каёль, заикаясь: «У-ух... Я, я не знаю!», — убежала.

Хотя он хотел физически остановить их, он почему-то просто не смог этого сделать.

— А, что за хрень.

— Неинтересно...

— Много лает, да не кусает.

Когда большая часть аудитории быстро ушла, курсант пал духом и в итоге принял решение, которое принимать не следовало. Той ночью он нажал кнопку записи и осторожно последовал за Каёль.

Золотистоволосая девушка возвращалась домой после прогулки с друзьями. Он перепрыгнул через внешние стены общежития и последовал за Каёль, когда она поднималась по лестнице.

— Прошу прощения, курсант. Что вы делаете?

Это случилось тогда.

Сверхчеловек из Часовых появился из ниоткуда и схватил его за руку. Камера выпала из его рук и покатилась по полу.

— Камера?

Вздрогнув, курсант напустил на себя серьезный вид и стряхнул руку.

— Что вы делаете?

— Что это за камера? Было ли получено согласие?

— Какое согласие? Я просто фотографировал пейзаж.

— Просто пейзаж?

— Да. Это рядом с моим общежитием. Я просто делал снимки по пути назад. Почему вы сейчас так со мной поступаете?

Курсант думал, что часовой растеряется, если он будет вести себя уверенно. Это то, что он слышал раньше от своего пьяного друга, но это не сработало.

Тот усмехнулся и спросил:

— Где ты тогда живешь?

— Простите?

— Где ты живешь, курсант.

— Как я и сказал, я живу прямо в этом районе.

— Покажи мне свое удостоверение, пожалуйста. Дай мне проверить.

Когда его ложь была вот-вот раскрыта, курсант быстро сменил выражение лица, засуетившись.

— Э-э... сэр. Вообще-то я... кажется, я немного заблудился...

— Заблудился?

— Э-это была просто случайность. Я плохо ориентируюсь, так что...

Часовой снова усмехнулся, словно услышал нечто абсурдное.

— Курсант. Ты даже не представляешь, как долго я за тобой шел, верно?

Услышав это, курсант почувствовал смятение в сердце.

— А, э-э...

— Маленький дружок пытается играть со взрослым, я вижу. Ты думаешь, Часовые — твои друзья, курсант?

— Э-э, у-ух...

— Пошли.

На следующий день его аккаунт для стриминга был удален.

Слухи расходятся быстро, и за один день молва облетает весь мир. Ю Джитае также смог почувствовать изменения в окружении спустя три дня.

— Добро пожаловать, Джитае. О тебе говорят везде, куда бы я ни пошел в эти дни. Каково это?

— Ничего особенного.

Гёуль, которую Ю Джитае держал на руках, напряглась.

— Хм? В семье был еще и такой ребенок?

— Она самая младшая.

— Понимаю. Ребенок действительно милый. У тебя всё хорошо, малышка?

Михайлов улыбнулся. На его лице со шрамом проступила свирепая ухмылка. Гёуль покачала головой. Ей стало не по себе, когда она увидела его лицо.

Михайлов казался сомневающимся в событиях, произошедших недавно, но, будучи настоящим мужчиной, он не спрашивал ничего лишнего. Сегодня за ним стояло пятеро белокожих курсантов. Они выглядели нервными, увидев Ю Джитае издалека, а теперь, оказавшись рядом, неловко приветствовали его взглядами.

— Кто эти дети?

— Это курсанты из нашего RIL. Не знаю, где они наслушались слухов, но они подняли шум о том, что хотят увидеть тебя хотя бы раз. Я читал им нотации всё утро, но они всё равно хотели пойти следом.

В RIL считали силу единственным определяющим фактором сверхчеловека. Курсанты там получали строгое образование, соперничающее с гильдией Эрфан в Китае.

Михайлов нахмурился.

— Вы, банда. Если будете докучать господину Опекуну, попрощайтесь со своими ногами, когда мы вернемся.

— — Да, сэр!

— Мои извинения. Пожалуйста, притворись, что не видел их.

Поэтому Ю Джитае притворился, что не видел.

Они находились в актовом зале внутри отдела образования. Причина, по которой они собрались здесь, заключалась в том, что сегодня был последний день [Рейда в подземную расщелину ранга B+].

Всё было так же, как и в день брифинга несколько дней назад, но людей было больше. Чтобы поболеть за курсантов, которые уже были внутри, опекунов сопровождали связанные с ними лица и другие курсанты.

Ён Чхольджун, опекун из семьи Ён, и профессор Ха Юн из учебной группы «Лунный свет» также присутствовали. Было шумно.

— Аджосси! Мы здесь!

Вскоре в зал вошли Бом и Каёль, как только их лекции закончились.

— Ува-а-а! Как много народу! — закричала Ю Каёль. Поскольку она подняла столько шума, подбегая к нему, взгляды других опекунов обратились в их сторону, и они уставились на Ю Джитае.

[Глаза Равновесия (SS)]

Ю Джитае смотрел на Каёль, но он наблюдал за всем залом. Благодаря Глазам Равновесия, которые в эти дни были постоянно включены, их натура, благосклонность и подлинность были раскрыты одновременно.

Эмоции и отношения, преобладающие в этой зоне, были видны как на ладони. Результаты отличались от того, что было несколько дней назад.

Тогда, за исключением тех немногих, кто интересовался им, большинство ненавидели его, были искренними и злыми. Другими словами, они испытывали отвращение и вынашивали искренне злые мысли против него.

В конкурентной среде это проявлялось как «ревность» и «зависть». Это было то самое, что копошилось в глубинах человеческого сердца, и было самой хлопотной вещью, с которой приходилось иметь дело Регрессору, пытающемуся жить нормальной повседневной жизнью.

Но теперь всё было иначе.

Их благосклонность показывала ненависть.

Подлинность — ложь.

И натура — добро.

Они ненавидели Ю Джитае, но, несмотря на такие мысли, пытались обмануть самих себя, стараясь думать о хорошем. Это представляло собой «почтение» в конкурентной ситуации. Уважая Ю Джитае, они теперь думали о нем как о неудобном и пугающем существе.

Ощущая эти скрытые взгляды, Ю Джитае расслабленно откинулся на спинку стула. Для Регрессора это была знакомая ситуация.