«Просто хочу внести ясность: я не собираюсь тебя принуждать. Очевидно, самое главное здесь - твой собственный выбор».

Мы сидели друг напротив друга за столом в приёмной кабинета директора больницы Аясэ. Он разговаривал со мной без тени улыбки.

«Э-э…»

«Что такое?»

«Начнём с того, что я не думаю, что я создан для управления. Я бы не сказал, что я для этого гожусь…»

«Управление требует широкого спектра качеств. Необходимо изучать бизнес-администрирование, и, конечно же, в случае управления больницей крайне важно иметь опыт в медицине и здравоохранении».

«Что ж, это правда».

«Но помимо этих качеств, есть ещё одна абсолютно важная черта. И она у тебя есть».

«Какая?"

«Способность не ломаться».

«…Хм?»

Вот тут я не понял. Нет, значение этих слов кристально ясны для меня. Чего я не понял, так это какое отношение они имели к управлению. Больше всего я не понимал, почему он решил, что у меня есть это качество.

«В менеджменте бывают хорошие и плохие времена. Если говорить прямо, управлять может каждый, когда дела идут хорошо. Не сказал бы, что это легко, но и риска развалить дело нет».

«…Это так?»

Я не мог не подумать, что единственная причина, по которой он мог сказать что-то подобное, заключалась в том, что сам Токиширо-сан был очень способным менеджером. Даже просто поддерживать работу организации достаточно сложно. Я имею в виду, что я думал, что быть президентом волонтерского клуба и так до смешного сложно. При таком уровне опыта его ожидания от меня казались слишком велики.

«Но по-настоящему тяжело для менеджера, когда дела идут неважно. Честно говоря, это совсем не то же самое, когда всё идёт гладко».

Токиширо-сан никогда не проявлял особых эмоций. Я никогда не видел, чтобы он смеялся. Харуки говорила мне о нём то же самое. Но сейчас Токиширо-сан, сидевший передо мной, был совершенно не таким бесстрастным, как обычно. На его лице отразилось горькая усмешка.

«Было очень тяжело. На самом деле, больницы общего профиля обычно работают в убыток. Честно говоря, я понятия не имел, как улучшить ситуацию. И даже сейчас всё ещё тяжело».

«…»

Я ничего не мог сказать. Казалось, что проявление вялого сочувствия или пустых утешений только уменьшит вес его слов. Я не мог заставить себя говорить.

«Но даже при этом вы не сломались, верно?»

«Так же, как и ты. Я не мог просто всё бросить и уйти».

Я вспомнил кое-что, что когда-то сказал Харуки. Я не могу стоять в стороне и ничего не делать. Если я вижу, как кто-то борется или испытывает боль, то я не могу не протянуть руку и не помочь ему. Сидевший передо мной человек был очень похож на мое отражение.

«Мой отец построил эту больницу. Он сказал мне, что мне не обязательно её наследовать. Он сказал, что мне не нужно заставлять себя становиться врачом. Но я чувствовал, что это необходимо. Потому что я всегда знал, что есть люди, которых невозможно спасти без многопрофильной больницы».

Когда он это сказал, у меня действительно возникло чувство, что мы одинаковы.

«Хм, я не совсем понимаю».

«…Ясно».

Мне ничего не оставалось, как покачать головой.

«Я ведь даже ещё не врач. Я никогда ничем не управлял, не говоря уже о больнице».

Раньше я помогал людям, но даже медицинские процедуры не могу выполнять должным образом. Я не думаю, что я до конца понимаю, что значит спасать кого-то, будучи врачом. И так называемая несокрушимая сила, которую он во мне превозносил, была возможна только потому, что Харуки была рядом. Но именно поэтому.

«Так что, пожалуйста, научите меня. Расскажите мне побольше о больнице, об управлении».

«…Ты уверен?"

«Я считаю, мне нужно этому научиться».

Я посмотрел прямо в глаза Токиширо-сану. Это касалось не только Харуки. Речь также шла о сохранении верности тому, как я хочу жить, а это означало помогать другим. Я искренне верю, что это не будет напрасной тратой времени.

«Это будет долгая история, знаешь ли. И это всего лишь бурчание старика».

«Ха-ха, я сделаю все, что смогу».

После моих слов он начал обучать меня менеджменту. Однако вскоре его вызвали, и разговор в тот день закончился всего через двадцать минут. Похоже, он действительно был настолько занят.