Хан Мин сразу перешёл к делу:

“Блядь, Се Синьлин, кто тебе понравился? Ты меня не пугай. Только не вздумай играть с чувствами какой-нибудь девушки…Ты…Ты ведь не пытаешься затащить её в постель?”

Хотя Хан Мин подозревал, что речь идёт о Су Цюгэ, уверенности у него не было. 

[Кто знает, может, Се Синьлин где-нибудь ещё успел завести роман.]

“Послушай меня. Не пользуйся своей смазливой рожей и не доводи какую-нибудь девушку до беременности.”

Се Синьлин слегка приподнял брови, слушая его. Хан Мин говорил с ним таким тоном, будто отец наставлял сына не связываться с девушками.

Спустя долгое время Се Синьлин перевёл взгляд на белую, скомканную салфетку в мусорном ведре.

Он вспомнил красноту в уголках собственных глаз, которую случайно заметил в зеркале. Взгляд тогда был наполнен желанием.

Он негромко произнёс:

“Не знаю.”

[Не знает, было ли внезапное учащённое сердцебиение прошлой ночью и тот неоднозначный сон лишь минутной прихотью…]

[Или же…]

[Он действительно влюбился.]

Ресницы Се Синьлина едва заметно дрогнули, когда он вспомнил, как тогда бешено заколотилось его сердце. Почти сразу после этого в глубине души раздался насмешливый смешок.

Он прекрасно понимал, что не способен так легко поддаться чувствам.

[И уж тем более не имел права любить кого-то.]

[Тогда что же означало это необъяснимое волнение, появившееся в последнее время?]

Он опустил ресницы. Лицо стало немного холоднее.

[Наверное, я просто всё неправильно понял.]

[Или это всего лишь потому, что пришла весна.]

Хан Мин на мгновение замолчал. Постепенно до него начало доходить, что именно имел в виду Се Синьлин, хотя в голове всё ещё царила полная неразбериха.

“То есть ты не уверен, нравится ли она тебе, поэтому пришёл спросить меня?”

Через некоторое время Се Синьлин тихо хмыкнул в знак согласия.

Голос у него был слегка хриплым и почему-то звучал особенно притягательно.

“Се Синьлин, серьёзно?!”

“Ты же раньше говорил, что никогда в жизни не будешь встречаться! И уже собираешься нарушить собственное обещание? Серьёзно? Правда?!”

“А как же твои планы состариться вместе со мной? Прожить со мной всю эту бренную жизнь?!”

Если бы подобное сказал кто-нибудь другой, Хан Мин наверняка решил бы, что тот сошёл с ума.

[Нравится тебе человек или нет, разве ты сам не должен это понимать?]

[Но если речь шла о Се Синьлине, почему-то всё казалось совершенно нормальным.]

[В конце концов, Хан Мин когда-то был уверен, что Се Синьлин проведёт всю жизнь, совершенно не интересуясь любовью. Кто бы мог подумать, что однажды и он действительно кем-то увлечётся?]

Поэтому Хань Мин всерьёз забеспокоился о его будущем и решил как следует всё обдумать за него.

Через некоторое время он спросил:

“Тогда ответь мне. Когда ты находишься рядом с ней, твоё сердце начинает биться быстрее? Ты ревнуешь, когда видишь её рядом с другими парнями? Тебе становится не по себе, если ты не видишь её целый день?”

В ответ, тишина.

Казалось, Се Синьлин на мгновение задумался.

Хан Мин не стал ждать и продолжил:

“Я думаю, если ты действительно не уверен, что она тебе нравится, тогда не стоит вмешиваться в её жизнь. В конце концов, с твоей внешностью ты и правда похож на какого-нибудь паршивого ловеласа. Стоит тебе сказать девушке пару приятных слов, и она легко может воспринять всё слишком серьёзно.”

“А если она действительно примет всё близко к сердцу и влюбится, а потом ты вдруг поймёшь, что на самом деле она тебе не нравится и тебе просто хотелось её тела…Думаю, для неё это будет очень тяжело.”

Се Синьлин опустил взгляд и достал из кармана серого свитера пачку сигарет.

Одной рукой он опёрся на перила балкона, а другой неторопливо закурил.

На кончике сигареты вспыхнул алый огонёк, а в ночном воздухе тут же закружились крошечные красные искры пепла.

Была глубокая ночь. Вокруг царила тишина, лишь изредка где-то вдали слышался лай собаки.

Он держал сигарету между пальцами. Когда ночной ветер коснулся его лица, в памяти внезапно всплыл день рождения Хан Мина.

Коридор клуба.

Девушка с миндалевидными глазами, моргнув, серьёзно сказала ему:

“Сосед по парте, курить вредно для здоровья.”

При воспоминании об этом движение его руки едва заметно замерло.

Затем он потушил сигарету.

Несколько секунд Се Синьлин машинально вертел её в пальцах, после чего медленно поднял руку.

На тонком браслете, обвивавшем его запястье, слегка покачнулась подвеска-звёздочка. Под порывом ночного ветра она тихо двигалась, отбрасывая тёплое жёлтое сияние.

“Когда я увидела это, то сразу подумала о твоём имени.”

Он смотрел на звёздочку.

Игрушка была сделана довольно грубо и выглядела так, будто в любой момент могла перестать светиться и отправиться в мусор.

Но чем дольше он смотрел на эту дешёвую безделушку, тем глубже и непостижимее становилось выражение его лица.

Хан Мин, всё ещё разговаривавший с ним по телефону, заметил его молчание и занервничал ещё сильнее, чем сам виновник происходящего.

“Давай так. Почему бы тебе просто не проверить свои чувства?”

Се Синьлин убрал руку и медленно направился в гостиную.

Он затушил окурок в пепельнице и лениво спросил:

“И как мне это проверить?”

Хан Мин долго ломал голову, а затем наконец выдал:

“Ну…скорее всего, раньше ты просто не обращал на это внимания. В следующий раз, когда увидишь её, внимательно прислушайся к себе. Посмотри, ускорится ли твоё сердцебиение, когда вы окажетесь близко друг к другу.”

“Если ты по-прежнему сможешь спокойно смотреть на неё, не чувствуя, как сердце выскакивает из груди, и при этом у тебя не будут краснеть щёки, значит, ты всё себе придумал. Это просто недоразумение.”

“И ещё понаблюдай за её реакцией. Посмотри, испытывает ли она к тебе что-нибудь подобное.”

Се Синьлин несколько секунд молчал.

Затем медленно переспросил:

“Когда мы близко друг к другу?”

Неизвестно, о чём именно он подумал, но пальцы, опущенные вдоль тела, едва заметно шевельнулись.

Хан Мин на другом конце провода наконец отреагировал на этот вопрос.

И тут его осенило.

Он всё это время совершенно упускал из виду один важнейший момент.

“Подожди-подожди…А кто вообще эта девушка, о которой ты говоришь? Только не говори, что…”

[Чёрт…Неужели это действительно она?]

Но договорить он не успел.

Се Синьлин совершенно спокойно произнёс:

“Уже поздно. Я собираюсь спать.”

И сразу после этого в ухе Хан Мина раздались короткие гудки.

Он долго смотрел на телефон, прежде чем наконец понял, что произошло.

Се Синьлин только что использовал его как бесплатную консультацию, а потом без всяких колебаний бросил трубку.

При том, что Хан Мин вообще-то был живым человеком.

Он сделал несколько шагов назад и прислонился к спортивной машине.

Горный ветер ударил в лицо, и от этого он окончательно пришёл в бешенство.

[Чёртов Се Синьлин!]

[Использовал меня и просто выбросил? Ты что, правда считаешь меня грёбаным презервативом?!]

[Собака Се!]

[Я готов десять раз подряд проиграть в “Каньоне призывателей”, лишь бы ты остался одиноким до конца своих дней!]

[Навсегда!!!]