“Смотри, как бы он не оставил тебя ни с чем! А если после этого прибежишь ко мне, сразу предупреждаю, палец о палец ради тебя не ударю!”

Бросив такие жёсткие слова, Су Юаньчжоу ушёл, с силой грохнув дверью.

Выскочив на улицу, он первым делом набрал Гао Цзина. 

А когда тот не ответил, начал непрерывно звонить его звонками. 

Едва на том конце наконец подняли трубку, он без раскачки, сыпля ругательствами, принялся во всех подробностях вываливать всё, что только что произошло.

Он был настолько взбешён, что даже не стал ждать лифт. 

Спускаясь по лестнице, он оглашал своими громкими жалобами весь подъезд. 

Посреди своего монолога он обиженно прорычал:

“И теперь этот альфонс у неё дома! Гао Цзин, ты можешь в это поверить?! Она выставила меня за дверь ради этого типка, да ещё и заявила…”

“Заявила, что я ей вообще не брат!”

Бедный Гао Цзин даже толком не успел проснуться после дневного сна, а его уже заставили выслушивать эти раздражённые вопли. 

Ему пришлось срочно на ходу придумывать, как успокоить Су Юаньчжоу. 

[В конце концов, если этот парень явится в школу в понедельник всё ещё с разбитым сердцем, спокойные деньки для всех точно закончатся.]

***

Су Цюгэ хладнокровно наблюдала за тем, как Су Юаньчжоу захлопнул дверь, думая про себя: 

[Если уж мне когда-нибудь действительно понадобится забота Су Юаньчжоу, то я, вероятно, должна буду находиться в состоянии близком к параличу.]

Её абсолютно не задел приход Су Юаньчжоу, и её нисколько не волновало, переживает он на самом деле или нет. 

[В конце концов, разве не он сам раньше всеми силами скрывал их родство? Разве она не сделала ровно то, чего он всегда хотел?]

Но пока Су Цюгэ размышляла об этом, стоявший рядом Се Синьлин накручивал себе в голове всякую чушь.

[По его мнению, раз уж эти двое могли так фамильярно пререкаться и обсуждать вещи, известные только им двоим, значит, они знакомы уже очень давно.]

При этой мысли выражение глаз Се Синьлина изменилось. 

В его груди вспыхнула обжигающая ревность, постепенно сжигая остатки разума и заставляя его сфокусировать весь свой взгляд на Су Цюгэ.

Он медленно поднялся. 

От этого движения его свободный банный халат слегка распахнулся, открывая взору крепкую грудь, а пояс подчёркивал подтянутую, рельефную талию. 

Его фигура ничем не уступала профессиональным топ-моделям, даже обычный халат смотрелся на нём как элемент высокой моды.

Он медленно пошёл к Су Цюгэ. В его глазах читался ледяной огонёк. Подойдя ближе, он неторопливо спросил:

“И ты намерена слушать этого типа?”

Су Цюгэ: “?”

Су Цюгэ испугалась его внешне небрежного, но давящего движения и невольно отступила на шаг назад, упёршись спиной в стену:

“Что ты имеешь в виду?”

Се Синьлин подошёл практически вплотную и равнодушно произнёс:

“То, что он наговорил обо мне…ты правда в это веришь?”

Видя, что Су Цюгэ всё ещё соображает с трудом, он тихо рассмеялся:

“Раньше ты так старательно звала меня подонком и альфонсом. А теперь что? Забыла всё?”

Су Цюгэ: “???”

[Постойте, Се Синьлин что, опять всё не так понял?!]

[Хотя она и правда случайно ляпнула эти слова раньше, Су Юаньчжоу тут совершенно ни при чём!! Да и вообще…Да, она говорила это, но вовсе не имела в виду ничего плохого. Она вовсе не считает его таким…]

[Но самое главное, почему он до сих пор так сильно зациклен на этом?! Он что, правда помнит каждую мелочь?!]

Не успела Су Цюгэ открыть рот для объяснений, как Се Синьлин шагнул к ней. Он наклонился и упёрся согнутым локтём в стену за её спиной, глядя на неё сквозь полуприкрытые веки.

В этом банном халате от него веяло мощной мужской аурой, смесью юношеской свежести и искушённой сексуальности взрослого мужчины. 

Казалось, он с лёгкостью сочетает оба этих образа без малейшей фальши.

Пара его тёмных, чарующих, но в то же время холодных глаз смотрела на неё с непререкаемым превосходством.

Спустя мгновение на его губах появилась тёплая ухмылка, и он издал короткий звук:

“Ц.”

Су Цюгэ только что вымыла голову, и полотенце всё ещё было обёрнуто вокруг её волос. 

Он небрежно подхватил прядь её влажных волос и стал перебирать её в пальцах.

Подняв взгляд, он понизил голос до шепота:

“Раз уж ты всё равно так обо мне говоришь…”

Он наклонился ещё ближе, улавливая лёгкий аромат её персикового геля для душа. 

Посмотрев ей прямо в глаза, он хрипло прошептал:

“Кажется, я сильно подведу тебя, если так ничего и не сделаю?”

Су Цюгэ вздрагивала. 

Ей показалось, что Се Синьлин просто перенервничал из-за всех этих слов про “альфонса” и “подонка”, отчего его поведение стало совсем ненормальным.

[И правда, она всё ещё слишком наивна. Как она вообще могла назвать этого парня альфонсом?!]

Раньше она не придавала этому значения, но теперь осознала: такими словами бросаться нельзя. 

[Это же самое настоящее прямое оскорбление!]

[Ладно, раз уж он сегодня пострадал, стоит сказать ему что-нибудь приятное.]

Поэтому Су Цюгэ с невинным видом выдавила:

“Сосед по парте, в моём сердце ты точно никакой не альфонс. Ты…”

Су Цюгэ долго подбирала слова. 

В ней проснулся мощнейший инстинкт самосохранения, а мозг заработал с бешеной скоростью. 

В итоге она подавила свои реальные мысли и выдала то, что посчитала комплиментом:

“Ты - настоящее мужское плечо! Настоящий сильный мужчина!”

Вопреки ожиданиям, Се Синьлин совершенно не впечатлился этим “комплиментом”. 

Напротив, он поднял глаза, и выражение в них мгновенно изменилось.

Затем он тихо спросил:

“И откуда тебе знать?”

Он снова слегка опустил взгляд и абсолютно невозмутимо добавил:

“В конце концов, ты ведь ещё ничего не видела. Вполне естественно, что ты меня неправильно поняла.”

Су Цюгэ: “?”

В ту же секунду её охватило дурное предчувствие. И, как всегда, оно её не подвело.

В следующее мгновение она увидела, как Се Синьлин вложил пояс своего банного халата прямо ей в ладонь и неторопливо произнёс:

“Как насчёт того, чтобы ты сама во всём убедилась…”

После этих слов его голос упал до полушёпота, и с едва уловимой дерзкой интонацией он продолжил:

“А именно, правда ли я беспомощный альфонс, не способный и курицу связать?”