Су Цюгэ сидела на последней парте. 

Слушая доносившиеся спереди смех и пересуды, она оставила в сторону наполовину съеденное пирожное и уставилась сквозь оконное стекло на ночной город.

Ночной Наньли выглядел действительно красиво. 

В их классе сейчас стояла непроглядная тьма, а вот улица напротив напоминала сияющую реку из огней.

Сквозь шум и суматоху донёсся возмущённый возглас Пэн Цзяньда:

“Кто из вас, гады, только что пнул меня под зад в темноте?! Если есть претензии, выходи один на один, как мужик!”

“Чёрт, Пэн Цзяньда, тебя что, так пнули, что из тебя весь пердёж вышибло? Ну и вонь!”

“Фу-у-у~~ Я сейчас помру от удушья! Пэн Цзяньда, ты чем сегодня ужинал, а?!”

Многие ученики вышли в коридор и разбрелись по соседним классам, чтобы пофлиртовать и поболтать. 

Нашлись даже любители привлечь к себе внимание: они где-то раздобыли свечи и, изображая ночную стражу из древности, ходили и монотоно бубнили: “В сухую погоду опасайтесь огня!”

[Примечание: В древнем Китае существовала ночная стража, которая совершала обходы и громко напоминала жителям тушить открытый огонь во избежание пожаров.]

Су Цюгэ не удержалась от смешка. 

Она слегка наклонила телефон, подсвечивая себе экраном и даже не утруждая себя включением фонарика. 

Когда она попыталась при этом свете продолжить решение задачи по физике, до неё вдруг дошло: [Се Синьлин сидел как-то чересчур тихо.]

С самого момента отключения электричества он не обронил ни слова.

Слегка недоумевая, Су Цюгэ повернула голову и при свете экрана мобильного посмотрела на Се Синьлина.

[Кто ж знал, что едва она переведёт взгляд, как тут же столкнётся с ним глазами!]

Только сейчас она осознала, что юноша всё это время подпирал голову рукой и непрерывно уставился прямо на неё.

Даже будучи пойманным с поличным, Се Синьлин ничуть не смутился. 

Он продолжал пристально смотреть на неё, пока Су Цюгэ не наклонила голову набок от замешательства.

Лишь после этого он подал голос, его тон звучал немного хрипло:

“Вкусно?”

Она слегка опешила, и выражение её лица стало ещё более растерянным. 

Лишь спустя мгновение девушка поняла, что он спрашивает про пирожное. 

Немного подумав, она честно кивнула:

“Вкусно.”

Он продолжал гипнотизировать её взглядом, будто о чём-то размышляя.

Вскоре Су Цюгэ увидела, как Се Синьлин слегка вскинул бровь, едва заметно кивнул и внезапно протянул к ней руку.

Су Цюгэ настолько перепугалась его резкого движения, что отшатнулась назад и чуть не грохнулась вместе со стулом.

Се Синьлин вовремя прижал ногой перекладину её стула, возвращая его в устойчивое положение.

Его изящная, тонкая кисть с бледной кожей холодного тона под лучами слабого света снаружи казалась сотканной из лунного сияния. 

Изогнутые пальцы мягко коснулись уголка её губ.

Его глаза сейчас скрывала тьма, и она не могла разглядеть их выражение, но Су Цюгэ всё равно физически ощущала на своём лице этот обжигающий, пристальный взгляд. 

Ей казалось, будто он снова и снова чертит контуры её лица своими глазами.

Её ресницы трепетно дрогнули. 

Опустив взгляд на его пальцы, она заметила на костяшке немного крема, видимо, от пирожного.

Его жест, которым он смахнул крем с её губ, в этой затянувшейся темноте показался невероятно нежным и откровенно флиртующим.

И хотя он не произнёс ни слова, его взгляд говорил сам за себя.

В голове Су Цюгэ промелькнула невероятная, безумная мысль. 

Но прежде чем она успела в ней разобраться, юноша отвёл руку и поднёс костяшку пальца к собственным губам.

В её глазах это действие прокрутилось, словно замедленная съёмка в кино, увеличившись в масштабе в сотни раз.

Форма его губ от природы была невероятно изысканной, и их красивый контур едва угадывался в слабом, подобном воде свете. 

Алеющие губы слегка приоткрылись.

Он высунул кончик языка и прямо на её глазах капля за каплей слизал крем со своей костяшки.

Су Цюгэ окончательно застыла от этой сюрреалистичной, похожей на сон картины.

[У неё…у неё что, проблемы со зрением?!]

[Се Синьлин только что слизал крем с её губ?!]

[Быть такого не может!]

В этот же момент парень поднял голову в темноте. 

В его обычно холодных глазах вспыхнула откровенная страсть, а на самом дне застыло отражение её бледного лица.

Он произнёс хриплым голосом:

“Хм, и правда вкусно.”

У Су Цюгэ перехватило дыхание.

[Вкусно…Что за чертовщина?!]

Не успела она толком осмыслить произошедшее, как юноша подался вперёд и упёрся руками в подлокотники её стула, фактически заперев её в ловушке и не оставляя места для манёвра.

Она слегка приподняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Су Цюгэ не смела даже дышать: они находились так близко, что её дыхание при малейшем выдохе коснулось бы его лица.

В отличие от Су Цюгэ, которая замерла в крайней осторожности и растерянности, Се Синьлин действовал куда более открыто и дерзко, рассматривая её в упор.

Он внимательно наблюдал за её реакцией, замечая, как начальная паника сменяется осознанием произошедшего. 

Кончики её ушей постепенно наливались краской, она закусила губу, а её взгляд начал судорожно метаться по сторонам. 

Девушка изо всех сил вжималась в спинку стула, панически боясь случайно задеть его.

[Её неискушённая, беспомощная реакция напоминала только что вылупившегося птенца, так и подбивала продолжить её дразнить.]

[Дразнить до тех пор, пока она не расплачется.]