В конце концов Гао Цзин меньше всего ожидал, что всё действительно обернётся именно так: они с Су Юаньчжоу притащили себе по стулу и прямо здесь устроили совместную подготовку к экзаменам.

В этот момент ученики первого класса разделились на небольшие группы для обсуждения заданий. Но их компания расставила парты таким образом, будто собиралась сыграть партию в маджонг.

Гао Цзин не выдержал и спросил Су Юаньчжоу:

“Это ведь ты сам захотел, чтобы с тобой дополнительно позанимались. Зачем тогда втянул ещё и меня?”

Су Юаньчжоу приподнял брови.

“С твоим предпоследним местом в классе тебе ещё не стыдно не учиться?”

Гао Цзин был настолько ошарашен, что на какое-то время потерял дар речи.

Он никогда бы не подумал, что подобные слова могут вылететь из уст Су Юаньчжоу.

[Звучало это одновременно странно…и почему-то до нелепости разумно.]

[Если бы не тот факт, что сам Су Юаньчжоу занимал последнее место, причём как в классе, так и во всей параллели, Гао Цзин даже мог бы поверить, что его друг вдруг решил стать прилежным учеником.]

Изначально это время было отведено для работы в учебных группах, поэтому Пэн Цзяньда никак не ожидал, что к ним внезапно заявятся два “третьих лишних”.

[Примечание переводчика: в китайском языке человека, который оказывается третьим лишним рядом с парочкой, называют “лампочкой”. При этом выражение не обязательно относится именно к третьему человеку, так могут назвать любого, кто без приглашения вмешался в компанию или оказался там, где ему совершенно не место.]

И, как ни посмотри, эти две “лампочки” отличались ещё и невероятно тугими мозгами.

В этот момент Су Юаньчжоу вытащил из кармана несколько смятых листков бумаги, больше напоминавших кусочки маринованной капусты.

Су Цюгэ даже подозревала, что если однажды он забудет взять с собой туалетную бумагу, то вполне способен воспользоваться этими листками.

Су Юаньчжоу прищурился и огляделся по сторонам.

Затем достал контрольную по китайскому языку и принялся отвечать на вопросы.

Не успел он написать и нескольких строк, как ткнул Гао Цзина локтем.

“Какое продолжение у фразы "Ба-Шань-Чу-Шуй-Ци-Лян-Ди”

Гао Цзин, даже не поднимая головы, невозмутимо ответил:

“Ответственность.”

[Примечание переводчика: речь идёт о строке из стихотворения. В оригинале каждая строка состоит из семи слогов, и следующая строка тоже должна соответствовать этому размеру. Шутка заключается в том, что китайское произношение английского слова “responsibility” также можно растянуть до семи слогов, поэтому ответ формально подходит под размер.]

Су Юаньчжоу понимающе протянул:

“А-а.”

После чего взял ручку и записал ответ.

Через некоторое время он ногой пнул стул, на котором сидел Гао Цзин.

“Что ты сказал?”

Пэн Цзяньда, сидевший неподалёку, решил, что Су Юаньчжоу наконец понял подвох.

Но вместо этого услышал совершенно уверенный ответ:

“Слово такое длинное, что ты вообще пытаешься со мной сделать? Почему нельзя было хотя бы продиктовать его по буквам? Ты что, действительно думаешь, что я умею это писать?”

Гао Цзин промолчал.

Словно давно привыкнув к подобному, он молча забрал у него листок с контрольной, быстро написал в строке для ответа набор совершенно не связанных между собой английских букв и вернул бумагу.

Движения были настолько плавными и отточенными, словно подобные ситуации происходили между ними уже бесчисленное количество раз.

Су Юаньчжоу хмыкнул:

“Вот теперь гораздо лучше.”

После этого он даже не стал проверять ответ и сразу перешёл к следующему вопросу.

Пэн Цзяньда был совершенно потрясён.

[???]

Он мысленно вздохнул:

[Ничего себе. Один задаёт вопросы, которые вообще нельзя задавать, а второй выдаёт ответы, которые тоже нельзя давать!]

[Теперь он наконец понял, почему учителя двенадцатого класса так рано начинали лысеть.]

[Оказывается, на то была причина.]

[Если бы Пэн Цзяньда самому пришлось проверять такую безумную контрольную, он бы тоже впал в отчаяние.]

Су Юаньчжоу довольно быстро закончил с контрольной по китайскому языку, после чего достал листок с заданиями по биологии и принялся решать его.

Раньше он практически никогда не делал домашнюю работу самостоятельно.

[То, из-за чего другие ученики не спали всю ночь, для него обычно сводилось к одному простому действию: утром перед уроком списать готовые ответы.]

Поэтому самостоятельное выполнение этих заданий казалось ему настоящей каторгой.

На середине работы Су Юаньчжоу обнаружил, что уже ответил на все вопросы, которые хоть немного понимал.

Но поскольку понимал он не так уж много, ему вскоре стало скучно.

Он поднял взгляд и посмотрел на Су Цюгэ и Се Синьлина, сидевших напротив.

Су Цюгэ, похоже, столкнулась с какой-то сложной задачей.

Она тихо спросила что-то у Се Синьлина.

Тот обвёл ручкой нужный фрагмент на её листке, а затем наклонился к ней и начал объяснять решение.

Они сидели слишком близко.

Но оба уже настолько привыкли к такой дистанции, что совершенно этого не замечали.

Увидев эту сцену, Су Юаньчжоу невольно сжал кулаки.

В этот момент Гао Цзин взглянул на его работу и совершенно спокойно заметил:

“Ты ведь неправильно решил этот вопрос, да?”

Стоило Гао Цзину это сказать, как Су Юаньчжоу тут же получил прекрасную возможность вмешаться.

Он наклонился вперёд, постучал ручкой по парте Се Синьлина и сказал:

“Эй, разве тебе уже не пора показать свою искренность?”

Он положил перед Се Синьлином листок с заданиями по биологии.

Се Синьлин моргнул.

Су Цюгэ беспомощно посмотрела на него, но тот даже не проявил ни малейшего раздражения. Он спокойно взглянул на контрольную Су Юаньчжоу.

Су Цюгэ тоже стало интересно, какой именно вопрос умудрился неправильно решить её брат.

Но прежде чем Се Синьлин успел что-либо сказать, она уже наклонилась вперёд:

“Брат, какой метод нельзя использовать при изучении численности человеческой популяции? Разве ответ не очевиден? Метод мечения и повторного отлова - вариант C.”

Она недоверчиво посмотрела на него.

“Ты даже это умудрился решить неправильно? Ты издеваешься?”

Однако Су Юаньчжоу лишь приподнял брови.

“Почему людям нельзя использовать метод мечения и повторного отлова?”

Су Цюгэ:

“…”

Она закатила глаза и не удержалась:

“Потому что этот метод применяют только к животным.”

Но Су Юаньчжоу явно не собирался так просто сдаваться.

“То есть ты хочешь сказать, что люди - не животные? Разве люди не млекопитающие?”

В этот момент Су Юаньчжоу выглядел как какой-то уличный хулиган, который уже не знал, что ещё сказать, но всё равно продолжал возмущённо сыпать бессвязными аргументами.

Су Цюгэ изо всех сил подавила желание стукнуть его по голове.

Вместо этого она мило улыбнулась и терпеливо объяснила:

“Конечно, люди тоже относятся к животным. Но метод мечения и повторного отлова предполагает, что ты сначала помечаешь животное, а потом отпускаешь его обратно в естественную среду обитания, чтобы спустя какое-то время снова поймать и подсчитать.”

Она сделала паузу, а затем невинно спросила:

“Ты что, хочешь, чтобы тебе поставили красный крестик на заднице, отправили домой, а потом через некоторое время снова поймали?”

Пэн Цзяньда не выдержал и рассмеялся, одновременно показав Су Цюгэ большой палец.

Су Юаньчжоу, который и без того чувствовал себя немного неловко, тут же повернул к нему голову.

Его лицо стало мрачным, а брови опасно приподнялись.

“А ты чего, чёрт возьми, смеёшься?”

Увидев это, Пэн Цзяньда поспешно попытался сгладить ситуацию:

“Вообще-то вопрос действительно довольно сложный. Как только что сказал Су Юаньчжоу, люди ведь тоже относятся к животным. Если задуматься об этом с такой стороны, вполне нормально было застрять на этом вопросе.”

Тан Цзе, сидевший в соседней группе, молча закатил глаза.

Но ничего говорить не стал.