Напротив, в то время как Лэ Яо Яо непрерывно и упорно трудилась, Наньгун Цзюнь Си проводил свое время, расслабляясь в кабинете Лэн Цзюнь Юя. Либо он бессмысленно пил чай, либо расхаживал по кабинету, выглядя скучающим.

Лэн Цзюнь Юй читал книгу о военных стратегиях и тактике, но вдруг он посмотрел на своего младшего брата.

“Разве ты не заключил пари с Сяо Ту Цзы?”

“Старший брат, не волнуйся. Я очень даже уверен в своих способностях. Хотя Сяо Ту Цзы очень смелый, он все еще молод и глуп. Я не считаю его конкурентом!” Похвастался Наньгун Цзюнь Си.

Услышав это, Лэн Цзюнь Юй спокойно ответил: “Самонадеянная армия неизбежно проиграет.”

*кхе, кхе* “Старший брат, как ты можешь так расценивать своего младшего брата? Может я и не такой умный, как ты, но я определенно умнее маленького евнуха! Я признаю, что маленький евнух очень особенный, и у него имеются некоторые знания о жизни, но я прочитал тысячи свитков. Как ты думаешь, я проиграю маленькому евнуху, который хорош только в болтовне?!”

Лэн Цзюнь Юй только опустил и покачал головой. Он пытался сосредоточиться на книге, но его мысли были в другом месте.

Так как Лэ Яо Яо и Наньгун Цзюнь Си сделали ставку, Лэн Цзюнь Юй великодушно позволил Лэ Яо Яо несколько дней отдохнуть, чтобы подготовиться.

В течение последних нескольких дней, в тот момент, когда он закрывал глаза, его ум заполняли мысли о “симпатичном маленьком парне”.

Лэн Цзюнь Юй подумал о ее улыбке, и о том, насколько решительной она была, желая победить. Кроме того, он также думал о ее чудесном аромате…

Несмотря на то, что он не проводил слишком много времени с маленьким евнухом, Лэн Цзюнь Юй уже знал, каков у нее характер.

‘Ему нравится притворяться невинным и жалким. Кроме того, он любит деньги и ненавидит проигрывать. Он хорош в рассуждениях и некоторых знаниях о жизни. Он не боится высокопоставленных лиц…’

Потому что она было такой, какой она была, Лэн Цзюнь Юю она не могла не нравиться. Всякий раз, когда Лэ Яо Яо была рядом, он всегда был приятно удивлен.

Видя, как старший брат снова сосредоточился на своей книге, Наньгуна Цзюнь Си снова одолела скука. Итак, он подошел к плетеной корзине и начал просматривать различные свитки с картинами.

Все картины тушью были бесценны. Но Наньгун Цзюнь Си мельком глядел на каждую из них. Он вовсе не находил их вызывающими интерес.

Если бы художники узнали об этом, они бы точно зарыдали в душе.

Это продолжалось до тех пор, пока Наньгун Цзюнь Си случайно не раскрыл одну картину.

Изначально он думал, что отреагирует так же. Но на удивление, Наньгун Цзюнь Си почувствовал, что его поразило молнией. Его тусклые глаза цвета персика сразу же загорелись, словно свечи. Его глаза округлились: “Старший брат, эта картина...”

Лэн Цзюнь Юй понял, что Наньгун Цзюнь Си держит картину, которую он лично нарисовал вручную. Кроме того…

“Старший брат, почему у этой женщины нет пяти черт лица?”

Что касается вопроса Наньгуна Цзюнь Си, Лэн Цзюнь Юй не ответил. Вместо этого он протянул свои длинные обезьяньи руки (п.п: Честно говоря не знаю точно, что это значит, но предполагаю, что имеются ввиду волосатые руки.) и взял картину из рук своего младшего брата.

‘Это первая картина, которую я не смог закончить. Это первая картина, которую я не знал, как закончить.

Потому что я забыл, как выглядела та женщина...

Я все еще могу вспомнить ту ночь. Тогда была годовщина смерти моей матери.

Обычно я никогда не позволяю себе напиваться. Но каждый год в ту ночь я позволяю себе напиться до смерти. Только так я могу подавить боль в своем сердце.

Я помню, что был настолько пьян, что покачивался на ходу. Я не мог даже четко разглядеть что-либо перед собой.

В то время я просто хотел продолжить пить, потому что хотел заглушить боль.

Но, в конечном счете, я чувствовал себя более подавленным после выпивки.

Чем больше я хотел забыть, тем яснее становились мои воспоминания.

В тот момент мне хотелось истерически смеяться и плакать одновременно. Затем я хотел физически выпустить все, что накопилось на что-то.

После этого он случайно встретил маленького человека. Я не могу вспомнить всех деталей, но я помню, что оказался сверху на том человеке. Несмотря на то, что маленький человек плакал и кричал, я все еще продолжал физически выпускать пар на нем.

Я яростно выпустил все свои разочарования и страдания.

Но я не могу вспомнить, как выглядел этот человек. В то время мое сознание непокорно вертелось. Я могу смутно вспомнить пару слезящихся глаз. Они выглядели довольно знакомо, но я не могу сказать, где именно я их видел.

Самое странное, что кроме нескольких пожилых женщин, работавших на кухне, в моей резиденции не было ни одной женщины.

Тем не менее, я уверен, что это была очень молодая девушка.

Кем она была?’

Лэн Цзюнь Юй очень старался вспомнить, но у него все же не получилось.

Тем не менее, Наньгун Цзюнь Си был слишком любопытен: ‘Если бы это был кто-то другой, я бы не счел это странным. Но это был мой старший брат!

Мой неулыбчивый старший брат, похожий на ледяную гору!

Кроме того, все знают, насколько старший брат ненавидит женщин! Это все из-за того, что его мать жестоко обращалась с ним, когда он был маленьким.

В результате чего мой старший брат потребовал, чтобы все женщины были как минимум в пяти шагах от него.

И все же мой старший брат лично нарисовал девушку?’

“Старший брат, эта девушка та, кто тебе нравится?”

Лэн Цзюнь Юй слегка поморщил свои подобные мечу брови, затем он открыл рот и холодно заявил: “Не утруждайся излишними мыслями.”

Затем Лэн Цзюнь Юй завернул свиток с картиной и положил его обратно в плетеную корзину.

‘Он знаю, что то, что случилось той ночью, не было сном. Это было реальностью. Но на следующий день рядом со мной не было женщины. Женщина уже ушла.

Я попытался выяснить, какая женщина вошла в Я Фэн Гэ, но никто не знал, кто она.

Как будто она появилась из-ниоткуда и растворилась в воздухе.

Если бы на моей кровати не было девственной крови, я бы подумал, что это был похотливый сон.

Но я лишил женщину девственности. Почему эта женщина не искала меня?

Так странно! Действительно так странно!’

Лэн Цзюнь Юй действительно не мог понять.

Наньгун Цзюнь Си все еще был очень любопытным. Он продолжал спрашивать.

“Старший брат, просто скажи мне! Я твой младший брат. Ты что-то не можешь сказать своему младшему брату?! Ты действительно не уважаешь меня!?”

Наньгун Цзюнь Си толкнул Лэн Цзюнь Юя локтем. Его лицо было наполнено жаждой сплетен.

Кто сказал, что женщины прирожденные сплетницы? Иногда мужчины тоже любят посплетничать!

Лэн Цзюнь Юй приподнял брови и бросил косой взгляд в его сторону. Затем он вернулся к чтению своей книги.

“Пфф! Такой скрытный! Ты такой скупой!”

Так как Наньгун Цзюнь Си не смог ничего выудить из своего старшего брата, он сдался.

‘В конце концов, я хорошо знаю характер старшего брата. Если старший брат не хочет говорить, даже если кто-то шлепнет его по губам, они никогда ничего не выведают от него.’

Поэтому Наньгун Цзюнь Си был вынужден подавить свое любопытство: ‘Но в будущем у меня полно времени. В конце концов, я узнаю все детали.’

—–

Три дня не были ни долгими, ни короткими. Но все прошло в мгновение ока.

Сегодня был день ежегодного показа талантов.

Хотя люди были напуганы тайной вырываемых сердец, в последние несколько дней не было никаких инцидентов из-за увеличения патрулирующих стражников.

Но такой мир придавал ощущение, что вот-вот начнется ливень...

После трех дней практики, Лэ Яо Яо была очень довольна собой.

Тем не менее, она не была самонадеянной.

Все же, самонадеянная армия проиграет!

В этом мире талантливых людей больше, чем один!

За последние три дня Лэ Яо Яо редко видела Седьмого Принца. Помимо недолгого служения Королю Ада, Король Ада даровал ей оставшееся время для практики.

Лэ Яо Яо могла сказать, что Король Ада намеренно даровал ей время сделать что-то свое.

Думая об этом, у Лэ Яо Яо были положительные эмоции к нему: ‘Все же, начальник, который заботится о своих работниках, заслуживает уважение!’

Чтобы не сливать никакой информации злому культу, никто не знал, что показ талантов был ненастоящим, кроме евнухов и императорской стражи. Десять девушек, судьи, а также горожане думали, что это настоящий показ талантов.