Глаза Чен Чуна сверкнули:— Это непросто эгоизм! Мыпостоянно готовимся квойне заНебо, испрашивается, ради чего? Неужели только ради нас самих?! Это ради всего человечества! Ради всего народа! Поповоду этого унас чистая совесть! Чен Чун наминуту прервался, потом сделал свой голос погромче, словно оноправдывался, или пытался убедить сам себя, идобавил квышесказанному:— Мыделаем это ради всего человечества! Ради всего народа! Наша совесть чиста! Вне зависимости оттого, что мыделаем, это всё оправдано! Ивсе, кто против нас, будь тоЧужаки, священные животные Тянь Фаили кто-то другой, все они— преступники игрешники! Неуспел онзакончить фразу, как тутже схватил пиалу свином, идерзко осушил еёзалпом, иещё свирепее добавил:— Мыникогда невели себя как эгоисты, наша совесть чиста! Эти слова были сказаны недля того, чтобы убедить Лэн Дуна, а, наверное, больше самого Чен Чуна! Ионвполне справился сэтой задачей! Пиала из-под вина разбилась вдребезги, иеёосколки разлетелись поземле. Схарактерным чистым извонкимэхо. Вэто время впещере пока невозникало никаких других звуков. Даже казалось, что звук разбитой пиалы был каким-то далёким инереальным. —Наша совесть чиста значит! Ха-ха-ха… —Лэн Дун громко рассмеялся. Онхотел взять пиалу ивыпить вина, нообнаружил, что она уже непригодна для этого. Поэтому онпросто взял кувшин свином, открыл его, иначал жадно пить прямо изгорла. Светло-голубая жидкость текла изуголков егорта. Дыхание его стало учащенным. Онсгрохотом поставил кувшин обратно наземлю. Вего животе плескалось двадцать пять литров вина. Сначала онстоял прямо, сровной спиной, потом начал покачиваться изстороны всторону. И, наконец, обессиленно рухнул насвоё место. Взгляд его был мутным инеясным. Онбормотал себе под нос:— Наша совесть чиста! —потом онвдруг притих, изего глаз выкатилось две слезинки, авслед заэтим онопустил свою голову наколени, ивдруг зарыдал вовесь голос! Достопочтенный мастер ивдруг зарыдал навзрыд перед всеми! Все его убеждения, которым онследовал напротяжении всей своей жизни. Понятие справедливости, непоколебимой иустойчивой. Всё это разлетелось вдребезги отодной фразы— «наша совесть чиста!» Вэту минуту, Лэн Дун, достопочтенный МоТун был просто разбит этими тремя наглыми бесстыжими словами! Вэтот момент остальные четверо мастеров замолчали, впещере только был слышен плач Лэн Дуна. Его душераздирающий плач! Азвуки горьких рыданий вэтом мире раздавались каждый божий день! Ноплача достопочтенного мастера было достаточно, чтобы потрясти весь мир! Обычно Лэн Дун отличался особым беспристрастием ковсем делам. Всегда был смелым ирешительным, аего техника— дерзкой илаконичной! Завесь год трудно было услышать отнего ипары слов. Человек такого склада характера нетолько сегодня решился ивысказал своё мнение, ноивступил вбурный спор. Авитоге, совершенно потеряв надежду, невыдержал иразрыдался! Потому что он, наконец, понял, что всё, чего онвсю жизнь упорно придерживался, насамом деле, оказалось полным бредом! Вместе сосвоими приятелями, которых онзнал уже неодну сотню лет, ондвигался впрямо противоположном направлении оттого, чего так упорно держался! Так называемая «справедливость»— это неболее чем прикрытие для насилия! Так называемая «честность»— ловкость ихитрость! Так называемое «ради благополучия всего народа»— неболее, чем простая отговорка! Предлог, чтобы продолжать спокойно добиваться славы ибогатства! Иэтих оправданий онпридерживался всю свою жизнь! Считал своим незыблемым законом! Авитоге это всё оказалось сплошным обманом! Онбыл обманут ииспользован! Довольно долгое время спустя, СаЦинлю неслышно вздохнул, пробормотал:— БратЛэн. Ты, всамом деле, очень самоотверженный человек! Мне даже стыдно засебя! Чен Чун выглядел очень тоскливым. Его борода немного задрожала, ионпроизнёс:— Ложь иправда. Что правильно, ачтонет. Какой смысл сейчас говорить обэтом? Наносу— большая битва, ипосле неё мыврядли все сможем вернуться живыми. Уверен, влучшем случае останется двое или трое, которым удастся счастливо отделаться испастись! Даже может дойти дотого, что извсей армии погибнет где-то процентов восемьдесят! Разве втакое время стоит говорить про справедливость ипорочность? Это просто смехотворно! ЧиТяньфэн, рассмеявшись, сказал:— Верно! Возможно после этой войны, всё вэтом мире перестанет иметь какое-то отношение кнам! Пусть истыдно, или нестыдно, новсё это, вконечном счете, превратится впыль. Амыстанем облаками дыма! Брат Лэн, нестоит так принимать всё близко ксердцу! Цуй Чанхэ нахмурился:— Брат Чен, братЧи… Яникак немогу понять одного. Нас было девять мастеров, когда мыприбыли сюда. Носейчас нас осталось всего шестеро. Для схватки сэтим выдающимся загадочным человеком, унас, ик, действительно, недостаточносил. Нам нужно отправить прошение, чтобы нам прислали подмогу. Подкрепление может добраться донас примерно затри дня, аэтого непременно достаточно, чтобы успеть кбитве! Почему вы, двое, всё никак несоглашаетесь попросить подкрепления? Чен Чун серьёзно улыбнулся:— Еслибы нашим противником был Четырнадцатый Шао изПодземного мира— попросить помощи былобы вполне оправдано. Нонаш противник вовсе неЧетырнадцатыйШао! Брат Цуй, достигнув нашего уровня силы, тем более нас здесь шесть человек, нам лучше ужумереть, чем опуститься дотого, чтобы выпрашивать подмоги! ЧиТяньфэн горько рассмеялся:— Верно! Мыможем потерпеть поражение! Можем умереть! Номывочтобы нистало, неможем просить помощи! Вособенности перед наступлением битвы. Как мыможем начать просить оподкреплении! Вне зависимости оттого, какими будут результаты этого сражения, это будет известно только после сражения. Астало быть, ирешать ихбудем потом. Если мысейчас, ещё доначала военных действий, испугавшись, начнём просить опомощи… ха-ха, если мыдаже ивыживем, как мыпосле того сможем смотреть вглаза своим сослуживцам? —Как говорится, люди высокого положения чувствуют себя одиноко! Мывысокопоставленные персоны, имыдолжны сдостоинством соответствовать своему положению, мыможем погибнуть, ноникогда склонить голову! Укаждого вжизни есть своя дорога, и, выбрав еёоднажды, тыдолжен доконца идти поней, неповорачивая голову! Особенно, если тыуже добился соответствующих достижений, утебя тем более нет шанса свернуть сэтого пути! —Чен Чун равнодушно произнёс:— Амыкак раз сейчас находимся втаком положении! —Это наша гордость, ивтоже время наше горе! —добавил СаЦинлю, горестно вздохнув. —Кчёрту гордость! Кчёрту горе! —громко прокричал Лэн Дун:— Выкучка лицемеров! Хуевы святоши!!! —апотом онрухнул наземлю изахрапел. Хотя онидостопочтенный мастер, вэтот раз оннеиспользовал Суань, чтобы противиться действию алкоголя. И, вконце концов, онвыпил целых двадцать пять литров! Достопочтенные— тоже люди, иони тоже могут напиться! Хотя ему несоставляло труда применить Суань, ивмгновение ока вывести алкоголь изсвоего организма наружу, новэтот момент Лэн Дун совсем нехотел трезветь! Сейчас ему хотелось оставаться пьяным! Чтобы недумать ниоблагополучии народа, ниосправедливости ипорочности. Онхотел оставить всё это где-то позади! Ипросто быть ужратым встельку! Остальные четверо мастеров нахмурились иодновременно горестно вздохнули. Молча осушили свои пиалы свином. Быстро ирезко, словно имтоже хотелось пребывать втакомже состоянии, что иЛэнДун. Быть вдребезги пьяными, отпустить все свои печали. Однако они инеподозревали, что весь ихразговор отначала идоконца был подслушан одним человеком. Цзюнь Мосе следовал попятам заЧиТяньфэном, и, используя технику невидимости, благополучно зашёл вместе сним! Сейчас Цзюнь Мосе сидел где-то вземле под пещерой! Внимательно слушая, имедленно обдумывая! Учитывая состояние пяти мастеров наданный момент, Цзюнь Мосе был уверен, что может разделаться водиночку слюбым изних. Ноего целью было— разобраться сними совсеми одним махом. Иэто казалось весьма трудной, даже невыполнимой задачей! Поэтому подопечная Мосе нетерял зря времени. Онвсё время, непрерывно распылял снаружи густое голубое сияние! Апотом, после циркуляции, медленно всасывал его обратно, только, сдругой стороны. Внешняя диффузия голубого сияния изгустой переходила вслабую, имедленно исчезала. Распылялась вразные стороны, потом снова всасываясь, делая переход обратно. Изслабой субстанции вболее плотную, азатем, впрежнюю густую. Ипотом она снова возвращалась втело Цзюня Мосе. Мэй Сюэ Янь, занимавшаяся процессом совершенствования впагоде Хунцзюнь, вдруг услышала журчание воды. Она тутже слюбопытством открыла глаза иувидела впространстве изумрудно-зелёный водяной столб, который вздымался вверх. Медленно менялся рельеф пагоды наболота иозера, которые непрерывно продолжали увеличиваться, амощность водяного столба тоже прилично росла! Этот чистый ипрозрачный водяной поток постепенно сформировал впагоде небольшое озеро. Наряду сэтим, снаружи, извсех близлежащих гор сбольшой скоростью иссяк весь уровень воды. Ивсе находящиеся там деревья тоже сневиданной скоростью засохли. Вэто мгновение Цзюнь Мосе применил стихию воды, инаудивление, все источники воды врадиусе пятидесятили, будь тогорные источники, подземные реки или корни деревьев, онизо всего вытянул жидкость! Вся гора водночасье превратилась внастоящий пустынный бархан! Сейчас врядли можно будет отыскать хотябы капельку воды! Высохло всё подчистую! Кругом одна засуха! Огневая атака вот-вот начнётся! Если сражаться одновременно совсеми этими достопочтенными, силы Мосе будут крайне ничтожны! Пусть даже сейчас они пребывают невлучшем своем расположении духа, иихбдительность уменьшилась из-за действия алкоголя. Если даже Мосе прибегнет квнезапной атаке, влучшем случае, онсможет справиться только скем-то одним! Но, однако, Мосе хочет разделаться сразу спятерыми! Максимум помиловать только одного достопочтенного МоТун! Потому что очевидно, что он— единственный самоотверженный человек изних! Разумеется, если оннеоценит жест доброй воли Цзюня Мосе, онможет быстренько иего убить! Все, начто Мосе сейчас может опираться— это только пять стихий! Металл, дерево, огонь, вода иземля! Если сказать, что стихия воды уже готова кнаступлению! Тогда стихия огня. Это— еёначальный этап! Нужно только лишь начать, апотом потянется волна заволной новые непрерывные атаки! Иони незакончатся, пока недобьются смерти! Новтоже время, когда онподготавливался, онтяжело вздохнул. три священные земли вовсе непонимают разницы между добром излом, правдой иложью, иневедут бесед осправедливости! Такая сила, всамом деле, ничтожна, инетолько истоки, ноиихпоследователи! Кпримеру, Лэн Дун! Извсех девяти прибывших, онединственный, кто усомнился вэтом! Отрицал эти действия! Авсе остальные думают, что так поступать— это впорядке вещей. Даже считают, что вихруках история, они могу переписать её, внести что-то новое! Они считают свои действия настоящим подвигом для истории!