Забытая Земля Богов, глубокая ночь, когда частота молний заметно снизилась.
— Бутерброд из двух ломтиков белого хлеба с жареным мясом тоже неплох… А кисло-сладкий напиток из Туманного моря оказался лучше, чем я ожидал… — проглотив последний кусок, Клейн искренне похвалил еду и швырнул остатки упаковки в темноту. Понятия экологии здесь не существовало, как и мусорных баков.
Конечно, он заранее позаботился о том, чтобы разорвать связь между этими предметами и собой, точно так же, как теперь после избавления от каждой марионетки он проводил «дезинфекцию» в Замке Сефиры, чтобы аватары Амона не смогли по ним отследить его местоположение.
Хм, неодушевлённые предметы здесь не переходят в состояние сокрытия во тьме… — Клейн поднял фонарь, пожертвованный Даницем, и осветил выброшенный мусор.
Решив проблему с пропитанием, он наконец смог сосредоточиться на экспериментах, опасность которых он уже проверил гаданием.
В колеблющемся желтоватом свете Клейн вытянул правую руку и вытащил из воздуха другого себя. Это был он из тумана истории, также с фонарём в руке.
В следующую секунду Клейн вошёл в серо-белый туман, позволив своему сознанию «пробудиться» в призванной проекции. Окружённая отрядами монстров и окутанная бесконечной тьмой, эта проекция открыла рот, намереваясь произнести имя «Аманисис», но не смогла издать ни звука, словно то, что она хотела сказать, было сокрыто.
Как я и предполагал, — Клейн в полуцилиндре и чёрном плаще до колен медленно выдохнул.
Взглянув на фонарь, источавший тусклый жёлтый свет, он вдруг низким голосом произнёс на языке великанов:
— Леодеро!
Не успел его голос затихнуть, как сотни молний, словно откликаясь на зов, извиваясь и переплетаясь, обрушились на землю, мгновенно накрыв всю область. У Клейна не было времени увернуться. Даже поменявшись местами с марионеткой, он всё равно остался в зоне поражения.
В ослепительной вспышке серебристо-белого света он рухнул на землю. Его тело, обугленное и содрогающееся в конвульсиях, напоминало огромный кусок угля. Затем его фигура быстро распалась и исчезла, словно мираж.
Клейн в настоящем цилиндре, плаще в интисском стиле и с простым фонарём в руке «вернулся» в реальность и как ни в чём не бывало продолжил свой путь. Пройдя немного, его фигура вдруг размылась и снова стала чёткой.
Затем Клейн снова открыл рот и произнёс на языке великанов одно имя:
— О…
Едва он произнёс первый слог, как из его тела вырвалось прозрачное пламя и в мгновение ока испепелило его, не дав шанса поменяться местами с марионеткой.
Фигура Клейна вновь появилась. Он поправил цилиндр и со спокойным видом продолжил идти по холму, усеянному причудливыми растениями.
— Гераберген.
…
— Бадхайр.
…
— Омебелла.
…
Никаких аномалий. Значит, в окрестностях Города Серебра нет остаточной божественной силы этих божеств… Медичи, Уроборос, Сасрир… Тем более бесполезно, они не боги… А я-то думал, что Город Полудня и Двор Короля Великанов — это особые случаи, и что, произнеся истинное имя Сасрира здесь, можно будет активировать силу «Падения» в Забытой Земле Богов… Красный Ангел, будучи Королём Ангелов с Уникальностью, считай, наполовину истинный бог, и не оставил после себя ни следа. Просто позор, нет, позор для Короля Ангелов!
Полы чёрного плаща развевались за спиной. Клейн спустился с холма и, следуя духовной интуиции, направился на северо-запад, к руинам города-государства Нос. Он то шёл в обход, то использовал Огненный Прыжок, не придерживаясь в точности маршрута, разведанного жителями Города Серебра.
Баклунд, глубокая ночь.
Одри, чувствуя, что её зелье ещё немного усвоилось, с энтузиазмом использовала Путешествие по снам, покидая свой особняк и проникая в различные сны в окрестностях. Зная о текущей ситуации, она страстно желала стать полубогом.
Так, «путешествуя», она вдруг увидела знакомую. Это была знатная дама, с которой у неё были хорошие отношения. Ей было 29 лет, и позапрошлом году она вышла замуж за виконта.
В этот момент в комнате дамы парили лепестки роз, кровать была застелена белоснежным бельём, на котором лежала пара колец в форме сердец, а в окно доносился стук. Дама с раскрасневшимися щеками быстрыми шагами подошла к окну и открыла его.
В комнату впрыгнул мужчина в маске из чёрного железа и тёмном плаще. Он обнял даму и прошептал:
— Я избавлю тебя от страданий.
Затем они слились в объятиях и покатились на кровать.
Как Сновидец, усердно работающий над усвоением зелья, Одри уже не раз видела подобные сцены, прошла стадию смущения и успела подивиться тому, насколько богаты и разнообразны сны каждого человека. Сейчас она нисколько не растерялась и, сохраняя подобающее Зрителю достоинство, наблюдала за происходящим, словно за слишком откровенной сценой в театре.
Присмотревшись, она заметила одну деталь: мужчина в маске из чёрного железа не был супругом этой дамы. Он больше походил на одного из светских щёголей.
— Это отражение подсознательных желаний? — с академическим интересом аналитика снов пробормотала Одри.
Затем, движимая любопытством, она «переместилась» в соседний сон. Он принадлежал мужу этой знатной дамы, виконту. Во сне виконт был занят участием в дебатах в Верхней палате, а затем за ним гнался граф с револьвером в руке, обвиняя его в похищении своей дочери. Укрывшись в безопасном месте, виконт позвал свою секретаршу и выместил на ней пережитый страх.
Одри невольно вышла из сна, чтобы посмотреть на реальное состояние виконта и его жены.
В спальне, залитой багровым лунным светом, на большой белоснежной кровати виконт обнимал свою жену, а она — его. Они спали в тесных объятиях.
Хм, нужно признать, что у каждого есть тёмная сторона. Если «судить» людей исключительно по их снам или мимолётным мыслям, то все попадут в ад, без исключения, включая меня саму… Для большинства людей уже хорошо, если они могут контролировать свою тёмную сторону и не давать ей проявиться в реальности… — Одри всё больше убеждалась, что роль Сновидца — это постоянное испытание и закалка собственной души.
Она снова вошла в мир снов и «переместилась» в другой район. Вскоре она оказалась в тёплой «комнате». Здесь на полу лежал толстый ковёр, стоял обеденный стол, во главе которого сидела седовласая старушка. По бокам от неё сидела пара средних лет и трое несовершеннолетних детей. Все они при свете свечей наслаждались едой, весело болтали и смеялись. А за окном царила непроглядная тьма, и сильный ветер сотрясал стёкла, создавая гнетущее предчувствие надвигающейся катастрофы.
Чего боится и о чём тревожится хозяин этого сна? — Одри вышла из сна, пытаясь найти ответ в реальности и проверить свою догадку.
Она увидела небольшую кровать и ту самую седовласую старушку. На её прикроватном столике стояло множество фоторамок. Некоторые были обвязаны чёрной тканью, другие — белыми цветами. На фотографиях были изображены супружеская пара средних лет и трое несовершеннолетних детей.
Одри молча повернула голову и посмотрела в окно. Рядом с этим домом виднелись руины, оставшиеся после бомбёжки.
Юная аристократка поджала губы и рывком вернулась в сон старушки. Она не стала предотвращать возможную катастрофу, а лишь материализовала стул, села рядом и стала внимательно и сосредоточенно наблюдать за этой счастливой и дружной семьёй.
Под вой ветра и дребезжание стёкол в комнате ярко горел свет, вкусно пахло едой и не смолкал смех.
В кодексе Сновидца, составленном Одри, было такое правило: «Путешественник по снам. Пришёл, увидел, запомнил, но не вмешался. Всего лишь Зритель».
В Соборе Святого Самуила Леонард, вызванный архиепископом Антони Стивенсоном, поднимался по винтовой лестнице. Солнечный свет, пробиваясь сквозь витражи, озарял его путь.
Вдруг он понизил голос:
— Старик, та тайная встреча скоро снова состоится. Ты действительно собираешься в конце месяца попытаться проникнуть в сокровищницу, оставленную семьёй Яков?
— Ещё не уверен, но это шанс. По крайней мере, основное тело Амона сейчас занято делами Замка Сефиры и не появится внезапно, — раздался в сознании Леонарда слегка хриплый голос Паллеза Зороаста. — Впрочем, сейчас я больше склоняюсь к тому, чтобы слить информацию о сокровищнице и позволить участникам той встречи самим отправиться на поиски и разведку, а мы будем наблюдать со стороны и забирать у них то, что нам нужно.
Леонард на мгновение замер и тихо сказал:
— Старик, это не слишком коварно?
Это ведь означало использовать членов Отшельников Судьбы в качестве приманки для ловушек.
— Ха, наивный, инфантильный. Можешь рассказать им всё в мельчайших подробностях, пусть сами решают, идти или нет, — усмехнулся Паллез Зороаст.
Леонард больше не поднимал эту тему и спросил о другом:
— Старик, когда я смогу стать полубогом?
Паллез рассмеялся.
— Если бы ты смог заполучить духа уровня посыльной твоего бывшего коллеги, то усвоил бы зелье уже к началу следующего года. Но, хе-хе, лучше следуй моим советам и глубже вживайся в роль. Ко второй половине следующего года у тебя, вероятно, появится шанс на штурм Последовательности 4. Конечно, даст ли тебе Церковь Вечной Ночи зелье и поможет ли провести ритуал, я не знаю. Тот старший дьякон по имени Крестет Цезимир тоже ждал много лет, и только когда война разразилась в полную силу, он по-настоящему стал полубогом.
Леонард кивнул, а затем задумчиво спросил:
— Старик, а ты не мог бы сыграть роль духа, чтобы помочь мне с усвоением? Твой уровень должен быть выше, чем у посыльной Клейна…
Паллез Зороаст на несколько секунд замолчал, а затем хмыкнул.
— А у тебя есть идеи. Может, мне помочь тебе усвоить зелье, как тебе такое?
— Как помочь? — Леонард знал, что старик издевается, но всё равно не удержался и спросил.
— Глубоко паразитировать на тебе, полностью захватить твоё тело, — раздражённо ответил Паллез.
Пока они разговаривали, Леонард подошёл к двери кабинета архиепископа Баклундской епархии. Он тут же замолчал, поднял правую руку и постучал.
— Войдите, — Антони Стивенсон взглянул на вошедшего Леонарда. — Можете выпустить того вампира из-за Врат Чанис.