Услышав слова мисс Справедливость, полные уныния и растерянности, Клейн в какой-то мере её понял, поскольку и сам недавно испытывал нечто подобное.
Покопавшись в памяти в поисках банальных истин из прошлой жизни, он, подбирая слова, сказал:
— Смерть одного отца — событие ничтожное для всего Лоэна. Такое может происходить каждый день, и не по разу. Но для его детей, для его семьи — это событие, способное изменить судьбу. Точно так же, для всех, кто не достиг уровня ангела, исход предрешён: все мы умрём и будем похоронены. Но это не значит, что отрезок времени между нашим рождением и смертью не имеет смысла.
«Справедливость» Одри слегка кивнула и с той же горькой усмешкой произнесла:
— Я понимаю все эти прописные истины. Просто тайны, которые вы мне поведали, произвели слишком сильное впечатление, и я на мгновение не смогла совладать с эмоциями. Подумать только, я — Психиатр, а нуждаюсь в утешении…
Клейн улыбнулся:
— Разве это не нормально? Мы часто можем определить, в порядке ли другие, но не замечаем собственных проблем. Разве вы сами не говорили, что время от времени утешаете друг друга со Сьюзи?
Поскольку Дуэйн Дантес был знаком с этой золотистой ретривершей Сьюзи, Одри в их беседах не скрывала подробностей.
Одри слегка кивнула:
— М-м-м… да, это так. Я уже всё поняла. Делать то, что в моих силах, и не оставлять сожалений.
Она постепенно приводила своё душевное состояние в порядок.
Клейн добавил:
— Дело не только в том, чтобы не оставлять сожалений. Возможно, то, что мы делаем, поможет накопить силы для борьбы с концом света. По сравнению с общим целым, это ничтожно мало. Но самая широкая пустыня состоит из песчинок, а самый безбрежный океан — из капель воды. Если каждый внесёт свою лепту, свой лучик света, возможно, появится надежда.
— Внести свою лепту, свой лучик света… — тихо повторила Одри ключевые слова из речи Мира Германа Спэрроу.
— Это не я сказал, — с улыбкой добавил Клейн.
Одри, тронув уголки губ, с лёгкой улыбкой ответила:
— Неужели это сказал император Розель?
Вот уж не знаю, говорил ли он такое… Чтение его цитат вызывает у меня такой сильный стыд, что я так и не смог дочитать… — Клейн не подтвердил, но и не опроверг, а вместо этого сказал:
— Начинайте гипноз. Заставьте меня забыть всё, что связано со Звёздным небом, оставив лишь соответствующие предостережения.
— Подождите ещё немного, я хотела бы вас кое о чём спросить, — смело попросила Одри и, пользуясь случаем, рассказала о своих недавних делах, о возникших трудностях и сомнениях. — …Мистер Мир, что вы посоветуете? Как мне сделать так, чтобы жители Баклунда не слишком пострадали до окончания войны?
Что до прекращения войны, то, как бы ей этого ни хотелось, она трезво понимала, что это ей не под силу.
Она также понимала, что даже мистеру Миру это не по плечу. Даже если бы вмешался сам господин Шут, он смог бы в лучшем случае переломить ситуацию, но не прекратить войну, ведь по своей сути эта мировая война была борьбой между божествами.
Клейн на несколько секунд задумался и честно ответил:
— Хотя Потусторонние пути Зрителя и стараются держаться в тени, хотя я сам всегда помню об «осторожности» и «осмотрительности» и стараюсь не подвергать себя опасности…
Пока он говорил, «Справедливость» Одри невольно подумала: судя по слухам о его похождениях на море, по рассказам Форс и остальных, и по той битве полубогов, которую я видела, я не заметила ни «осторожности», ни «осмотрительности», а лишь «силу» и «агрессию»… Хм, чтобы совершить всё это и остаться в живых, одной лишь силы действительно недостаточно…
Клейн, видя, что мисс Справедливость слушает очень внимательно, а в её изумрудных глазах читается сосредоточенность, продолжил:
— Но в этом мире невозможно решить все проблемы легко и просто, без риска. Иногда, берясь за какое-то дело, я делаю это с мыслью: «Я могу умереть».
Внутренний монолог «Справедливости» Одри прервался. Она долго молчала, а затем медленно произнесла:
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Делать то, что хочешь, и находиться в полной безопасности — во многих случаях это несовместимо, приходится выбирать что-то одно.
Клейн кивнул. Он решил дать мисс Справедливость более чёткое представление о реальности этого мира, чтобы она не была слишком идеалистичной в своих действиях:
— Из всех предложенных вами способов на данный момент самый реальный, наименее рискованный и наиболее полезный для жителей Баклунда — это получение продовольствия у аристократии, Церкви, крупных торговцев и королевской семьи.
— Почему не отобрать продовольствие у армий Фейсака, Интиса и Фейнепоттера? — подсознательно спросила Одри.
Клейн спокойно ответил:
— Потому что эти три армии уже глубоко вторглись на территорию Лоэна. Даже если вам удастся обойти охрану полубогов и успешно похитить продовольствие, они не будут сломлены. Они просто отберут еду у местного населения, чтобы продержаться. В краткосрочной перспективе это мало на что повлияет, а до долгосрочной можно и не дожить.
Одри сразу поняла, кто в таком случае пострадает больше всего.
В этом и заключалось отличие войны перед божественной битвой от обычной войны.
— К тому же, я и не смогу этого сделать. Вместимость Сумки Путешественника ограничена, как и количество «Телепортаций», которые можно записать в «Путешествия Леймано», — утешила себя «Справедливость» Одри и задумчиво спросила: — А если я действительно добуду продовольствие у аристократов, торговцев и королевской семьи, и Церковь обнаружит следы, какова будет их реакция?
Клейн тем же тоном ответил:
— Молчаливое согласие.
…Одри смутно чувствовала, что ответ будет именно таким, но не могла понять причину.
Клейн продолжил:
— Верующие — это якоря для божеств. Один верующий — одна точка опоры. В этом отношении между аристократом и бедняком по сути нет никакой разницы, никто не благороднее и не ничтожнее. В обычное время аристократы и торговцы, используя своё положение, власть, богатство и влияние, помогают Церкви поддерживать порядок и распространять веру, поэтому им уделяется больше внимания. Но в нынешней ситуации, что важнее: несколько тысяч якорей или несколько сотен тысяч, миллионы якорей?
— Это простая математическая задача.
Столкнувшись с этой неприкрытой, лишённой всякой сентиментальности правдой, «Справедливость» Одри на мгновение потеряла дар речи.
Клейн, видя это, добавил:
— С этой точки зрения то, что вы хотите сделать, имеет смысл и в глобальном масштабе: вы помогаете Богине Вечной Ночи и Повелителю Бурь укрепить их якоря, и в будущем это, возможно, станет ключевым фактором в борьбе с концом света.
Губы «Справедливости» Одри медленно сжались. Лишь спустя долгое время она расслабила их и тихо усмехнулась:
— Я только что поняла, что в глубине души всё ещё немного горжусь своим аристократическим происхождением.
— Благородство — в характере, а не в происхождении, — закончил за неё фразу Клейн.
Одри медленно выдохнула, успокаивая смятенные чувства, но окончательного решения так и не приняла.
Она как бы невзначай заметила:
— Наш Клуб Таро и Церковь, э-э, Церковь Вечной Ночи, кажется, в неплохих отношениях. Господин Шут и Богиня Вечной Ночи — союзники?
Вот это сложный вопрос… Я-то не прочь стать союзником Богини, но удостоит ли она меня своим вниманием… — мысленно проворчал Клейн и довольно серьёзно ответил:
— На данный момент — да.
Он намеренно подчеркнул «на данный момент», чтобы в будущем не оказаться в неловком положении.
В то же время в его голове промелькнул настоящий ответ: судя по всему, Богиня — ангел-инвестор и основной акционер Клуба Таро…
«Справедливость» Одри медленно кивнула и вдруг лучезарно улыбнулась:
— Интересно, о чём вы бормотали себе под нос, отвечая «на данный момент — да»? Это, должно быть, очень забавно, как и во время исследования Ливиседа.
…Мисс, Психиатру не пристало так шутить с пациентами… Это вы оттого, что мы за последние полгода много болтали, освоились и показали свою истинную натуру? Прошу уважать стоящего перед вами авантюриста, известного своей хладнокровностью и безумием… Хм, надо признать, способность Потусторонних пути Зрителя контролировать свои эмоции просто поражает… А в тот раз во всём был виноват Леонард… — Клейн сначала опешил, но тут же сделал вид, будто ничего не произошло, и, откинувшись на спинку стула, сказал:
— Начинайте.
Одри тут же отбросила все эмоции и приступила к серьёзной и тонкой работе по «гипнозу».
Когда всё было закончено, Клейн через алую звезду убедился, что мисс Справедливость, вернувшись в реальный мир, не привлекла внимания «Древних».
Конечно, он уже забыл, что это было связано с «ДДревними» или «Внешними Богами», а лишь по состоянию мисс Справедливость понял, что ничего аномального не произошло.
Фух… — Клейн вздохнул с облегчением, бросил листок, способный пробудить эти воспоминания, в кучу всякого хлама и сказал себе, что посмотрит его, когда станет ангелом.
Баклунд, район Моста, квартира.
Эмлин Уайт, увидев внезапно появившегося напротив Марика, снял цилиндр и с большим изяществом поклонился.
— Что тебе нужно? — спросил Марик, сидя на диване и подавшись вперёд, сцепив руки в замок.
Эмлин придвинул стул, сел и с улыбкой спросил:
— Вы всё ещё хотите расправиться с кем-нибудь важным из фракции распущенности Школы Розы?
— У тебя есть наводка? — с безразличным видом переспросил Марик.
Эмлин, очевидно, подготовился к этому «визиту» и неторопливо ответил:
— Относительно главы Школы Розы в Баклунде у меня, действительно, нет никакой информации. Но после того, как война разгорелась в полную силу, на Южном континенте — в Восточном и Западном Баламе, на Плато Звёзд, в Долине Пас и на Равнинах Хагарти — воцарился хаос. Многие полубоги Школы Розы вышли из тени и появились на сцене, и теперь их не так уж и сложно выследить.
Марик взглянул на Эмлина с его алыми глазами и тонкими губами:
— Ты говоришь от имени какого-то герцога или маркиза Сангвинов?
— А я не могу говорить от своего имени? — слегка приподняв подбородок, с улыбкой переспросил Эмлин.
Марик серьёзно покачал головой:
— Ты всего лишь Последовательность 5. У тебя нет на это права.
Он сказал это так прямо, что Эмлин на мгновение не нашёлся, что ответить.