В полудрёме я открыл глаза.

Чёрт возьми, когда я успел заснуть? Совершенно не помню!

Я растерянно огляделся и увидел, что коллеги уже работают на своих местах.

Я помню только, что собирался послушать песню, а потом... уже сейчас? Это... провал в памяти? Но я же не пил... Шшш, голова болит, кружится, тошнит... — В этот момент я чувствовал себя так, будто проснулся с жуткого похмелья. Конечно, это было лишь ощущение, потому что похмелья у меня никогда не было.

Я потёр виски и посмотрел на музыкальный плеер. Он давно перестал работать.

«Штурм! Штурм!»... Точно, я слушал именно её! Совершенно не помню мелодию... — В недоумении я снова открыл комментарии к песне:

— Круто! — Невероятные ощущения. — Потрясающее наслаждение. ...

Поскольку первые несколько страниц комментариев я уже видел, то лишь мельком пробежался по ним и пролистал дальше:

— Огромное спасибо за эту песню! Вылечила мою многолетнюю бессонницу. — Самый чистый, самый панковский дэт-рок! — От этой песни я потерял сознание. И это не фигура речи, а реальное описание! — Я и представить не мог, что человек способен издавать такие звуки... — Если ты мужик, продержись тридцать секунд! ...

Так... С этой песней что-то не так... Больше никогда не буду слушать так называемый дэт-рок... — Я несколько секунд кривился, а потом решил добавить свой комментарий: — Невиданная доселе музыкальная форма! Превосходит человеческое понимание! Надо, чтобы и другие попробовали, не мне же одному наслаждаться!

Найдя предварительное объяснение таинственному провалу в памяти, я снял наушники и приготовился работать.

Однако голова сильно кружилась, лоб пульсировал болью, и время от времени подкатывала тошнота.

Это было гораздо хуже, чем тот раз, когда я получил солнечный удар. Даже мощный офисный кондиционер не приносил облегчения.

Так не пойдёт, надо сходить в больницу, чувствую, сейчас отключусь... — Я попытался успокоиться, но терпеть было всё труднее. К счастью, господин Хуан всегда был щедр: у каждого сотрудника было два дня оплачиваемого больничного в месяц, для которых не требовался рецепт врача.

Я быстро написал заявление на отпуск по болезни и пошёл в кабинет господина Ая за подписью.

Возможно, я действительно выглядел очень плохо, потому что господин Ай не стал меня ни о чём расспрашивать и даже обеспокоенно спросил, не нужно ли кого-нибудь отправить со мной в больницу.

— Нет-нет, не так всё серьёзно, — я всё-таки человек гордый и никогда не прошу о помощи, если могу справиться сам.

— Хорошо, идите домой, отдыхайте. Если после обеда будут срочные дела, я передам их кому-нибудь другому, — господин Ай не стал настаивать.

Выйдя из здания, я без колебаний вызвал такси, не стал геройствовать и ехать на автобусе.

Когда нужно быть щедрым, я всегда щедр.

— Больница Мушу, — как только такси подъехало, я сел и первым делом уточнил пункт назначения.

Больница Мушу была одной из лучших государственных больниц в этом районе, но не входила в число самых топовых, поэтому пациентов там было относительно немного, и в приёмном покое не пришлось бы долго ждать.

А та больница, куда вчера ходил Бай Айлин, была районной. Хоть я там и не был, но доверия она мне не внушала.

— Хорошо, — коротко ответил водитель и завёл машину.

Время шло, и я постепенно чувствовал, что оживаю. Голова кружилась уже не так сильно, холодный пот перестал выступать, а пульсирующая боль и вовсе исчезла.

Чёрт... Не слишком ли далеко я выбрал больницу? Боюсь, пока доеду, уже выздоровею... — В голову полезли всякие странные мысли.

И, как оказалось, это были не пустые фантазии. Когда водитель доехал до места, я уже был совершенно бодр, полон сил и даже чувствовал лёгкий голод.

Идти в приёмное отделение больше нет нужды... — Осмотрев себя, я убедился, что чувствую себя превосходно. Что ж, придётся «украсть полдня у бренной жизни». Раз уж больничный взят, отменить его нельзя.

Вернуться домой и поиграть? Сходить в кино? Ах да, нужно же ещё записаться на те курсы «Мечта». Нельзя брать деньги и ничего не делать. Как раз сейчас есть время. — Я достал телефон, нашёл сфотографированный адрес курсов, снова вызвал такси и направился туда.

— Здравствуйте, я хотел бы узнать о ваших курсах, — обратился я к парню на ресепшене, не говоря сразу, что хочу записаться.

Честно говоря, эти курсы показались мне немного странными. Почему на ресепшене сидит парень, а не девушка? Не то чтобы я дискриминировал мужчин, просто мне кажется, что у женщин обычно больше терпения и мягкости.

Парень на ресепшене в общих чертах рассказал о доступных курсах, а затем спросил: — Что именно вас интересует?

Какой-то он простоватый, прямо как тот «Дани»... Может, это фишка этих курсов? — Я кашлянул: — По выходным, бизнес-английский.

— Это наш самый сильный курс в «Мечте»! Его курирует лично директор, к тому же мы пригласили нескольких иностранных преподавателей, настоящих иностранцев, — затараторил парень. — Если запишетесь сейчас, будет скидка! Обычная цена 8888, а сейчас всего 6666!

— Ваш директор — сильный специалист? — воспользовался я моментом, чтобы расспросить.

Парень указал вглубь коридора: — Она несколько лет училась за границей, владеет многими языками, к тому же получила докторскую степень по педагогике.

Я проследил за его пальцем и посмотрел на полуоткрытую дверь аудитории в конце коридора.

Занятие вела женщина. Она стояла боком к выходу, одетая в свободные джинсы и приталенную белую блузку с цветочным орнаментом. Её каштановые волосы были собраны в полупучок.

Благодаря зрению «Ассасина» я смог разглядеть профиль директора. Она была ненамного старше — лет двадцати с небольшим, с немного детскими пухлыми щеками, но очень тонкими и изящными чертами лица. Должно быть, красавица.

— Наш директор — человек разносторонний! Она не только отлично знает языки, но и рисует — маслом, карандашом, акварелью, всё умеет! А ещё разбирается в антиквариате, играет на разных музыкальных инструментах — просто мастер на все руки! — в голосе парня на ресепшене слышалось явное восхищение.

Я уже собрался что-то ответить, как снаружи вошёл мужчина.

— Вот, познакомьтесь, это наш иностранный преподаватель, мистер Андерсон Худ, — тут же представил его парень. — Он владеет как минимум десятью языками, может заниматься с вами индивидуально, развивать разговорную речь.

Я краем глаза уже заметил, что это светловолосый, голубоглазый молодой иностранец в белой рубашке и чёрном жилете. Решив проверить, я перешёл на английский: — Здравствуйте, какими языками вы владеете? И как долго преподаёте на этих курсах?

Иностранный преподаватель по имени Андерсон Худ засунул руки в карманы и, улыбаясь, открыл рот: — #@%%#*()()——

Я: «...» Что он сказал?.. И почему его манера держать руки в карманах кажется мне знакомой?

Андерсон посмотрел на меня и усмехнулся: — Ну как? Мой маврикийский креольский неплох, правда? На этот раз он говорил по-английски. Затем он перевёл то же самое на китайский.

— Не понимаю... — честно ответил я. Я понятия не имел, на каком языке он говорил в первый раз.

Андерсон цокнул языком: — Похоже, у вас нет таланта к языкам. — Давайте так: учитесь у меня рисованию.