В роскошном особняке графа Холла, расположенном в районе Императрицы.
Обычно в это время Одри занималась игрой на фортепиано, но сегодня она сидела за туалетным столиком, обдумывая, как вечером сможет просмотреть и запомнить записи из дневника Рассела.
Внезапно пространство вокруг нее помутнело, и ее окутал бескрайний серый туман.
Высоко в центре тумана величественно восседала фигура Шута. Он внимал мольбам едва различимого мужчины, чьи черты невозможно было разглядеть сквозь дымку.
— Молю о помощи…
Молю, чтобы кто-то помог мне получить доступ к закладке, спрятанной среди рукописей с идеями Рассела…
…
«Откуда мистеру Шуту известно, что сегодня вечером после закрытия я посещу мемориальную выставку Рассела и у меня будет возможность прикоснуться к некоторым к экспонатам?» — задумалась Одри, слегка ошеломленная, но не удивленная.
«Для существа такого уровня, как Шут, узнать о подобной мелочи – пустяк! Обычным Потусторонним нет никакой нужды задаваться подобными вопросами».
Она уже собиралась ответить, но в этот момент мистер Шут произнес низким, невозмутимым голосом:
— Вы можете принять это поручение или отказаться.
«Хм…» — Одри задумалась на пару секунд, затем ответила:
— Уважаемый мистер Шут, я могу попытаться, но не гарантирую успеха.
На самом деле, вознаграждение в 500 фунтов ее не особо интересовало. Она согласилась на это задание из чистого любопытства: что же такого особенного в этой закладке, если последователь Шута готов заплатить за нее любую цену?
«Я в любом случае собиралась просмотреть дневник Рассела… Заодно и это сделаю…» — подумала взбодрившаяся Одри.
Шут, а точнее, Клейн, скрывавшийся за пеленой серого тумана, кивнул и коротко ответил:
— Хорошо.
Когда видение полностью рассеялось, Одри устремила взгляд на свое отражение в зеркале, внимательно изучая его.
Она чувствовала легкое волнение, но еще больше – азарт. Постепенно в ее голове сложился план:
«Меня не должны заподозрить…
Если после этого последователь Шута что-то предпримет, я не должна оказаться в числе главных подозреваемых…
Если я заинтересуюсь только на закладке, ее пропажа сразу же привлечет внимание ко мне…
Значит, нужно проявлять одинаковый интерес ко всем экспонатам, чтобы никто не догадался о моей истинной цели. Все должно выглядеть естественно и логично…
Как незаметно повредить закладку?
Это всего лишь кусочек бумаги…»
Ее взгляд скользнул по предметам на туалетном столике и остановился на открытой шкатулке с украшениями – точнее, на паре сережек с тонкими декоративными иглами.
Уголки ее губ медленно приподнялись, глаза слегка сузились, и она прошептала себе под нос:
— С помощью этих красавиц и Сьюзи у меня должно все получиться…
***
Шесть часов вечера. В это время года солнце в Бэклунде садилось рано, и город уже погрузился в темноту, разгоняемую лишь газовыми фонарями.
Королевский музей уже проводил последних посетителей, но теперь его двери открылись для особой группы – молодых аристократов: дочери графа, детей герцога, молодого виконта и других.
Зная, что некоторые отпрыски знатных семей – отъявленные сорванцы, капитан команды Разума Машины в Западном районе Макс Ливермор переоделся в охранника, чтобы лично следить за порядком.
Его волосы были аккуратно зачесаны назад, а в глазу у него сверкал монокль, придавая ученый вид.
Монокль на самом деле был запечатанным артефактом с кодовым названием 3-1328, также известный как Хрустальное Око. С его помощью Макс мог видеть духов, призраков и теней, что позволяло ему предотвращать попытки воровства или саботажа с использованием потусторонних сил.
Конечно, у артефакта были и недостатки: он притягивал злобных духов, а при длительном ношении ухудшал зрение.
«В серости Бэклунда она сияет, словно солнце…» — мысленно восхитился Макс, глядя на золотоволосую девушку с изумрудными глазами.
Одри с живым интересом разглядывала позолоченный унитаз с замысловатой резьбой и спросила экскурсовода:
— Это первый в мире унитаз современного типа?
— Истинно так. Лично я считаю его одним из величайших вкладов Рассела в цивилизацию. Вместе с канализационной системой он избавил Трир от… — экскурсовод хотел сказать «фекалий», но, взглянув на Одри, подобрал более изящное выражение, — …от антисанитарии на улицах.
Одри задумчиво спросила:
— Можно его потрогать? Он до сих пор работает?
Виконт Глейнт, стоявший рядом, рассмеялся :
— Почему тебя так интересует этот предмет? Какой бы древней ни была эта штука, она остается всего лишь унитазом.
Другие аристократы тоже засмеялись.
— Нет, Глейнт, ты не понимаешь. Сам унитаз – это символ прогресса человеческой цивилизации, — Одри слабо улыбнулась в ответ, хотя внутри ее передернуло.
«Если бы не поручение последователя Шута, я бы даже не взглянула на эту штуковину!»
Экскурсовод поддержал ее:
— Леди Холл совершенно верно подметила. Прогресс человечества проявляется не только в огнестрельным оружии, в корне изменившим форму войн, но и в таких бытовых мелочах, как эта.
Уважаемая леди, я не знаю, работает ли он до сих пор, ведь никто не пробовал им пользоваться.
Он взглянул на Макса Ливермора, получил одобрительный кивок и добавил:
— Вы можете прикоснуться к нему и даже заглянуть внутрь бачка, чтобы увидеть механизм. Но будьте осторожны.
— Благодарю, — ответила Одри, наблюдая, как охранник открывает стеклянную витрину.
Она сделала два шага вперед, протянула руку в белой перчатке и осторожно коснулась кнопки слива.
Затем отступила назад и улыбнулась:
— Все, мне просто хотелось удовлетворить любопытство. Не стоит вредить экспонату. — она тщательно играла роль наивной и любознательной девушки.
После этого группа переместилась в зал с дневником Рассела.
Выслушав часть экскурсии, Одри снова спросила:
— Можно полистать эти записи? Нас очень интересуют эти странные символы. Эм… Говорят, бумага старше определенного возраста портится даже от контакта с воздухом, не говоря уже о прикосновениях. Наверное, нельзя? — юная леди тут же невинно заморгала, разинув свои прекрасные зеленые, похожие на изумруды глаза. В них виднелось искреннее любопытство, надежда и легкое разочарование.
Экскурсовод снова посмотрел на Макса и, получив разрешение, ответил:
— Церковь использовала особые методы консервации, так что бумага выглядит так, будто ее изготовили всего несколько лет назад. Да и в любом случае мы стараемся выполнять все просьбы наших гостей, хотя для этого может потребоваться сменить обстановку, одежду и пройти определенные процедуры.
Вы можете полистать его, но недолго и аккуратно.
Глаза Одри засияли так ярко, что от них было невозможно отвести взгляд.
Поблагодарив, она вместе с виконтом Глейнтом и другими любителями мистики осторожно открыла витрину и начала перелистывать страницы.
Одри изо всех сил старалась запомнить символы, но они были слишком сложными, и за короткое время она смогла удержать в памяти лишь немного.
«Всего удалось запомнить примерно две страницы… Интересно, можно ли сделать копию…» — мысленно вздохнув, она уступила место другим.
Так, переходя из зала в зал, она просила разрешения рассмотреть тот или иной экспонат, и ей почти всегда шли навстречу. Через некоторое время, не спеша, молодежь добралась до воссозданного кабинета.
Одри продолжала вести себя так же, как и раньше, задавая вопросы и демонстрируя неподдельный интерес.
Когда экскурсовод начал рассказывать о рукописях с идеями, ее глаза загорелись:
— А можно их посмотреть? Мне очень хочется увидеть, как выглядели черновики великого изобретателя, какие идеи он записывал.
— Конечно, прекрасная леди Холл и уважаемый виконт Глейнт. Вы можете изучить их. Более того, если среди вас есть истинные последователи нашей Церкви, вы даже можете запросить копии, — ответил экскурсовод, следуя намеку Макса.
Как поклоняющаяся Богине Вечной Ночи, Одри лишь улыбнулась в ответ, не решаясь сказать что-то лишнее.
В тот же момент она сделала вид, что поправляет волосы, и незаметно сняла сережку с правого уха.
Когда стеклянная витрина над столом была открыта, Одри подошла, положила руку на рукописи и будто случайно вытащила закладку, переворачивая страницу.
Тут же Сьюзи, получившая заранее условленный сигнал, громко залаяла в другом конце зала.
— Гав! Гав! Гав!
Взгляды всех присутствующих устремились на собаку, а Одри тем временем опустила руку и кончиком сережки, словно тонкой иглой, ткнула в закладку, тихо повторяя:
— Король Пиратов. — сначала на древнем гермесе, потом на современном.
Когда острый кончик украшения коснулся поверхности закладки, но прежде, чем он смог ее проткнуть, Одри внезапно почувствовала сильное, но почти неощутимое сопротивление.
«Ненормальная реакция!»
Это ощущение исчезло так же быстро, как появилось, а на закладке осталась лишь крошечная вмятина – будто еще чуть-чуть, и она проткнула бы ее насквозь.
«Она действительно особенная!» — мысленно воскликнула Одри, не решаясь продолжать эксперимент.
Затем она посмотрела на Сьюзи и спокойно приказала личной горничной:
— Энни, отведи Сьюзи в уборную.
— Слушаюсь, мисс. — Энни поспешно увела собаку из зала.
Дзинь!
Пользуясь моментом, Одри уронила сережку на пол и сделала вид, что только сейчас заметила это:
— Ой, я, кажется, обронила сережку…
Другая служанка немедленно подошла, подняла ее и помогла хозяйке надеть украшение.
Этот маленький инцидент быстро забылся, и внимание гостей вновь привлекла рукопись. Когда группа закончила беглый осмотр, «охранник» Макс Ливермор аккуратно вложил закладку обратно и закрыл витрину.
В остальных залах Одри по-прежнему демонстрировала живой интерес, как и раньше, не подавая виду, что что-то произошло.
Только когда она покинула музей и вернулась домой, ей представилась возможность обратиться к Шуту с молитвой и доложить о результатах миссии:
— …Я сделала то, о чем просил ваш последователь, и попробовала слегка повредить закладку… Она… она отреагировала необычным образом.