В выставочном зале, где хранился дневник Рассела, двое членов отряда Разума Машины внезапно услышали легкий щелчок.

Они одновременно повернули головы, устремив взгляд на запечатанный артефакт в стеклянной витрине, напоминающий собранное из кубиков строение.

В уменьшенной модели первого этажа музея мерцала серая точка.

— В ближайшей уборной появился неодушевленный предмет, — уверенно констатировал один из них.

Его напарник слегка расслабился, а затем нахмурился и предположил:

— Опавший листок занесло ветром?

— Возможно, — кивнул первый. — Пусть охрана проверит, когда будет проходить мимо. Капитан велел нам оставаться здесь, что бы ни случилось. Особенно – не уходить поодиночке.

В случае крайней необходимости они могли эвакуироваться вместе с записями Рассела.

— Хорошо, — без возражений согласился напарник.

***

В служебной зоне на втором этаже музея Клейн, подобно парящему призраку, проходил сквозь стены, направляясь к точке прямо над восстановленным кабинетом.

Однако он не спешил, постоянно отслеживая расстояние до «источника сияния» внизу.

Когда прямая линия между ними сократилась примерно до 30 метров, он поднял прозрачную правую руку и беззвучно щелкнул пальцам.

Бах!

В туалете на первом этаже коробок спичек внезапно взорвался с глухим хлопком.

Затем вспыхнуло алое пламя и поглотило бумажные полотенца, висевшее на стене, растения в горшках и деревянную дверь.

Огонь пока не распространился дальше, но выглядел угрожающе.

Охранники, услышавшие звук, сразу же бросились к месту происшествия. В выставочном зале, откуда просматривался весь первый этаж, двое членов Разума Машины тоже заметили огонь в «модели» и инстинктивно рванулись туда – потушить пожар и задержать нарушителя.

Но, сделав пару шагов, они остановились, вспомнив указание капитана:

«Что бы ни случилось, не покидать этот зал и не оставлять записи Рассела!»

Они переглянулись, настороженно посмотрели на входы в зал и приготовили специальное оружие.

Будучи выходцами из Церкви Бога Пара и Машин, они никогда не испытывали недостатка в снаряжении.

***

Тем временем Макс Ливермор, патрулировавший различные коридоры и вестибюли первого этажа с фонарем в руке, тоже заметил неладное. Не раздумывая ни секунды, он бросился к залу с записями Рассела.

Безопасность экспонатов важнее поимки нарушителя!

Более того, по разумению капитана, независимо от намерений нарушителей, они все равно войдут на первый этаж музея, тем самым попав под действие запечатанного артефакта, который находился подле книги.

Без помощи извне лазутчик окажется в ловушке!

И даже с помощниками потребуется время, чтобы нейтрализовать эффект.

— Только ступи на музейный пол, и ты станешь моей добычей! — пробормотал Макс, пробираясь через залы, пока не увидел своих товарищей.

А в это время Клейн на втором этаже, следуя плану, проник сквозь стены и оказался прямо над воссозданным кабинетом.

Он не спешил. Вместо этого призрак-воришка внимательно оглядел окрестности внизу.

Каменный пол был слишком толстым и он не мог сквозь него разглядеть ауры и эмоции людей под ним, поэтому он распахнул руки, и «нырнул» в пол. Его призрачный силуэт медленно растворился на поверхности каменных плит.

***

На потолке первого этажа, украшенном массивной хрустальной люстрой, внезапно проступило едва различимое человеческое лицо.

Человеческое лицо это деловито озиралось по сторонам, осматривая окрестности и углы выставочного зала.

«Все чисто…» — мысленно пробормотал Клейн, после чего просочился сквозь потолок и плавно опустился у стеклянной витрины с письменным столом Рассела.

Он бегло осмотрелся и, не колеблясь, протянул обе руки – к закладке среди черновиков и к той, на которой было что-то наподобие детского рисунка.

Такой маневр должен был сбить с толку возможных следователей: если бы он взял только одну закладку, это могло бы навести на след Справедливости.

Под действием медного свистка Азика его дух хотя и замедлился, но уверенно проник сквозь стекло и «втянул» в себя обе закладки.

Закончив, Клейн решил, что их, возможно, не хватит.

Он снова протянул руки уже к другим закладкам.

— Уа! Уа! Уа!

В зале раздался пронзительный плач младенца – словно доносящийся из далекого-далекого места.

Тело Клейна резко застыло, будто в воде, мгновенно превратившейся в лед.

Даже в духовной форме он оказался скован!

— Уа! Уа! Уа!

Вместе с младенческим плачем, пространство вокруг покрылось тонкими черными трещинами, которые скопились вокруг призрака-воришки, словно железные прутья клетки.

Одна из трещин раскрылась, обнажив глаз с кровавыми прожилками, в зрачке которого копошились белые черви.

Один, два, три… Трещины раскрывались одна за другой, и в каждой возникал такой же жуткий глаз. Они смотрели на Клейна холодно и бесстрастно.

Казалось, с их появлением все пространство вокруг застыло. Даже дух не мог больше хоть сколько-нибудь пошевелиться.

Клейн потерял связь с духовным миром и перестал видеть прозрачные силуэты и мерцающие потоки знаний.

— Почему ты берешь только закладки? — раздался мягкий, но бесстрастный женский голос.

Клейн, все еще скованный, видел перед собой только высокий двухъярусный книжный шкаф, почти касающийся потолка.

На самой верхней ступеньке лестницы он заметил сидящую в темноте фигуру.

Ее ноги в черных сапогах висели в воздухе, слегка постукивая по дереву.

«Я вообще не почувствовал ее присутствия… Это кто-то из Разума Машины? Нет, скорее, представитель высшей Последовательности?» — Клейн хранил молчание и лишь наискось щурился.

— Почему ты берешь только закладки? Откуда ты знаешь, что нужно взять именно их? — голос прозвучал снова, на этот раз строже, а налитые кровью глаза вокруг начали расширяться, грозя заполнить все пространство.

Но прежде, чем она закончила, Клейн вдруг широко улыбнулся – его раскрашенное как у клоуна лицо исказилось в гримасе.

И тут его прозрачная фигура внезапно исчезла без следа!

Ни медного свистка, ни двух закладок – ничего не осталось!

***

Над серым туманом, в величественном древнем дворце, Клейн материализовался во главе длинного бронзового стола.

Откинувшись на спинку стула, он тихо усмехнулся:

— К счастью, я был к этому готов.

Его духовная форма не была следствием его собственных потусторонних способностей и не являлась результатом преобразования плоти в дух. Это был продукт ритуала – он сам вызвал себя и сам же откликнулся на призыв.

Сила этого ритуала исходила из таинственного пространства над серым туманом, из его уникальной природы!

Следовательно, ему даже не нужно было думать о побеге. Ему достаточно было прервать вызов, чтобы вернуться сюда, а затем в мгновение ока перенестись обратно в свое физическое тело в реальном мире!

Поскольку пространство над серым туманом было способно блокировать силу таких божеств, как Вечно Пылающее Солнце и Истинный Творец, Клейн был уверен: пока какой-нибудь Бог не вмешается, ритуал можно будет прервать беспрепятственно!

Пока его духовную форму не убьют мгновенно или не лишат сознания, у него будут все шансы сбежать!

Именно поэтому он не хотел «путешествовать» в духовной форме слишком долго – это увеличивало риски.

***

Бледный и тусклый свет багровой луны проникал через окно, освещая женщину, сидящую наверху лестницы между книжными полками. Она молча смотрела на стол, на то место, где только что был Клейн. Вокруг больше не было детского плача и бесчисленных глаз.

Неизвестно сколько времени прошло, когда лестница внезапно опустела, будто там никто и не появлялся.

***

В зале с дневником Рассела Макс Ливермор приказал двум своим подчиненным:

— Оставайтесь и охраняйте это место, а я поищу того, кто проник в музей. Он все еще должен быть где-то на первом этаже, в ловушке артефакта!

Говоря это, он взглянул на артефакт, на модель первого этажа музея, пытаясь найти красную точку, обозначающую злоумышленника, чтобы быстро определить его местоположение.

Но сколько бы он ни смотрел, сколько бы ни считал, что-то было не так.

Количество людей не увеличилось!

— Что за… — капитан команды Разума Машины застыл на месте как вкопанный.

***

Королевский проспект, дом 18, кладовая богатого торговца.

В глазах Клейна вновь появился блеск, а уголки губ медленно поползли вверх.

Закладку и медный свисток Азика он оставил над серым туманом, чтобы сэкономить время и сразу вернуться в свое тело.

Погасив свечи и завершив ритуал, Клейн привел место в порядок, используя специально приготовленный раствор, чтобы нейтрализовать запах Порошка Святой Ночи и эфирных масел, использованных в ритуале.

Закончив, он развеял духовную стену, позволив внезапному порыву ветра уничтожить оставшиеся следы.

Затем он достал Универсальный ключ, намереваясь пройти через несколько домов, чтобы вдали сесть в наемный экипаж.

Определив направление тростью, чтобы не заблудиться и не вернуться к Королевскому музею или случайно не попасть в какую-нибудь церковь, Клейн быстро двинулся вперед, используя Универсальный ключ, чтобы открывать двери и стены.

Пройдя таким образом некоторое расстояние по прямой, он вдруг перестал понимать, где именно находится.

«Хм… Еще два дома, и я выйду. Если окажусь не на Королевском проспекте, найду кэб или… может, проведу гадание? А по возвращении домой сразу займусь изучением Богохульной Карты!»

Приняв решение, он приложил старинный латунный ключ к очередной стене и повернул.

Пространство исказилось, и он оказался в соседнем доме.

И в этот момент его нос уловил резкий запах крови.

«Кровь!?» — Клейн нахмурился. Он поднял взгляд и увидел перед собой гостиную, в которой лежала женщина.

Ее лицо искажала гримаса боли, а в животе зияла огромная рана – внутренности отсутствовали.

В тот же момент Клейн услышал хриплый звук:

— Ххх… ххх…

---

---