*

Мужчина взял Юлли из рук Сехона.

— Кто это?..

Юлли отнеслась к незнакомцу с опаской, но вскоре позволила взять себя на руки. Пятнадцатилетний школьник — плохая замена взрослому, так что для девочки это было куда удобнее.

Конечно, больше всего её успокаивало то, что теперь вокруг хоть что-то видно. Из кармана мужчины струился слабый оранжевый свет, даривший чувство безопасности и Сехону, и Юлли.

Успокоившись, Юлли вскоре заснула. Если раньше она плакала до полного изнеможения, вырубаясь без сил, то теперь её сон казался тихим и безмятежным.

Сехон с любопытством посмотрел на Юлли, спящую на руках у мужчины.

Как бы то ни было, Юлли росла ребёнком исключительно чувствительным и чужих рук не выносила. Достаточно сказать, что нянек они сменяли уже раз двести.

Поэтому, стоило матери Юлли отлучиться по срочным делам, как она тут же начинала извиняться перед матерью Сехона.

— Прости, Ёнъын. Наша Юлли та-а-ак чувствительна. Но тебя она просто обожает.

Вспомнив об этом, Сехон усмехнулся. Знает ли мать Юлли, что её «исключительно чувствительная» дочь провалилась в подземелье? Должно быть, с ума сходит от тревоги.

А мой отец...

Сехон покачал головой, прогоняя дурные мысли. Он вздохнул и размял кулаками затекшие плечи: всё-таки тащить Юлли на себе через кромешную тьму было тяжело.

— Дядя, вы... ну, сотрудник Управления по борьбе со стихийными бедствиями?

—...Дядя... — пробормотал мужчина.

Мужчина как-то многозначительно повторил слова Сехона, отчего тот вздрогнул.

— Ой, если не дядя, то... эм, дяденька?

—...Нет, всё верно, я дядя.

—...Вы можете не говорить со мной на «вы.».. я ведь всего лишь школьник.

Сехону было неловко от того, что мужчина продолжал обращаться к нему на вы, но тот лишь покачал головой и перевёл тему.

— Под сотрудником службы спасения вы имеете в виду сотрудника Управления по борьбе со стихийными бедствиями?

— Да... наверное.

Неужели он действительно пришёл спасти их? Сехон с надеждой посмотрел на мужчину.

Однако мужчина покачал головой. Сехон немного расстроился.

— Мне жаль.

Заметив разочарование Сехона, мужчина извинился. Сехон тут же спохватился и замахал руками.

— Ой, вам не за что извиняться, дядя!

—...

— Значит, вы тоже здесь блуждали?

— Вроде того.

Мужчина мягко улыбнулся.

В этот момент в кармане мужчины что-то зашевелилось. Точнее, задвигался сам источник света, из-за чего все тени вокруг заплясали.

Естественно, взгляд Сехона тут же устремился туда.

Мужчина мягко приструнил шевелящийся источник света: «Сиди смирно.»

Приструнил?.. Сехон невольно округлил глаза.

И тут из кармана мужчины высунулась маленькая голова.

— Пияк!

Это была птица, сотканная из пламени. Сехон сильно удивился.

— Э-это...

— Не бойся, это не монстр.

Мужчина поспешно взял птицу в руки, словно оберегая Сехона от возможного вреда.

Однако птица совершенно не желала подчиняться. Пламенная пташка склонила голову набок, раздулась и выскользнула из рук мужчины. Только что она была с ладонь величиной, а в мгновение ока выросла до размеров гуся.

Глаза Сехона округлились.

— Ого.

—...Ого? — переспросил мужчина.

— Какая необычная...

Огненная птица пару раз мотнула головой и уставилась на Сехона. В её чёрных, сияющих посреди пламени оливковых глазах читалось странное дружелюбие.

Осторожно приблизившись, огненная птица сделала круг вокруг Сехона, а затем легонько ткнула клювом в его грязный рукав.

— Привет?..

Сехон неуверенно поздоровался, но руку протянул. Движение вышло настолько естественным, что мужчина, уже испугавшийся за мальчика и попытавшийся его остановить, сам растерялся: Сехон улыбнулся и спокойно погладил огненную птицу.

Если подумать, это было естественно. В то время мальчик ещё не боялся огня.

Взрослый Сехон мысленно цокнул языком. А юный Сехон, пусть и с легкой робостью, прижал Пияка к груди. Пияк, превратившийся в сгусток пламени и ставший совсем невесомым, радостно зачирикал в его руках.

Мальчик потискал огненную птицу, а затем поднял взгляд на мужчину.

— А разве монстров могут приручать не только сотрудники службы спасения?

— А, ну... я попал в подземелье, и этот малыш как-то сам ко мне привязался.

В словах «как-то сам» крылась целая история, но, строго говоря, это не было ложью.

Сехон невольно почесал щёку, пытаясь восстановить в памяти те события.

Сотрудники Управления по борьбе со стихийными бедствиями... Если подумать, Управление как раз тогда и формировалось. До этого понятия охотника толком не существовало, и корейские СМИ какое-то время величали их просто «людьми со сверхспособностями.»

— Ого, как здорово. Значит, он вас защищает, дядя?

—...Получается, так.

Странное чувство — встретить самого себя в детстве.

Пусть это и был параллельный мир, Сехону было искренне жаль этого ребёнка, который дружелюбно улыбался и называл его «дядей.»

Мальчик засыпал его вопросами осторожно, словно боясь сказать лишнего, но при этом явно смущаясь того, что Сехон неизменно обращался к нему на вы. Впрочем, неудивительно: в его возрасте встретить взрослого, который бы так уважительно с тобой разговаривал — огромная редкость.

Но дело было не только в этом. В поведении мальчика сквозила какая-то странная зажатость.

Неужели он так сильно напуган тем, что оказался заперт в подземелье? Нет, его состояние нельзя было объяснить одним лишь страхом.

Сехон перевёл разговор на другую тему.

— Ты случайно не зна... ешь, сколько времени прошло с тех пор, как вы здесь застряли?

Он хотел спросить официально, но, попытавшись смягчить тон, запнулся. Сехон едва не прикусил язык от собственной неловкости.

Глядя на него, мальчик тихонько прыснул, а затем посмотрел на свои часы и ответил:

— Кажется, около трёх дней.

Сехон помнил эти часы. Ведь тогда он изо всех сил щурился в темноте, пытаясь разглядеть циферблат, и проверял время даже во время бегства от огненных монстров.

Он прекрасно знал, какими мучительными были попытки вести счёт времени в этом подземелье.

Сехон нахмурился, чувствуя глубокую жалость к мальчику.

Сам же мальчик, откусывая протеиновый батончик, который дал ему Сехон, выглядел на удивление беззаботным.

«А может, он просто притворяется.»

— Вкус какой-то странный...

— Испортился? Тогда не ешь.

— Да нет, просто написано, что шоколадный, а на вкус не очень... Он американский? Впервые такой вижу. Но почему тогда на нём написано по-корейски?

«Потому что эта штука появится только через двадцать лет» — конечно, ответить так он не мог.

Пока Сехон лихорадочно соображал, что ответить, мальчик без тени сомнений умял весь протеиновый батончик. Юлли тоже на миг проснулась, слопала свой батончик и снова крепко заснула.

— Вы провалились в подземелье только вдвоём?

— Нет, с нами ещё мама.

—...

— Она сказала, что здесь слишком темно и опасно, и велела нам подождать её тут...

Продолжение можно было не слушать. Сехон и так прекрасно знал, что произойдёт дальше.

В конце концов мальчик, не выдержав ожидания, отправится на поиски матери. Ведь измученная непрерывным плачем Юлли ослабнет до такой степени, что потеряет сознание — вполне закономерный итог долгих дней в кромешной темноте и голоде.

Не в силах больше смотреть на то, как девочка на его руках бьётся в жару и перестает реагировать на любые попытки её растолкать, мальчик решится действовать.

И вскоре после того, как он начнёт пробираться на ощупь сквозь тьму, подземелье содрогнётся. Ведь именно так и происходит прорыв подземелья.

Пока испещрённое трещинами подземелье рушилось и перестраивалось, наружу хлынули огненные монстры. Все они были слабыми, так что от них удавалось уворачиваться, а их пламя даже служило источником света, но беда заключалась в другом: и мальчик, и его мать выбились из сил.

Когда мальчик наконец отыскал мать в лабиринтах подземелья, она уже была при смерти.

Мальчик не знал, что делать. Он мог лишь беспомощно стоять и смотреть, как его мать умирает. А после её смерти он ещё долго оставался заперт наедине с бездыханным телом.

Мальчик не знал, сколько времени прошло, прежде чем прибыл спасший его охотник. Тот человек, увидев мальчика, горько разрыдался.

— Прости, мне так жаль. Прости, что я не справился...

Сехон плохо помнил лицо человека, который говорил эти слова.

«Это...»

Сехон вздрогнул. С давних пор он не доверял своим воспоминаниям, искажённым пребыванием в подземелье. Он ни в чём не мог быть уверен до конца.

Возможно, он пришёл сюда именно для того, чтобы во всём разобраться.

Он молча посмотрел на мальчика и поднялся на ноги.

— Я пойду поищу маму Сехона.

Слышать собственное имя из уст другого человека было странно. Мальчик испуганно вцепился в него.

— Что? Нет, дядя, не уходи...

Но мальчик осёкся на полуслове. Очевидно, беспокойство за мать пересилило желание положиться на взрослого, которого он только что встретил.

У Сехона защемило где-то в груди.

*

—...Человек...

Увидев Хару, женщина приоткрыла рот. За три с лишним дня блужданий по подземелью она исхудала, осунулась, а её одежда превратилась в лохмотья. Из глаз градом хлынули слёзы.

— Ох, боже мой! — Хара поспешно подхватила её под руки.

— Вы в порядке?

— Да, да. Всё... всё хорошо... Ах...

Опираясь на Хару, женщина вытерла слёзы. Она сильно хромала — видимо, подвернула ногу, — а всё её тело покрывали ожоги.

Искренне пожалев её, Хара поспешно извлекла из-за пазухи зелье восстановления и полила им ожоги женщины. И пусть на обычных людей оно действовало слабее, это всё равно было превосходное средство.

Почувствовав, как боль мгновенно утихает, женщина широко раскрыла глаза.

— Вы... вы пришли спасти нас?..

— Да, именно!

— Вас прислал отец моих детей? Вы из государственного ведомства?

Женщина взволнованно засыпала её вопросами. Хара весело рассмеялась.

— Я Кан Хара, специальный сотрудник по обеспечению безопасности Сеульского управления по борьбе со стихийными бедствиями! Не беспокойтесь!

Лицо женщины выразило крайнее изумление, но уже совсем по другой причине.