«Эй, Киритани-сенсей!»

Это был будний вечер после уроков.

Мои родители были на работе, а я по какой-то причине сидел в своей комнате и играл с Киритани-сенсеем.

«Хмм? Что не так?»

«Сенсей, разве ты не слишком хорош!?»

Я сказал Киритани-сенсею, сидевшему на моей кровати и игравшему.

Игра называлась «Zomabrawl», довольно популярный сейчас файтинг. Простая, но весёлая, в ней победителем становился тот, кто мог выбить противника с поля.

А я играл против Киритани-сенсея и, к моему удивлению, проиграл десять игр подряд.

Это была одна из моих любимых игр, не считая конечно «королевских битв»… Как любитель сидеть дома, я был шокирован.

«Ну, я только начал играть».

«Нет-нет, это определённо больше, чем немного!»

Я проиграл все десять матчей Киритани-сенсею.

«Итак, Киритани-сенсей сегодня снова будет играть?»

С момента своего первого визита, Киритани-сенсей всегда приходил ко мне домой, когда позволял график.

…Как он мне сказал в первый раз, он не будет заставлять меня ходить в школу.

Наоборот, он приходил ко мне домой, и мы вместе играли в игры и обсуждали рекомендации на YouTube.

«Ну, на сегодня я, пожалуй всё.»

«Ты всегда так говоришь».

Когда я указал на это, Киритани-сенсей усмехнулся. Другие могли бы задаться вопросом, чем он вообще занимается, хоть и является учителем… но я имел представление о том, что он пытался сделать.

«Уже поздно. Мне пора домой».

Киритани-сенсей проверил время на телефоне и встал с сумкой в руке.

После этого, я провёл его к входной двери.

«Посмотрим, смогу ли я вернуться через два дня».

«Да, я понял…»

Как я и думал, Киритани-сенсей, вероятно, снова придёт.

Когда мы разговаривали, я видео, что он тщательно подбирал слова, чтобы не обидеть меня.

Я думаю, он действительно пытался мне помочь, в отличие от моих прошлых учителей.

Если это так — разве я не должен был как-то отреагировать?

Я подумал про себя, глядя в спину Киритани-сенсея, когда он положил руку на дверную ручку.

«Сенсей, подождите минутку».

Я остановил Киритани-сенсея, когда он пытался выйти на улицу.

Он посмотрел на меня с озадаченным выражением лица.

Затеи я начал рассказывать ему историю, которую он, вероятно, хотел услышать.

«На самом деле я не ходил в школу ещё со средних классов».

«! Почему так внезапно заговорил об этом?»

«Это не внезапно Сенсей, должно быть, ждал этого. Я должен рассказать почему перестал ходить в школу».

Мы играли в игры и беззаботно разговаривали, но Киритани-сенсей никогда не совал нос в мои дела. Как и я никогда не рассказывал о себе».

…Но я знал.

Вероятно, он ждал, когда я расскажу о себе.

«Это так. Я был столько раз у тебя дома, так что ты мог догадаться».

«Ну, это было очевидно».

Он был хорошим учителем, так как не стоял на своём и не мучал вопросами.

Именно из-за его действий я и решил рассказать свою историю.

«Я хочу поговорить с тобой о том, как докатился до такого…»

«Я внимательно слушаю».

Киритани-сенсей разулся и снова вошёл в дверной проём.

Затем мы пошли в гостиную, чтобы поговорить.

После того, как мы оба зашли, я рассказал ему о причине, по которой перестал ходить в школу.

О том, что я признался в любви своей подруге детства Рури, и о том, что она нравилась моему лучшему другу Тойе.

И из-за этого надо мной издевались в школе.

Дело было в том, что Тойя всегда меня ненавидел. И то, что Рури могола использовать меня, чтобы быть с Тойей ещё с тех самых пор.

Я рассказал обо всё, что произошло, когда учился в третьем классе средней школы.

«…Я понимаю».

Выслушав мою историю, Киритани-сенсей больше ничего не пробормотал.

Причина, по которой он не сказал чего-то вроде «Мне так жаль, что тебе пришлось нелегко» или «Должно быть, тебе было тяжело», вероятнее всего, заключалась в том, что я сам виноват в том, что перестал ходить в школу.

Я признался в чувствах возлюбленной своего лучшего друга.

«Я знаю, что это в основном моя вина».

И всё же я был шокирован тем, что Тойя, который был со мной всё время, никогда меня не любил, и что Рури могла воспользоваться мой.

Так что, хоть и эгоистично, но я всё ещё испытываю некоторое чувство ненависти к ним обоим.

…Но я всё ещё хочу быть другом Тойи, а чувства к Рури никуда не исчезли.

Я ненавидел себя за это…

«И я больше не знаю, что делать».

Я пробормотал тихим голосом, звучавшим так, словно собирался сразу же исчезнуть после того, как я заговорил.

В отличии от тех времён, на этот раз слова я смог подбирать намного быстрее.

«Я не думаю, что можно прожить, не совершив ошибок».

Киритани-сенсей продолжал спокойным тоном.

«Но, если прожить всю жизнь, не совершив ни одной ошибки, значит ли это, что ты ни с кем не ссорился и не врал. Как думаешь, есть ли такой человек?»

«…Нет».

Когда я ответил, Киритани-сенсей тепло улыбнулся: «Вот видишь?»

«Я думаю, что каждый живущий время от времени совершает ошибки».

И именно поэтому я и признался в любви возлюбленной Тойи.

И то, почему я ненавижу и Тойю, и Рури.

И я всё ещё хочу быть другом Тойи, как и быть с Рури.

«Хоть это и неправильно, я не хочу, чтобы ты ненавидел себя за это».

В конце нашего разговора, Киритани-сенсей сказал мне это мягким тоном.

«Но ведь…»

Я не мог не ненавидеть себя.

Даже после разговора с Киритани-сенсеем.

Он, увидев меня в таком состоянии, внезапно заговорил.

«Когда я впервые разговаривал с тобой, Кенджи-кун, я сказал, что помогу тебе понять, что же значит быть собой».

Действительно, он это и вправду говорил.

В этот момент важно иметь возможность делать то, что хочешь, и жить так, как ты хочешь… Но, когда я ответил, что на самом деле не знаю, что значит быть собой, он сказал, что будет работать со мной.

«Я думаю, чтобы быть собой, нужно прежде всего нравиться самому себе».

«Нравиться себе…»

«Да, именно так. Если ты не нравишься сам себе, то не думаю, что сможешь быть собой».

Я думаю, что сказанное Киритани-сенсеем, было правдой.

Мне было трудно ненавидеть себя. Это было больно.

Но с тех пор, как всё случилось, что бы я ни делал и как бы мне ни было весело, где-то в глубине души, меня сжирало чувство вины перед Тойей и Рури, отчего я даже не могу смеяться от всего сердца.

«Как я могу нравиться себе в таком состоянии?»

Я обнаружил, что начинаю жалостливо просить о помощи.

И после того, как сказал это, я подумал о том, что действительно беспомощен.

Но Киритани-сенсей не отмахнулся от меня с разочарованием и не бросил; он серьёзно обдумал мои переживания, и сказал:

«Может быть, тебе стоит принять совершённую ошибку».

«Принять…?»

Я был немного озадачен, не понимая смысла слов Киритани-сенсея.

Возможно, почувствовав это, он осторожно объяснил.

«Принятие означает, что ты признаешь то, что сделал что-то неправильно».

Я признался девушке, которая нравилась Тойе.

Я ненавидел и Тойю, и Рури.

Я всё ещё хотел быть другом Тойи.

Я всё ещё люблю Рури.

Я должен признаться себе в том, что совершил множество ошибок.

«Кенджи-кун, совершивший ошибки, всё равно останется всё тем же Кенджи-куном. Так что тебе придётся задуматься об это, но нет нужды отрицать».

«Нет нужды отрицать…»

Я понял, что пытался донести Киритани-сенсей.

Но извините, сенсей, но я…

«Я думаю, это скажет намного больше, чем простые разговоры».

Пока я не знал, что сказать, Киритани-сенсей достал что-то из своей деловой сумки.

Затем, он протянул мне это.

«…Билет в кино?»

«Да, он самый. Билет на голливудский фильм».

«Голливудский фильм?»

«А почему именно в этот момент?» — задался я вопросом.

«Если увидишь это, то возможно полюбишь себя».

«П-правда…?»

Когда я просил, Киритани-сенсей кивнул. На его лице виднелась уверенность.

«Хорошо».

Я ответил и взял билет.

«А, но Кенджи, я не знаю, сможешь ли ты пойти сейчас в кино один. Хочешь пойти со мной?»

«Нет, я и один могу пойти. Хоть и затворничаю, но это не значит полную невозможность выйти на улицу».

«Понятно. Твой уровень абстиненции примерно такой же, как и у меня в старшей школе».

«Погоды мне это не делает…»

«Ну сам посмотри, мы хоть и так похожи, но я играю намного лучше тебя».

«Это худшее, что можно сказать геймеру-домоседу! Но ничего, в следующий раз я выиграю, обещаю».

Я сказал это, полный энтузиазма, и Киритани-сенсей усмехнулся.

«Я рассказал тебе всё что хотел, так что мне пора идти».

«О-ох. Эм… Спасибо, сенсей».

«Я учитель, так что всё нормально».

Киритани-сенсей сказал это так, словно это было действительно само собой разумеющимся. Он был удивительным человеком, честно говоря.

Он подошёл к входной двери, надел обувь и взялся за дверную ручку.

«Я хотел бы вернуться после того, как Кенджи-кун посмотрит этот фильм, так что приеду примерно через неделю».

«Понял. К тому времени я обязательно посмотрю фильм».

Киритани-сенсей кивнул в ответ на моим слова, затем открыл дверь и вышел.

«Какой добрый учитель…»

Я думал так всем сердцем, с того самого момента, как мы встретились, и до сегодняшнего дня.

Киритани-сенсей был, безусловно, лучшим учителем, которого я когда-либо встречал.

«…Но о чём этот фильм?»

Я посмотрел на билет в кино.

Киритани-сенсей сказал, что если я посмотрю этот фильм, то, возможно, смогу понравиться самому себе. Даже после прочтения названия и описания, он всё равно выглядел обычным, но мне было интересно что же это…

«…Пожалуйста».

Я пробормотал и сжал билет ещё крепче, предвкушая.