Это было ровно через неделю после его последнего визита и через три дня после того, как я посмотрел тот фильм.

Как и обещал, Киритани-сенсей пришёл ко мне в гости. А оба моих родителя были на работе.

«Кенджи-кун, извиняюсь за то, что с ходу спрашиваю, но ты же ходил в кино?» — внезапно спросил Киритани-сенсей, когда мы оба сели на диван в гостиной.

«Я посмотрел. Был вполне нормальным».

Киритани-сенсей вздохнул с облегчением и отпил горячего чая, который я для него приготовил.

«…Есть успехи?»

«Прежде чем мы поговорим об этом… Сенсей, могу ли я спросить кое-что?»

«? Да, конечно, что такое?»

Я рассказал ему о том, что заметил в фильме и в брошюре.

«Японская актриса Нанасэ Рена, случаем не была тем человеком, который изменил твою жизнь?»

Услышав мой вопрос, Киритани-сенсей выглядел немного удивлённым.

Но затем он застенчиво улыбнулся.

«Так ты уже понял».

«Я знал это».

Нанасэ-сан говорила в интервью, что она прожила свою жизнь такой, какая она есть, не подвирая самой себе.

С другой стороны, он сам сказал мне, что девушка, изменившая жизнь, также оставалась собой.

Кроме того, Киритани-сенсей с радостью сообщил мне о том, что некто, изменивший его самого, теперь голливудская актриса, коей тоже является Нанасэ-сан. Это почти подтверждает, что она и девушка, изменившая его, были одним и тем же человеком.

«Значит, посмотрев фильм, в котором играет Нанасэ-сан… ты думал, что я себе понравлюсь, увидев её игру, да?»

«Верно. Нанасэ больше всего похожа на себя, когда играет, и в таком виде она мне нравится больше всего».

Он подумал, что, увидев игру Нанасэ-сан, то понравлюсь самому себе.

«Честно говоря, я не думаю, что её игра заставит меня полюбить себя».

«…Я понимаю».

Лицо Киритани-сенсея выразило некоторое разочарование.

Но в моей истории было ещё кое-что.

«Но знаете, сенсей, узнав про Нанасэ-сан, я решил перестать ненавидеть себя».

Это я признался девушке, нравившейся Тойе.

Я ненавидел Тойю, Рури и себя.

Я всё ещё хотел быть их друзьями.

У меня до сих пор были чувства к Рури.

Я ненавидел себя за это, но увидев Нанасэ, я подумал: «Буду ненавидеть себя всегда».

Я думал, что если продолжу ненавидеть себя, то избегу всего.

Поэтому я перестаю ненавидеть себя и принимаю всё.

Признаю то, что я жалок, слаб и полон ошибок.

Я так и думал…

«Кенджи-кун…?»

Увидев, что я внезапно замолчал, Киритани-сенсей обеспокоенно окликнул меня.

Но я не мог говорить, и после нескольких минут молчания, я всё-таки открыл рот.

«Киритани-сенсей, я действительно поступаю правильно?» — спросил я неловко слабым голосом.

Если бы я мог перестать ненавидеть себя, если бы я мог признать свою неправоту, я бы наверняка смог двигаться вперёд из того положения, в котором сейчас нахожусь.

Но в то же время, если бы я признал всё, я бы почувствовал, что прощаю себя за то, что совершил.

Эти мысли мешали мне принять решение.

«Не волнуйся. Кенджи-кун не тот человек, который позволит своим действиям остаться безнаказанными ради собственной выгоды».

Когда я ему всё рассказал, Киритани-сенсей мягко ответил именно этим.

«…Ты не знаешь».

«Знаю».

Киритани-сенсей ответил мне без каких-либо колебаний.

Затем он продолжил свой рассказ.

«Я ходил к тебе домой вот так и долго разговаривал с тобой. И всё ещё не веришь мне, да?»

Киритани-сенсей спросил уверенным тоном.

Обычно я бы не поверил ничему, что кто-либо говорит.

Вот насколько я был не уверен в своём решении.

Но если так говорил тот, кто столько всего для меня сделал…

«…Я верю тебе».

Я ответил, стараясь донести мысль изо всех сил.

«Тогда можешь быть уверен, Кенджи-кун, что теперь ты можешь признать, что ты тот, кто ты есть».

Я не стал ему отвечать, а лишь кивнул головой.

И в этот самый момент, я перестал ненавидеть себя.

Я признал, что я жалок, слаб и полон ошибок.

Мне как-то стало немного легче.

Возможно, это означало то, что я продвинулся вперёд больше, чем раньше.

«Кроме того, Кенджи-кун, я буду рад, если начнёшь понемногу любить себя».

«Эмм… Я постараюсь».

Я не могу прямо сейчас… но когда разберусь с беспорядком в своей голове, тогда, наверное, смогу понравиться себе.

«Да. Прямо сейчас, даже просто услышав это, ты сделал меня счастливее».

Киритани-сенсей облегчённо рассмеялся. Он был так обеспокоен моим состоянием.

«Кенджи-кун, теперь, раз уж ты признал всё, что тогда хочешь делать дальше?»

«Ну… я пока не знаю, как мне жить, оставаясь собой… но сейчас я собираюсь прекратить свой нынешний пагубный образ жизни».

Киритани-сенсей сказал мне, что я должен жить так, как есть, даже будучи затворником, но в моём случае я думал, что для того такой жизни, по крайней мере, не стоит засиживаться дома.

—Когда я высказал свои мысли Киритани-сенсею.

«Я думаю, это очень хорошее решение!»

Он был очень счастлив. Я тоже был рад этому, и в то же время испытал облегчение.

«Тогда, Кенджи-кун, ты собираешься перестать затворничать, да?»

«Да. Но я ещё не решил, буду ли ходить в школу или нет».

Мне бы хотелось выходить на улицу, так что даже если бы это была подработка, то всё было бы совершенно нормально.

В любом случае, я хотел изменить свою текущую жизнь. Пусть даже и немного, но продвинуться вперёд.

«Я правда рад. Кенджи-кун стал позитивнее».

«Если бы Кенджи-кун ничего не почувствовал, увидев игру Нанасэ, то меня бы уволили», — продолжил Киритани-сенсей.

«Если бы Киритани-сенсея уволили, то и остальных тоже следовало бы».

«Ты преувеличиваешь».

«Неправда. Киритани-сенсей — хороший учитель».

Я сказал, и он смущённо почесал затылок.

Я не льстил ему или что-то в этом роде. Я действительно считаю его хорошим учителем, и я был ему благодарен.

Но у меня всё ещё оставался один вопрос к нему.

«Эй, Киритани-сенсей, почему ты так заботишься обо мне?»

«Это потому, что я учитель, а ты ученик. Зачем учителю причина, чтобы помочь ученику?»

«Может ты и думаешь иначе… но мне кажется, что у Киритани-сенсея всё же есть причины».

Киритани-сенсей действительно был добрым, поэтому он, возможно, заботился обо мне с чувством обычной помощи ученику.

…Но он всегда приходил ко мне домой, когда у него было свободное время, терпеливо вовлекал меня в разговор, не навязываясь, и даже приложил усилия, чтобы подарить мне билет на фильм, в котором играла Нанасэ-сан.

Как бы ни был добр Киритани-сенсей, было немного странно, что он зашёл так далеко с простым учеником.

«Ну… я не хотел этого делать, но, может быть, потому что Кенджи-кун сделать что-то, чего я не мог, отчего мне и захотелось помочь ещё больше».

«Что-то, чего не мог сделать Сенсей…?»

Я понятия не имел, что имел в виду Киритани-сенсей, когда сказал это.

Когда я успел сделать то, что не мог сделать он?

«Знаешь, в старшей школе я был влюблён в одного человека».

Я был озадачен, и тут Киритани-сенсей начал медленно говорить.

«Я пытался признаться ей в своих чувствах в день выпускной церемонии. Но я не смог».

«Э… Почему?»

«Потому что у неё была мечта. Очень большая мечта».

Ответив, Киритани-сенсей продолжил.

«Поэтому я думал, что будет лучше поддержать ей мечту, чем рассказать ей о своих чувствах к ней».

Киритани-сенсей выглядел несчастным, вспоминая те дни.

Большая мечта в старшей школе…!

«Человек, который тебе нравился, сенсей, случаем не…»

«Да. Я был влюблён в Нанасэ. И думаю, до сих пор влюблён».

Посреди моих слов, Киритани-сенсей произнёс это несколько смущённо.

«Эмм… А ты когда-нибудь думал навестить её?»

«В США? Я не могу. У меня работа»,

Киритани-сенсей ответил с лёгким смешком.

«Я не хочу беспокоить в самый важный период её жизни, когда она осуществляет мечту и наслаждается».

«Понятно…»

Я искренне уважаю слова Киритани-сенсея.

Остались же люди, думающие так о тех, кого любят.

«Извиняюсь, я немного отвлёкся»

Он извинился и продолжил.

«Я не мог сказать любимому человеку, что я чувствую к нему, но Кенджи-кун смог, не обращая внимания ни на что. Может быть, именно это заставило меня почувствовать себя немного сильнее, чтобы помочь тебе».

«Вот оно что…»

Киритани-сенсей говорил спокойным тоном, а я так просто ответил. …Но, как он только что сказал, моё признание было не очень похвальным.

«Ну, думаю, мне пора домой».

Услышав это, я проверил время на телефоне и увидел, что прошёл уже час с тез пор, как пришёл Киритани-сенсей.

Он собрался уходить и направился к входной двери.

«Удачи завтра».

«О-ох. Эмм… Киритани-сенсей, спасибо».

«Нет проблем, пока».

Я начал думать, как только Киритани-сенсей взялся за дверную ручку.

Теперь, когда я изменился, я был уверен, что он больше не придёт ко мне домой.

Если я решу не ходить в школу, то есть вероятность, что я больше его не увижу.

«Киритани-сенсей!»

Я поймал себя на том, что зову его по имени.

«? В чём дело?»

«Эмм… Сенсей спас мне жизнь».

Если бы не Киритани-сенсей, я бы до сиз пор сидел дома, отвернувшись от реальности, до конца своих дней.

Киритани-сенсей был моим единственным спасителем.

Так что—

«Спасибо за всё!»

Я ещё раз от всего сердца поблагодарил его, чтобы он понял.

«Я рад что встретил тебя, Кенджи-кун».

«Сенсей…»

Слова Киритани-сенсея почти заставили меня пролить слёз. Эти несколько слов действительно тронули моё сердце.

«Увидимся, Кенджи-кун».

«…Сенсей, увидимся позже».

Обменявшись парой слов, Киритани-сенсей открыл дверь и вышел.

Он был действительно хорошим учителем. Я бы хотел увидеть его снова, была бы только возможность.

…Но сначала мне нужно кое-что сделать.

«Мне нужно определиться с планами на будущее».

Мысли о будущем только и делали, что вгоняли меня в депрессию, поэтому я старался не думать об этом.

Но теперь я с волнением думал о будущем.

Всё это благодаря Киритани-сенсею.

Киритани Какеру-сенсей — действительно лучший учитель, который когда-либо был у меня.