Широкое красное даосское одеяние, подобно алому облаку, плыло над лесом Наньпина.

Казалось, движение шло медленно, но скорость на самом деле была огромной.

Вскоре алая ткань замерла перед входом в пещеру. Над ней висела вывеска с тремя размашистыми и строгими иероглифами: Обитель Цинфэн.

Сюаньпинь на мгновение застыла перед надписью, после чего шагнула внутрь.

У входа стояли два стражника с мечами за спиной — даосы Чанмин и Чанжэнь. Однако они словно ослепли и совершенно не заметили, как она прошла мимо.

Сюаньпинь двигалась всё глубже по крутому каменному коридору. Внезапно она остановилась: из многочисленных разрезов на её одеянии ярко вспыхнули бесчисленные зрачки.

Через сложную, будто у мухи, сетку фасеточного зрения Сюаньпинь увидела выбравшегося из скалы Господина Ю.

Тот явно пытался шпионить. Но стоило Сюаньпинь резко зажмурить все свои глаза, как какую-то невидимую силу потащило в её левый рукав, затянуло внутрь и тут же вытолкнуло из правого. Дрожащие линии на теле Господина Ю мгновенно стали куда мягче и спокойнее.

Разделавшись с этой помехой, Сюаньпинь пошла дальше.

Вскоре в кладовой она увидела Ли Хована.

— Да кто он вообще такой?! Он ничтожество! Пустое место! — Рёв Ли Хована сотрясал стены комнаты. Он посмел назвать Даньянцзы «пустым местом».

Снова видя это лицо, Сюаньпинь испытывала странное, одновременно чужое и знакомое чувство. В конце концов, с тех пор, как он сбросил её с Белого Нефрита, прошло уже более двухсот лет.

Картина снова сменилась. Ли Хован уже стоял на коленях.

— Почему?! Почему я уже здесь, а эта хвороба всё никак меня не отпустит?!

Глядя на то, как он отчаянно бьётся о землю, Сюаньпинь не ощутила ни капли жалости. В конце концов, она больше не была Ли Суй. Теперь она — Сюаньпинь из Сытиньцзянь.

Она больше не человек и даже не нечисть. Из-за слишком сильного ассимилирования её мысли и восприятие давно перестали быть одной прямой линией — они превратились в хаотичную россыпь звёзд.

Для обычного человека такой тип мышления — чистейшее безумие, но она освоилась с ним идеально. Как-никак, сейчас в её распоряжении было триста двенадцать голов.

Когда Сюаньпинь снова сконцентрировала внимание, Ли Хован уже находился в обители Аньцы — среди тех грязных монахинь.

Он держал в руках тяжелые золотые чётки и что-то говорил настоятельнице Цзинсинь:

— Мам, возьми, продай их. Погаси наши долги... А если что останется, выкупи назад нашу квартиру. Мне нравился тот жилой комплекс.

Затем он снял с шеи нефритовый подвес и медленно засунул его прямо в складки жира настоятельницы:

— Мам, это тоже забери. Наверное, тоже стоит денег. Пусть я и знаю, что ты — всего лишь галлюцинация, но смотреть, как ты страдаешь у меня на глазах, я не хочу.

Помолчав секунду, Ли Хован будто к чему-то прислушался, а затем со слабой улыбкой сказал:

— Угу, точно. Мам, ты настоящая. Ты не галлюцинация, я просто пошутил.

Услышав это, настоятельница Цзинсинь сложила ладони и протяжно прочла молитву.

И в этот самый момент Ли Хован медленно вытащил руку из складок её жира. В его руке, где ничего не должно было быть, зажатая между пальцев, оказалась обычная пуговица.

Эту сцену увидела Сюаньпинь. И настоятельница тоже её почувствовала.

Это событие будто что-то доказывало, но настоятельница Цзинсинь, помня о трагической судьбе всех Сердец Сущности, лишь мгновение поколебалась, а затем забрала пуговицу и спрятала этот секрет глубоко в складках своего тела.

Сюаньпинь наблюдала за этим издали, не шелохнувшись — словно абсолютно чужой сторонний зритель.

Вновь её глаза под красным одеянием закрылись и открылись — и окружающий мир сменился густыми зарослями камыша.

Стебли камыша не были для неё преградой. В километре от себя она вновь отыскала Ли Хована. С момента событий в обители Аньцы прошло уже много времени.

Она увидела, как окровавленный Ли Хован поднялся на ноги, оторвал голову какому-то человеку и принялся жадно грызть её, словно яблоко.

Белая и красная жижа брызгала из углов его рта, пачкая одежду.

Сюаньпинь знал, что будет дальше. Дальше Ли Хован сожжёт весь этот камышовый луг дотла. Вместе с несколькими сотнями людей из рода Бай.

Все они были роднёй Бай Мяомяо. И именно из-за этого между ними двумя проляжет пропасть, которую они так и не смогут преодолеть до самого конца.

Почувствовав, как воздух вокруг начинает раскаляться, Сюаньпинь заметила, как из её одеяния вырвались чёрные щупальца, искажая всё вокруг.

В её груди снова всплыло какое-то невнятное, забытое чувство:

«Зачем мне мешать этому? Ведь это — лишь часть Катаклизма.

Я не могу остановить приход Катаклизма. Великий Дао содержит пятьдесят элементов, небеса управляют сорока девятью, а человек ищет тот единственный шанс. Если бы не эта переменная, у Белого Нефрита не было бы вообще никаких шансов на победу».

Камышовые заросли в итоге вспыхнули. В отсветах бушующего пламени алое одеяние Сюаньпинь казалось ещё более ярким и насыщенным.

Убедившись, что всё идёт по плану, Сюаньпинь повернулась, чтобы уйти. Но в этот момент из глубины её разума вновь поднялось забытое чувство. Подумав немного, она вспомнила его название: печаль.

«Откуда эта грусть? Всё, что я делаю — это долг Сытиньцзянь!» — твердила она себе. Но как бы она ни успокаивала себя, это ощущение никуда не исчезало.

«Почему? Неужели... я всё ещё дочь Ли Хована? Я скорблю по нему?» — растерялась Сюаньпинь.

Сюаньпинь попыталась отыскать внутри себя прежние чувства, эмоции или душу Ли Суй. Но от Ли Суй не осталось ничего, кроме воспоминаний.

Когда она снова пришла в себя, то обнаружеила, что опять стоит перед Ли Хованом.

В то время Ли Хован ещё даже не был знаком с Сюаньпинь. Впрочем, это не имело значения — прямо сейчас Ли Хован снова погружался в очередную галлюцинацию.

Пшик!

Прямо на глазах у Сюаньпинь Ли Хован вонзил кинжал в собственную левую ладонь.

— Эта боль... Почему она такая настоящая?..

Сюаньпинь смотрела, как Ли Хован метался перед ней. Она хотела избавиться от нахлынувшей печали, но та не отступала — напротив, наблюдая, как он калечит себя, это чувство становилось всё сильнее.

« Неужели я правда Ли Суй?» — Сюаньпинь обернулась и взглянула на маленькую Ли Суй, спрятавшуюся под кроватью. Она окончательно запуталась.

Сюаньпинь подошла к Ли Ховану и внимательно всмотрелась в его лицо. Спустя мгновение она с колебанием протянула руки, тихонько обняла его и прижалась к его груди.

Вдыхая запах крови, исходящий от его красного одеяния, Сюаньпинь почувствовала, как тяжёлое чувство внутри постепенно рассеивается.

Она точно знала, что она — не Ли Суй. Но объяснения этому ощущению у неё не было.

— Это всё неправда... Всё это неправда... — повторял потерянный Ли Хован.

Слушая его шепот, Сюаньпинь вдруг почувствовала облегчение. Она поняла, что ей не нужно ни о чём спорить со своим телом. Она просто тихонько похлопала Ли Хована по спине.

«Наверное, это и есть судьба Сердца Сущности — никогда не знать истины. Ли Хован, раз уж я такое же Сердце Сущности, как и ты, то и мне, пожалуй, не стоит пытаться всё разложить по полочкам».

Кто она — неважно. Важно лишь то, что она — Сытиньцзянь, и то, что ей предстоит сделать.

Заметив, как из-под кровати вылезают несколько чёрных щупалец, Сюаньпинь отстранилась от Ли Хована и взмыла вверх.

Её тело пробило потолок и приняло облик юноши — того самого парня, которого она когда-то раздавила, упав с неба.

Он стоял и смотрел вдаль, где Ли Суй в облике молодой девушки устраивала салют из расплавленного железа.

Погибло слишком много людей. Она хотела устроить этот «железный салют», чтобы хоть как-то порадовать всех вокруг.

Когда искры угасли и Ли Суй опустила руки с потухшим видом, Сюаньпинь подошла к ней:

— Всё-таки не вышло?

— Конечно не вышло. Чтобы сделать людей счастливыми, одного железного салюта мало.

Опечаленная Ли Суй села на корточки возле железного ведра:

— Папа тоже нерадостный. Никто не рад.

— Твой папа? — В голове Сюаньпинь мельком пронёсся образ Ли Хована. Она присела рядом и тихонько счистила застывшие капли железа с её кожи. — У меня есть один способ. Он сможет порадовать и твоего отца, и всех остальных. Вот только... времени уйдёт много.

— Какой способ? Ты кто такой? — Ли Суй с недоумением уставилась на незнакомого юношу.

Сюаньпинь мягко погладила Ли Суй по голове:

— Запомни выбор, который делаешь сейчас. Ты проста, но в тебе крыться огромная сила. И когда у тебя появится возможность действовать — не колеблись. Хотя я и так знаю, что ты колебаться не станешь.

— Суйсуй! — вдалеке раздался голос Ли Хована.

Тело Сюаньпинь рассыпалось, словно мыльная пена.

— Папа, куда мы теперь?

— К морю.

Невидимая Сюаньпинь смотрела вслед уходящим отцу и дочери.

Спустя долгое время она наконец тяжело и длинно выдохнула:

— Ну вот и всё.