Такими темпами мы оба умрем. Лучше бы тратил это время на то, чтобы подавить свою никчёмную зависть.

Когда спустя какое-то время Камилла зашла в столовую, на своём месте уже сидел один человек. Это был сам герцог Сорфель, хозяин дома. Его сын, Людвиль, отсутствовал.

«Похоже, это то самое время».

Убедившись, что Людвиля нет за столом, Камилла смогла примерно прикинуть, на каком моменте сюжета находится. Это было время крупного восстания на Западе. Чтобы подавить его, Людвиль ушёл в поход с войском.

«С этого всё и началось».

С того, как в Рави вскипела зависть. Ведь Людвиль вернётся оттуда с огромной славой.

«Впрочем…»

Камилла, бросив взгляд на герцога Сорфеля, внутренне не сдержала лёгкого восхищения.

«Дядя, да вам снова жениться можно».

Недаром говорили, что от дам высшего света до сих пор отбоя нет — внешность у него была действительно выдающаяся.

«Жаль, что такой мужчина вот так пропадает».

Мать Камиллы и Рави после свадьбы с герцогом Сорфелем вполне счастливо жили вместе.

Но продлилось это недолго — меньше года спустя она погибла, упав с лошади.

Все считали, что после смерти матери Камиллу и Рави тут же выгонят из дома герцога. Ведь между ними не было ни капли крови. Не было ни единой причины, по которой герцог должен был бы держать их у себя.

Но герцог Сорфель пошёл наперекор всем ожиданиям — он оставил сирот у себя и принял их как родных детей.

— …

При виде вошедших Камиллы и Рави герцог Сорфель отложил газету и снял очки, переведя на них взгляд.

«Вау».

Тот, кто хоть раз слышал его голос, когда он приказывал рыцарям: «Уведите их», — понимал, что аура у него была нешуточная. Камилла, встретившись с ним взглядом, невольно напряглась.

Сколько смертей пришлось ей видеть под этим ледяным взглядом, направленным и на неё в том числе.

Глоть

Камилла незаметно сглотнула. По спине скатилась струйка холодного пота, а пальцы едва заметно задрожали.

В этот момент она поняла. Осознала всем телом, куда попала и каким будет её конец, если всё пойдёт по тому же пути.

— Опоздали.

Герцог, переводя взгляд с Камиллы на Рави, наконец заговорил.

— Это…

— Простите. Я проспала.

— …

— …

Взгляды герцога и Рави одновременно устремились на Камиллу. В обоих читалось одно и то же — удивление и недоумение.

Это ведь та самая девочка, которая раньше не могла не то чтобы заговорить, а даже голову поднять перед герцогом.

Её обычная манера выражать эмоции — молча хмуриться, будто чем-то недовольна. Чтобы вот так прямо смотреть в глаза герцогу и разговаривать с ним — такого с ней почти не бывало.

«И ещё улыбается?»

Уверенный, что она просто не до конца проснулась, Рави тихо покачал головой.

— Садитесь, — не добавив ни слова, герцог жестом указал на места.

Как только они сели, служанки поспешили подать еду.

«Фух».

Надо сосредоточиться.

Камилла постаралась сохранить спокойное выражение лица, глядя на герцога. Как же она была рада, что она актриса! Даже с разорванным аппендицитом умудрялась доигрывать сцены с улыбкой.

«Это для меня — ерунда».

Она безэмоционально уставилась на еду перед собой.

«Мясо с утра…»

Мясо — это хорошо.

«И ещё с приправами».

Из-за диеты она и не помнит, когда в последний раз ела нормально приправленное мясо.

Камилла молча смотрела на сочный стейк, блестящий от сока, затем перевела взгляд — несколько служанок посмеивались, поглядывая в её сторону.

«Ну смейтесь, смейтесь вволю».

Это всё сегодня и закончится.

С такой же улыбкой Камилла усмехнулась в ответ, и, игнорируя их недоумение, спокойно начала нарезать мясо.

— Отец.

— Хм?

Аккуратно нарезав стейк на кусочки, Камилла пододвинула тарелку герцогу.

— Попробуйте, я нарезала, чтобы было удобно есть.

На этот раз глаза герцога заметно расширились. Рави тоже закашлялся, поспешно ставя стакан на стол. Вытерев рот салфеткой, он тоже с подозрением уставился на Камиллу. Мол, она что, окончательно с катушек слетела?

— …Хорошо.

Герцог, немного помедлив, всё же взял поданную ей тарелку без особых подозрений и поставил перед собой. Затем свою — подвинул ей.

— Ах!

— Ох!

Сдержать реакции не смогли и другие. Служанки, торопливо прячущие вздохи — Камилла проигнорировала их и сделала вид, что сосредоточена только на еде.

«О… вкусно».

Да, мясо с утра — самое то.

Оно было нежное и ароматное. Вот и герцог положил себе кусок в рот.

Вот теперь начинается главное.

— …

Тык.

Герцог отложил вилку. Звук от этого разнёсся по всей комнате.

Камилла, взглянув на нахмуренного герцога, вдруг сделала вид, что вспомнила нечто ужасное, и резко вскочила.

— А-а… Отец! Я… я сама это доем!

Словно только сейчас осознала, она потянулась к его тарелке, но—

— Подожди.

Герцог, вытирая рот салфеткой, остановил её движение. Глаза Камиллы, встретившиеся с его взглядом, тут же задрожали. В них собрались слёзы. В следующую секунду, будто пытаясь их скрыть, она резко опустила голову. Заодно и слегка прикусила губу — словно провинившийся ребёнок, уличённый во лжи.

«Интересно, что было в мясе?»

Но в тот момент, когда она склонила голову, уголки её губ чуть заметно приподнялись.

«Солью пересыпано? Перчёное? А может, всё сразу?»

А может, и вовсе мясо из мусорки. Большинство работников в этом доме её ненавидели. Они издевались над ней всеми возможными способами. Сначала — сдержанно и мелко: чуть пересоленная еда, заварка с горечью. Камилла никогда не жаловалась — так она пыталась сохранить остатки гордости. Но чем дольше она молчала, тем хуже становились издевательства. Если она не выдерживала и возмущалась, слуги начинали плакать и делать вид, будто им обидно. Постепенно и герцог, и остальные стали смотреть на неё всё холоднее.

«Какая ещё “дочь герцога”, если у неё даже крови общей нет?»

«Вот именно! Рави хоть одарённый, а эта…»

«Глупая. Думаешь, твоя гордость тебя спасёт? Надо говорить! Эти-то точно иначе не поймут!»

Человек, с которым вы вместе едите, каждый раз съедает один кусок и откладывает еду — и никто за столько лет даже не заподозрил неладного? Это поразительно

— Это не в первый раз.

Голос герцога снова прозвучал.

— Н-нет!

Вот это да! Как настоящий глава рода, сразу всё понял!

В душе ликуя, Камилла замотала головой, делая страдальческое лицо. Глаза всё ещё были красными.

— Об этом позже поговорим.

Герцог встал и повернулся в сторону.

— Сначала разберёмся с ними.

Туда, куда он посмотрел, сгрудились побледневшие служанки.

---

— Что? Сказать хочешь что-то?

— Ты что-то не то съела?

— Ничего я не съела.

А мясо было вкусное.

Камилла весело шла по коридору после завтрака, пока не почувствовала пристальный взгляд Рави и не остановилась.

«Интересно, как их накажут?»

Глядя на закрытую дверь столовой, Камилла чуть скривила губы в улыбке.

Герцог вызвал всех — от дворецкого до старшей служанки. Это дело явно так просто не закончится.

«Я-то знаю лучше всех».

Насколько он страшен.

«Насколько он непреклонен».

Он без капли сомнения устранял всех, кто хоть как-то угрожал ему или семье. Даже Камиллу и Рави, проживших с ним более десяти лет и считавшихся семьёй, он убил без колебаний, когда они покусились на его сына.

Камилла с любопытством посмотрела на Рави. Что с ним делать, если он даже не понимает, к чему приведёт его поведение

Он ещё не совсем пропитан завистью — ещё не окончательно сломлен. Пока… До появления той самой женщины. Женщины, привлекающей внимание всех лучших мужчин, превращающей всех женщин рядом в массовку. С того момента, как она заинтересуется Людвилем, в Рави взорвётся неполноценность.

Камилла немного подумала и покачала головой.

«Какая мне разница? Мне ведь всё равно — я вернусь».

Стоит только очнуться в реальности — и она выберется из этого тела.

«Жалко только, что он погибнет».

Справедливо, но всё же…

Хлоп-хлоп.

Камилла с лёгкой жалостью похлопала Рави по плечу и спокойно прошла мимо него.

— …Что это было?

Почему так противно?

Рави только и мог, что смотреть ей вслед с совершенно растерянным лицом.