«Ваше Высочество, вы собираетесь лечить этого человека?»

«Пока он - пациент. Но это не значит, что я не задам ему вопросов. Здесь ведь есть пострадавший. Кстати..»

Я перевела взгляд на Айзека.

«Что бы ты хотел, чтобы с ним сделали?»

«Воля Вашего Высочества - моя воля.»

«Даже если я решу всё простить?»

«Да.»

Ответ прозвучал без малейших колебаний. [Никаких эмоций, ни вспышки, ни раздражения, словно ранение, полученное из-за меня, вообще его не касалось. Это и озадачивало, и почему-то казалось знакомым.]

Я тихо вздохнула и сказала:

«…Нет, я не собираюсь всё спускать ему. Если он не проявит раскаяния, когда оправится, я привлеку его к ответственности.»

«А если проявит?»

«Тогда это стоит учесть. Ведь всё произошло из-за спорыньи, а не по злому умыслу.»

Хотя я так сказала, в душе прекрасно понимала, раскаяния от него не дождёшься.

Когда его спросили, зачем он ударил человека, он лишь оправдывался: хотел напугать, а не ранить.

[Если бы он был действительно добрым, то сначала признал бы вину и попросил прощения…а не прятался за оправданиями.]

Теперь, когда всё наконец улеглось, накатило странное изнеможение. Наверное, сказалось напряжение последних дней.

Вернувшись в покои, я сказала Рено и Айзеку, что они могут быть свободны.

Рено коротко попрощался и ушёл, но вот слова Айзека заставили меня поднять голову.

«Тогда до вечера, Ваше Высочество.»

[Вечером? Ах да…]

Я вспомнила. [Сегодня, тот самый день, когда мне нужно было поделиться с ним маной.]

«Подожди, господин!» - окликнула я его, спеша остановить. «Может, тебе стоит отдохнуть сегодня? Ты же ранен.»

[К тому же, рана на боку. Любое неосторожное движение, и все старания по лечению пойдут зря.]

«Это моя оплошность.» - спокойно ответил он. «Я справлюсь.»

«Всё равно…хотя бы сегодня…»

Я замерла. [Ведь даже один день отдыха вряд ли что-то изменит - нужно время, чтобы рана затянулась.]

Услышав моё колебание, Айзек добавил:

«Даже если рана откроется, я сдержу кровь мастера меча, чтобы не запачкать вас.»

«Дело не в этом!» - раздражённо ответила я.

[Да, это тоже волновало, но было далеко не главным.]

«Тебе нужно отдохнуть. Ничего не случится, если мы отложим всё на пару дней…И не надо пока сопровождать меня, займись своим лечением.»

«Прошу прощения, но я не могу. Безопасность Вашего Высочества важнее моей раны.»

Его голос был ровным, спокоен, но непоколебим. Редкий случай, когда он мне противоречил. Зная, насколько упрям он бывает в вопросах моей безопасности, я пыталась придумать, как его убедить.

«Если не доверяете мне одной, позовите Рено. Он недалеко, вернётся сразу.»

Я прикусила губу. Понимала, что Айзек говорит из заботы, но всё же было обидно, как холодно это прозвучало.

[Рено хороший человек, но… всё же не он.]

[Да и просить его заменить Айзека, тоже было бы неловко.]

[Пожалуй…ведь Айзеку вовсе не обязательно самому двигаться, правда? Можно найти другой способ.]

После короткой паузы я решила:

«Хорошо. Я поняла. Тогда я подожду после ужина. Приходи, когда будешь готов.»

Айзек молча поклонился и вышел.

***

«Фух…»

Оставшись одна, я глубоко выдохнула.

Хотя это было уже не в первый раз, сердце всё равно билось учащённо. [Особенно сегодня, ведь я собиралась попробовать кое-что новое.]

[Хотя, если подумать, разве можно считать прошлый раз полноценным? Скорее, просто попыткой.]

[Может, из-за волнения даже тонкая ткань ночной рубашки казалась непривычно чувствительной.] Казалось, пульс отдается в горле.

Когда я так сидела, снаружи раздались шаги, потом лёгкий стук в дверь.

После привычного «Можно?» прозвучал голос Айзека. Получив моё разрешение, он вошёл.

На нём уже был чистый мундир, должно быть, запасной. Ни следа крови, ни рани.

[Мог бы надеть что-нибудь попроще, всё равно ведь придётся снять…]

[Хотя, признаться, мне всегда нравилось видеть его в форме. Но всё же…это должно быть неудобно.]

Айзек спокойно снял верх, и под светом лампы открылось его идеальное, будто выточенное тело.

Но увидев перевязку на боку, я не смогла просто любоваться, в груди кольнуло беспокойство.

Он не подошёл сразу, а потянулся к лампе, чтобы потушить свет.

[Это уже вошло у него в привычку: я обычно не любила, когда при свете можно было разглядеть моё тело.]

[Но сегодня, исключение.]

«Не гаси. Подойди.»

На миг его движения замерли.