Троица тварей Воксов карабкалась по широкой спине Элайджи, остервенело впиваясь в плоть зубами и когтями. Он только что активировал «Железную чешую», так что реального вреда эти заморыши нанести не могли. Чего нельзя было сказать об Исааке: паренек нарезал круги по каменистой прогалине, отчаянно удирая от еще одного мутанта. Выходило из рук вон плохо — прыткая тварь то и дело настигала чародея и с клацаньем рвала одежду. Единственное, что спасало мальчишку от гибели, — мерцающий купол магического щита вокруг тщедушного тела.

Однако растрачивать внимание на напарника друид не мог: оставалось уповать на то, что Исаак сумеет продержаться сам. Элайджа уже ощущал свинцовую тяжесть от слишком частых прожимов «Железной чешуи» подряд: не переломи он ход схватки в ближайшие мгновения — и выносливость попросту иссякнет, оставив его без сил. Выбросив назад длинную ручищу, Страж попытался сгрести в кулак одного из паразитов на загривке, но юркий уродец выскользнул из-под пальцев и с удвоенной яростью принялся терзать чешую.

Тогда великан с маху завалился на спину, со всей дури впечатав многопудовую тушу в каменистый грунт. Двое монстров среагировали мгновенно, брызнув в стороны за миг до удара, но третьему не повезло: с сухим хрустом ломающихся костей колоссальный вес панцирного примата буквально расплющил мелкую тварь о скалы. Насмерть не задавил, но оправиться от такого перелома монстр в ближайшее время явно не сможет.

А главное — появилась драгоценная секунда, чтобы провернуть наспех набросанный план. Без малейших колебаний Элайджа сбросил звериную форму, возвращая человеческий облик, и одно за другим сотворил два заклинания: первым лег «Целебный дождь», призванный удерживать здоровье обоих на плаву, вторым — «Опутывающие корни», пущенные наперерез преследователю Исаака. Из каменистой тверди с влажным треском взметнулись толстые шипастые фиолетовые плети, намертво спеленав визжащего карлика на бегу.

Тем временем уцелевшая пара Воксов развернулась и стрелой бросилась на внезапно уязвимого человека. Первого нападающего Элайджа встретил бейсбольным замахом посоха, отправив тварь кубарем по камням, но этот выпад открыл его для второго броска. Парень едва успел вскинуть руку, закрывая горло, но когда челюсти с хрустом сомкнулись на предплечье, из груди вырвался стон ярости и боли. Не целясь, он вслепую ударил «Яростью бури» — ветвистая белая дуга молнии с грохотом сорвалась с небес, ударив прямо в повисшего на руке монстра. Тварь забилась в тяжелых конвульсиях, и друид яростным рывком стряхнул обугленную тушку прочь.

Едва челюсти разжались, Элайджа развеял «Сущность обезьяны» и тут же активировал «Шипастый щит». Следом тело вновь забурлило метаморфозой, перетекая в стать панцирного примата. Трансформация завершилась ровно в тот миг, когда очухавшиеся карлики снова пошли на таран, но теперь друид был готов к теплому приему. Он даже не пытался сбивать их с себя: с активной «Железной чешуей» укусы едва царапали кожу, зато за каждый бешеный выпад нападавшие получали полновесный укол отражающих колючек.

За считаные секунды шкуры обоих Воксов заструились десятками кровавых ручейков.

Одновременно с этим Элайджа тяжело опустил пудовую лапу на череп недобитка, всё еще безуспешно пытавшегося выползти из-под обломков обсидиана. Одно направленное усилие — кости сплющились внутрь, и тварь затихла навсегда.

Оставалось трое. Двое захлебывались собственной кровью от сотен ответных уколов «Шипастого щита», а третий всё еще остервенело рвал древесные путы. Исаак наконец сообразил, что погоня прекратилась, и, отдав должное боевому моменту, вскинул дрожащие ладони: с пальцев сорвался сгусток пламени души. Даже спеленутый толстыми плетями, монстр ухитрился дернуться в сторону, уходя с линии огня.

Почти уходя.

Касательный след чар соскользнул по плечу — для любого обычного огненного шара это было бы мелкой царапиной, но пламя души не знало полумер. Карлик истошно взвыл: за долю секунды его лапа попросту истаяла в синеватом мареве, превратившись в пар. Впрочем, остаточная волна ударила по корням, обратив растительные узы в хрупкий пепел и выпустив покалеченного зверя на волю. Захлебываясь визгом, тварь неуклюже заковыляла прочь.

Отвлекаться на дуэль подростка Элайджа не имел права: хватало возни с собственной парой. К счастью, сотни мелких ран сделали свое дело — кровопотеря замедлила движения Воксов. Улучив момент, Страж выбросил лапу и намертво вцепился в загривок одного из карликов: когти глубоко вошли в чешую, сминая жесткую плоть. Как уродец ни извивался, пытаясь достать противника зубами, мертвая хватка не дрогнула, и великан со всего маха вбил его в каменную твердь.

Первый удар переломал ребра. Второй раскрошил кости в труху. Третий разорвал внутренности, а четвертый выбил из твари дух. Огласив пещеру басовитым рыком, друид отшвырнул мертвое тело и переключился на последнего нападавшего. Не прошло и минуты, как тот отправился следом за подельником — переломанным комком растерзанной плоти.

В этот же миг со своим противником покончил и юный чародей: взмахнув хлыстом из чистого пламени души, Исаак рассек ковыляющего уродца надвое. Две осклизлые половинки с чавканьем шлепнулись на обсидиановые осколки.

— Это еще что за фокус? — прогудел Элайджа утробным басом панцирного примата.

— Называется «Плеть души», — тяжело дыша, отозвался паренек. — Я… я криво целюсь на дистанции, поэтому могу хлестать только в упор.

— Раньше ты об этом помалкивал, — прищурился друид.

Мальчишка виновато повел плечами: — Не был уверен, не придется ли отбиваться ею от тебя.

— Логично, черт побери.

— Ты не сердишься? — опасливо уточнил Исаак.

Великан повел могучими плечами: — Было бы за что: мы друг друга первый день знаем. Но заруби себе на носу: вздумаешь огреть этой плеткой меня — у нас начнется очень, очень серьезный разговор.

Исаак нервно сглотнул ком в горле: — Я… я и не собирался…

— Соберись. Следующая волна на подходе.

В этот миг каменистую пустошь сотряс утробный гул: сквозь призму «Единства с природой» Элайджа ощутил, как из толщи земли к поверхности поднимаются десятки враждебных эманаций. С этим сценарием он уже сталкивался, а потому среагировал мгновенно: сбросил боевой облик и выпустил в небо «Бедствие». Едва поднялся свирепый ураганный ветер, парень тут же перетек обратно в форму Стража, закрывая мальчишку широкой спиной от надвигающейся бури.

Как оказалось, тревога была излишней.

Едва порождения Воксов — а их вылезло больше десятка — показались на поверхности, «Бедствие» обрушило на них всю сокрушительную мощь стихий: ледяной вихрь кромсал тела в клочья, а земля под лапами трещала и вздымалась каменными клыками. Всё это время Элайджа стоял живым щитом, укрывая союзника от осколков скал.

Когда шквал стих, на ногах осталась лишь троица искалеченных выживших, не способных оказать сколь-нибудь внятного сопротивления. Ростом эти заморыши не превышали трех футов, но оскаленные пасти и серповидные когти по-прежнему обещали смерть любому неосторожному. Великан методично размозжил им черепа тяжелыми ударами лап.

Когда он вернулся к Исааку, тот смотрел на чужака расширенными от благоговения глазами: — Ты просто… как ты это сделал?! Какой у тебя вообще уровень?!

— Не забивай голову ерундой, — отрезал Элайджа. — Уровни в этом мире решают далеко не всё.

Договорить он не успел: округу разорвал утробный, раскатистый рев, отразившийся от обсидиановых утесов так, словно звук несся отовсюду разом. Впрочем, полагаться на слух не требовалось — источник угрозы пер прямо на них.

И тварь была огромной.

Массивнее даже того ящера, что едва не перегрыз хребет пантере на его острове. Единственная пара передних конечностей делала исполина лишь еще более устрашающим. Элайджа успел заметить гребень из длинных костяных шипов, парусом венчавший спину чудовища, прежде чем двенадцатифутовая туша врезалась в него на полном скаку: лобовое столкновение швырнуло Стража назад, словно от удара груженой фуры.

Исаак полоснул по монстру своей «Плетью души», но на сей раз эффект оказался куда скромнее: сине-белая лента обвила лапу гиганта, заставив плоть зашипеть, но глубже ожога чары не прошли. Впрочем, боль взбесила тварину: взревев от ярости, Вокс наотмашь влепил магу тяжелой лапой. Фонтан кровавых брызг рассек воздух, и тело подростка тряпичной куклой улетело в камни.

Перед глазами Элайджи всё побелело от слепой ярости. Вскочив на ноги, он разъяренным быком бросился в контратаку: таранный удар заставил колосса покачнуться, но тот среагировал мгновенно, полоснув когтями по спине великана. Даже сквозь наспех наброшенную «Железную чешую» друид почувствовал, как острая сталь распарывает панцирь.

Но и у него имелись когти.

Вскинув кулаки, опертые мощью «Когтей чревоугодия», Элайджа принялся методично вбивать удары в чешуйчатую тушу, вырывая куски плоти. Несколько глубоких борозд легло на грудь исполина, прежде чем тот мощным пинком отшвырнул противника прочь. Пересчитав ребрами камни, друид трижды перевернулся в воздухе и спиной снес острый обсидиановый уступ. Скала осыпалась градом острых осколков, впившихся между чешуйками.

К счастью, запас прочности позволил пережить удар без фатальных травм. Вскочив на ноги, он увидел, как великан неспешно приближается к нему тяжелой, уверенной поступью: на полурептильей морде твари играло подобие жуткого, садистского оскала.

Терять время на любование дистанцией друид не стал: не поднимаясь в полный рост, сбросил облик великана и выдохнул «Рой». Понимая, что грубой силой этого монстра не взять, он активировал «Сущность обезьяны», сменившую «Шипастый щит», и тут же вошел в «Облик хищника».

Трансформация в драконида жрала прорву маны, но лобовой клинч против такой горы мяса был чистым самоубийством: требовалось сменить темп боя, а чешуйчатый кот давал максимальную маневренность.

Исполин налетел ровно в миг завершения метаморфозы, но подстегнутый эффектом «Спешки» драконид ртутной каплей скользнул под смертоносный замах когтей. Оттолкнувшись лапами от острого обломка скалы, кот взлетел на спину гиганта, намертво вонзив передние когти в мощные плечи и остервенело вспарывая хребет задними лапами.

Успев нанести лишь несколько глубоких борозд, Элайджа заметил летящую в него загребущую лапу и пружиной спрыгнул наземь, разрывая дистанцию.

Следом за неповоротливым гигантом уже вился гудящий рой крохотных светящихся насекомых, щедро впрыскивая в раны целый букет болезней и проклятий. Удерживать дистанцию труда не составляло, но стоило отбежать слишком далеко, как ящер терял интерес к верткому коту и разворачивался к неподвижно лежащему Исааку. Приходилось возвращаться, короткими выпадами вспарывая сухожилия на ногах твари — не столько ради урона, сколько для удержания агро.

План работал: шаг за шагом друид уводил разъяренного колосса подальше от потерявшего сознание чародея. «Целебный дождь» еще моросил над полем боя, давая пареньку призрачный шанс выкарабкаться. Следующие несколько минут превратились в смертоносную карусель: кот кружил вокруг великана, нанося точечные уколы и методично стакая эффекты «Заражения» и «Антикоагулянта» от Когтей чревоугодия, пока ядовитый гнус из Роя разъедал плоть исполина изнутри.

Босс медленно, но неотвратимо сдавал позиции. Однако процесс шел мучительно тяжело: Элайджа пару раз едва не поплатился жизнью, недооценив рывковую скорость монстра. Колоссальная Сила давала ящеру чудовищное взрывное ускорение на коротких отрезках, и друид лишь чудом уходил от дробящих ударов, отделываясь глубокими царапинами.

Пока спустя двадцать минут изнурительного хоровода тяжелая лапа Вокса не достала его шальным боковым ударом: грудную клетку смяло, и чешуйчатое тело полетело через всю поляну, приземлившись аккурат возле того места, где начинался бой. К вящему ужасу, Исаака на прежнем месте не оказалось. Но размышлять о судьбе союзника было некогда: почуяв слабину жертвы, исполин словно обрел второе дыхание и с ревом понесся добивать добычу, позабыв о десятках кровоточащих ран.

Элайджа попытался встать, но одна лапа оказалась сломана, а срок действия «Целебного дождя» давно истек. Потеряв подвижность, драконид был обречен. Оставался единственный выход — вновь обратиться в панцирного примата и попытаться выдержать финальный штурм на чистой прочности.

Перетекание в «Облик стража» высветило критическое падение резерва Эфира: частая смена ипостасей и град заклинаний выжали запасы почти досуха. На будущее эту беспечность стоило зарубить себе на носу.

Но сейчас времени на анализ не оставалось.

Монстр уже нависал над ним.

Трансформация захлопнулась за долю секунды до тарана, но сломанная нога лишила великана устойчивости. Приняв удар на плечо и уйдя в перекат для гашения инерции, Элайджа всё равно оказался слабее: раненый Вокс превосходил его в голой мощи.

Страж плашмя рухнул на спину, приложившись затылком о камни с такой силой, что перед глазами поплыли радужные круги. Когда зрение прояснилось, над ним уже высилась чешуйчатая громадина с оскаленной зубастой пастью: из горла твари вырвался сухой, металлический клекот, подозрительно похожий на глумливый смех.

Попытку подняться монстр пресек одним движением — опустил тяжелую когтистую лапу точно на грудь лежащего великана, навалившись всем своим колоссальным весом. Ребра натужно затрещали, выдавливая воздух из легких. Занеся вторую лапу для смертельного удара, ящер замер, готовясь пробить грудину насквозь. Элайджа отчаянно рванулся, сдирая когти о щиколотку врага, но сдвинуть многотонную тушу не выходило.

Бесполезно.

Все девять граней Кварцевого Разума лихорадочно просчитывали варианты спасения. Сбросить форму? В человеческом теле, быть может, и удалось бы проскользнуть под когтистой стопой, но с такой дистанции монстр просто размажет хрупкую плоть в лепешку за долю секунды. Без заоблачного Телосложения Стража пережить следующий удар шансов не было вовсе.

По той же причине отпадал и чешуйчатый кот.

Сотни вариантов бились в черепе, но спасительного решения не находилось: ни хитрых тактик, ни скрытых резервов. Он был на волосок от гибели.

Внезапная вспышка сине-белого света озарила мрак за мгновение до того, как пылающий сгусток пламени души с шипением впечатался монстру точно в хребет! Удушливый смрад паленого мяса заполнил воздух, и на долю секунды давление на грудь великана ослабло.

Этого мизерного шанса хватило: вывернувшись из-под когтистой лапы, Элайджа оттолкнулся здоровой ногой и всем корпусом влетел в потерявшего равновесие врага. Мощный таран плечом сбил исполина с ног: оступившись на обсидиановом выступе, Вокс опрокинулся навзничь. Оседлав противника сверху, Страж принялся методично вбивать пудовые кулаки в чешуйчатую морду со всей доступной Силой.

Сквозь грохот ударов шатающийся, полуживой Исаак ухитрился запустить второй сгусток пламени прямо в голову бьющегося гиганта, напрочь расплавив защитные пластины на черепе. Элайджа не сбавлял темпа, но краем сознания заметил, как изможденный паренек подкосился и рухнул в пыль без движения. Сердце сжалось от дурного предчувствия, но выпустить зверя из захвата он не мог.

Видя, что удары не наносят решающего урона, друид мысленным приказом активировал скрытую способность Серебряного наруча ярости — «Ярость»!

Сознание мгновенно затопила первобытная свирепость берсерка, а физические характеристики взлетели до небес. Рассудка не хватало, чтобы заглянуть в системный лог и оценить взрывной прирост Силы, но кулаки, еще мгновение назад лишь с трудом мявшие броню, теперь с пушечным грохотом крошили кости и срывали чешуйчатые пласты мяса. Вокс яростно бился под ним, но роли переменились: вырваться из стальных тисков взбесившегося Стража шансов у него не осталось.

Оглашая бездну неистовым ревом, Элайджа превращал голову чудовища в кровавую кашу, не останавливаясь даже тогда, когда под ударами захлюпала бесформенная жижа и монстр окончательно испустил дух. Пелена берсерка не отпускала его до тех пор, пока действие «Ярости» не выгорело дотла, оставив после себя чудовищное истощение — куда более глубокое, чем дюжина последовательных кастов «Железной чешуи».

Тяжело уронив плечи, друид поднял мутный взгляд и наткнулся на неестественно застывшее тело Исаака. Ледяная ясность мгновенно вымела остатки звериного угара: сбросив форму великана и вернув человеческий облик, Элайджа, волоча переломанную ногу, заковылял к неподвижному магу, молясь про себя лишь о том, чтобы не опоздать со спасением.