Элайджа сидел на краю кровати, отчаянно пытаясь разложить мысли по полочкам. Дел накопилась уйма, и казалось, что отведенное на них время неумолимо тает. Но сильнее всего тянуло снова выйти на большую дорогу. Теперь, когда появилась зацепка, где искать Сиэтл, зов семьи звучал в ушах громче прежнего. Если бы не срочный призыв спасать Железный Берег от орочьей орды, он почти наверняка уже добрался бы до руин мегаполиса.

Само собой, гарантий это не давало. В последний раз, когда он говорил с Алиссой, они жили в тихом пригороде Сиэтла под названием Истон. И этот городок стоял достаточно далеко от центра, так что после катаклизма вполне мог улететь в другой конец света. Когда Древо Мира коснулось Земли, планета переродилась. Первые системные оповещения прямо говорили, что география перемешалась случайным образом, а масса планеты многократно возросла. Но по-настоящему Элайджа осознал масштабы изменений лишь тогда, когда сам пошел пешком через дикие земли.

С тех пор минули месяцы блужданий по дебрям, и он прекрасно понимал, что едва прикоснулся к новому облику Земли. Ярче всего это проявилось, когда он узнал, что приморский некогда Сиэтл теперь и близко не подходил к океану. Как такой сдвиг отразился на городе, оставалось лишь гадать, но вряд ли перемены пошли тому на пользу.

Хуже того: он начал осознавать истинный размах потерь человечества. Миллионы, если не миллиарды людей уже сгинули, и недавнее нашествие орков наглядно доказало: волна опасностей даже не думала спадать. Скорее уж станет только хуже, пока люди не догонят в развитии хищников нового мира.

А значит, пора браться за дело засучив рукава.

Элайджа поднялся на ноги. Он снова решил заночевать в гостинице «Империум» — отчасти из-за привычной обстановки, но сам себе честно признавался: ему банально нравилась роскошь. До падения старого мира ему ни разу не доводилось останавливаться в по-настоящему шикарных отелях, и теперь, когда завелись деньги, хотелось пожить на широкую ногу. Правда, превращать это в привычку не стоило: сбережения уже начали заметно таять.

Он с грустной усмешкой заглянул в системный кошелек:

Медь: 211

Серебро: 309

Золото: 18

Платина: 0

До нищеты было далеко, но если бездумно сорить монетами направо и налево, остаться без гроша можно в два счета. К тому же номера в «Империуме» объективно ничем не превосходили его дом на ветвях священного древа. Единственная разница: вернись он ночевать на остров, утром пришлось бы грести к материку на веслах, тратя одну из последних лодок. Путь на веслах занял бы от силы час, но Элайджа ловко убедил себя, что сейчас на счету каждая минута.

Чистой воды самообман.

Но поверил он в него с превеликим удовольствием.

Как бы то ни было, парень с легким вздохом подошел к стене и глянул в зеркало в резной золоченой раме. Отражение имело мало общего с тем бледным бедолагой, что когда-то выкарабкался из обломков рухнувшего самолета. Тяжелоатлетом Элайджа так и не стал, но за годы после прихода Системы заметно раздался в плечах. Благодаря бесконечной беготне по лесам — или ступеням закалки тела — под кожей не осталось ни капли лишнего жира. Мышцы выглядели так, будто их высекли из цельного мрамора.

Хотя этот мрамор был щедро покрыт боевыми отметинами. Почти всё правое предплечье покрывали уродливые стяжки — память о том, как его переваривала чудовищная косатка, а торс пересекала целая сеть шрамов от былых стычек. Спокойной его жизнь в последние годы назвать было трудно, и перемен к лучшему не предвиделось. Мир вокруг кишел свирепыми хищниками, и выбора не оставалось: приходилось самому становиться еще более опасным и сильным зверем.

Он запустил пальцы в буйные светлые кудри и тихо буркнул: — Господи, как же я оброс…

То же самое касалось и бороды, окончательно одичавшей за последние месяцы. В свое оправдание он мог лишь заметить, что в тайге ровнять щетину особо нечем. При желании способ нашелся бы, но возня того не стоила, так что он просто махнул рукой. О чем теперь искренне жалел.

Это лишь подтвердило первый пункт его плана: первым делом наведаться к цирюльнику. Но сначала — душ. Элайджа шагнул в ванную комнату и с наслаждением залез под упругие струи горячей воды, смывая напряжение с натруженных мышц. Проведя под душем чуть больше времени, чем планировал, он наконец вытерся полотенцем и подтянул к себе заплечный мешок.

Кожа мешка изрядно потерлась и покрылась царапинами, но запас прочности позволял служить еще долго. Покопавшись внутри, он выудил сменную одежду. Накануне он щедро пересыпал весь гардероб очищающим порошком, и к его удивлению, состав сработал на ура: грязь исчезла, а ткань приятно пахла полевыми цветами, как свежевыстиранное белье. Одевшись, он провел пятерней по волосам — расчески в арсенале так и не появилось, — закинул в рот пару ягод с острова и вышел на улицу.

Первым делом он направился в цирюльню, и этот визит вновь напомнил о цене победы. Когда-то здесь заправляла троица веселых гномов, теперь же за креслом остался лишь один. Мастер старательно изображал былую веселость и сыпал шутками, но Элайджа видел: глаза цирюльника оставались мертвыми. И винить его за это было нельзя — бедняга похоронил товарищей всего пару недель назад. Окажись Элайджа на его месте, светские беседы он тоже вел бы через силу.

Тем не менее ножницами гном орудовал ловко: быстро снял лишнюю копну с макушки и придал бороде опрятный, аккуратный вид. Напоследок друид раскошелился на дорожный дорожный набор для ухода за собой — пару щеток, гребень и маленькие ножницы, сунув обновки на дно мешка. Раз уж он стал регулярно выходить к людям, стоило следить за своим внешним видом.

Заодно он заглянул в лавку к Мари и прикупил пару комплектов дорожной одежды. На вид вещи были простыми, но портниха заверила, что в ткань вплетены чары самоочищения и укрепления волокон.

— Въевшуюся грязь чары не возьмут, так что порошок далеко не прячь, — наставительно предупредила мастерица.

— Учту, — кивнул парень. — Я тут скоро занесу ту медвежью шкуру. Сначала сам выделаю, а потом, думаю, сошьем из нее хороший плащ.

— Хм. Тогда начну делать выкройки, — деловито кивнула она. — Как только сойдемся в цене, разумеется.

— И сколько просишь?

— А сколько ты готов выложить за штучную работу от лучшей портнихи, которую только можно сыскать на этой планете-младенце? — с ехидной усмешкой парировала Мари.

После недолгой торговли они сошлись на двух полновесных золотых монетах. Элайджа сразу перевел одну монету задатка на ее системный счет, пообещав доставить шкуру в ближайшие дни. Оставалось надеяться, что плащ отработает каждый медяк — хотя, зная качество добытого меха и свои навыки подготовки, друид в результате не сомневался.

Переговоры вымотали так, будто он отмахал марафон, и парень с облегчением покинул лавку. Оттуда он заглянул в Парк Друида проведать деревце. На поляне вовсю резвилась ребятня — зрелище согревало душу. Среди играющих в салочки мелькнули розовые хвостики Розабеллы. Когда Элайджа помахал ей рукой, девчонка демонстративно закатила глаза и лишь затем неохотно шевельнула пальчиками в ответ — словно снизошла до великой милости.

Убедившись, что росток в полном порядке, он отправился на поиски Рамика. Помощник мэра пояснил, что градоначальник ушел осматривать площадку под будущее строительство городской стены. Новость заинтриговала, и друид споро зашагал к дальним окраинам, где вскоре и нагнал гоблина. Рамик о чем-то горячо спорил с артелью гномов, дворфов и собратьев-гоблинов. Все они выглядели тертыми работягами-каменщиками, на фоне которых мэр в своем парадном костюме-тройке и круглом котелке смотрелся на редкость комично.

— Как жизнь? — окликнул их Элайджа, подходя ближе.

— Жизнь? — переспросил Рамик, машинально задрав нос к небу. На чистом небосводе не было ни облачка, а солнце грело по-весеннему тепло.

— Да это просто присказка такая, — усмехнулся парень. — В смысле: как дела, чем заняты?

— А-а. Человеческие обороты речи весьма причудливы, — понимающе кивнул гоблин. — Системный переводчик помогает, но на образных выражениях постоянно спотыкается.

— И не говори, — улыбнулся Элайджа. — Слышал, стену возводить надумали? Подмога не требуется?

— Сами с усами, — буркнул один из мастеров — угрюмый, коренастый дворф с тяжелым взглядом.

— А если я…

— Сказано же: без сопливых обойдемся, господин Большой Друид, — окрысился каменщик. — Я два раза повторять не привык. Так что шел бы ты обратно к своим…

Элайджа молча сделал шаг вперед. Дворф мгновенно подавился собственными словами, когда парень негромко произнес: — Давай сразу проясним один момент. То, что я помог вам отбиться от орков, вовсе не значит, что я не оторву тебе башку, если будешь хамить. Ты ведь был на валу? — Дворф коротко сглотнул и кивнул. — Значит, понимаешь: я словами на ветер не бросаюсь. Так что закрой рот и не мешай мне говорить с моим другом Рамиком. — Повернувшись к мэру, он куда более мягким тоном спросил: — Так что скажешь? Помощь нужна?

— Смотря о какой помощи речь, — осторожно уточнил гоблин.

Элайджа повел плечом: — Точно пока не скажу. Думал вырастить внешнюю стену из плотного терновника. Надо всё обмозговать.

Затея требовала правильных семян и уймы времени: кустарник еще надо было найти и выходить до нужной густоты. Но мысль укрыть Железный Берег кольцом непроходимых колючих зарослей ему нравилась. Будь у них такая ограда до прихода орды, оборона далась бы малой кровью.

— От любой поддержки мы не откажемся, — дипломатично ответил мэр. — Но пока начнем по утвержденному плану строителей. С нынешней плотностью Эфира город вполне способен запитать полноценный защитный контур.

— Это какой же?

— Для начала — усилим барьер отчуждения, — пояснил Рамик, имея в виду невидимый купол, отпугивающий диких зверей. Прежний контур отваживал лишь мелких падальщиков, но любой мало-мальски крупный монстр его попросту не замечал. — Ну и каменный вал со счетов сбрасывать не стоит: добротная стена еще никому не мешала.

Элайджа смекнул, что у проекта есть и другие тонкости, но лезть с расспросами не стал. Врагами колонистов он больше не считал, но помнил, как легко всё может перемениться. Горожане по-прежнему относились к нему с опаской, и если уж начистоту, друид отвечал им тем же — за редким исключением вроде Рамика или Курика.

Перебросившись еще парой дежурных фраз, он попрощался и зашагал в сторону леса. Главная задача дня была куда ближе его сердцу, чем новая стрижка или заказ шмоток. Он хотел своими глазами оценить, какой урон недавняя война нанесла местной природе.

Львиную долю разорения принесли сами орки с их бездонными брюхами. Однако именно Элайджа предложил план выморить орду голодом, подчистую выбив всю дичь в округе. Истребить всё зверье они физически не могли, но парень всерьез опасался, что нанес местной фауне непоправимый вред.

Да, это было необходимо. О содеянном он не жалел: не затяни они оркам пояса, дикари подошли бы к стенам куда более сытыми и опасными. Или вели бы осаду осторожнее. План сработал на все сто процентов.

Но друидом Элайджа стал не просто так. Пусть класс ему достался случайно, природное сродство сидело глубоко в душе. К тому же он постоянно держал активным «Единство с природой», ощущая дыхание каждой травинки и трепет каждого живого существа так остро, как не дано ни одному смертному. И оставаться равнодушным к разорению тайги он попросту не мог.

С тяжелым сердцем он углубился в чащу. Оборачиваться драконидом парень не стал: не спеша шагал в человеческом теле, распуская духовное чутье во все стороны.

И от увиденного к горлу подступил горький ком.

Орда прошлась по тайге так, как способна пройтись лишь десятитысячная орава вечно голодных тварей, сметающая всё съедобное на своем пути. Вековые сосны стояли с вывороченными корнями, молодой подлесок был буквально растоптан в грязь. Казалось, по лесу ударил чудовищный ураган высшей категории, помноженный на тотальный мор зверья.

На каждом шагу попадались гниющие тушки: от мышей и белок до объеденных птичьих перьев. Встречались и крупные кости: ненасытная саранча сожрала не только мирных оленей, но и матерых хищников вроде рысей и волков.

Но был и повод для робкой надежды: лес не был окончательно мертв. Если бы он не знал о случившемся заранее и не натыкался на обглоданные скелеты каждые сто шагов, то вряд ли догадался бы, какая бойня развернулась здесь всего пару недель назад.

Местная природа оказалась куда живучее, чем он думал. По самым скромным прикидкам, на полное восстановление баланса уйдет всего пара месяцев. Максимум — год.

Эта мысль принесла долгожданное облегчение. Чувство вины никуда не исчезло, но тяжесть на сердце заметно улеглась. С куда более светлыми мыслями он активировал «Круг предков» и шагнул в портал, возвращаясь в родную островную рощу.

Впереди ждала гора работы, прежде чем он сможет продолжить поиски Алиссы и семьи, и сама по себе эта работа делаться не собиралась.