Она снова стояла в чёрно-белом мире, совместившем в себе все цвета и весь спектр света.

Снова перед единственным пустым троном.

В далёком детстве она решила, что одному её желанию никогда не будет суждено исполниться. Но это место подарило ей надежду.

И тогда она поставила миру условие.

Внезапно на троне кто-то появился.

Свободных мест не осталось.

Подняв голову, она увидела в небе бесчисленное множество семицветных радуг.

Мир встретил нового властителя.

Она знала, кто им стал, а потому негромко сказала:

– Поздравляю. Наконец-то мы, демоны, короновали правителя.

И ей ответили.

До боли знакомым голосом.

– Новый правитель, названный в честь золота… Да, как и было предсказано. Хорошо, что боги выбрали тебя, а не меня.

Голос вновь заговорил.

Она покачала головой.

– Ничего страшного. Я правда рада за тебя. Носить корону — твоя судьба, а не моя.

А затем посмотрела в центр круга, где появился ещё один трон.

– Всё хорошо. Мне не нужна эта сила.

Этот трон должен был занять властитель под номером, шедшим вразрез с законами мира.

Его называли Нулевым.

Или Восьмым.

†— Латина, ау! Ты меня слышишь? Что с тобой?

Девушка что-то промычала, потом недоумённо моргнула и склонила голову набок.

— Не знаю.

— Что-то у тебя часто стали эти приступы возникать. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Нет-нет, всё в порядке. Честное слово, — улыбнулась девушка и покачала головой.

Этот её жест не изменился с детства, однако теперь мало кто узнал бы в Латине ту весёлую беззаботную девочку.

«Обманывает. По глазам вижу, что её что-то тревожит», — понял Дейл, но не стал заострять на этом внимание, чтобы не расстраивать.

— Ну ладно.

Он лишь сжал её руку, показывая, что всегда будет рядом.

И тут за окном что-то мелькнуло. Практически сразу с улицы послышались изумлённые восклицания.

— Радуги? — пробормотал Дейл.

Разумеется, он не раз видел радугу, но только одну, изредка две.

Теперь же семицветные арки закрыли собой всё небо.

— Радуга появляется, когда боги смотрят на землю, — пробормотала Латина.

— А, значит, демоны тоже так говорят?

— Да. Раг часто говорил, что, когда я родилась, в небе появилась радуга. Что боги видели моё рождение.

— Вот как…

Радуга — это часть великих богов Радужного пантеона. Она состоит из семи цветов, и появление радуги означает, что где-то в мире боги вмешались в ход естественных событий.

Дейл тоже родился в присутствии радуги. Как и многие обладатели сильных благословений.

«Но столько радуг я не видел ни разу в своей жизни. Даже не слышал о таком».

Люди на улицах Кройца падали на колени и молились всевышним, кто-то трясся от страха в ожидании небесной кары.

Дейл инстинктивно обнял Латину. Девушка прижалась щекой к его плечу и прошептала незнакомые слова:

– *******, ****.

— Что-что?

Посмотрев на неё, парень увидел то же отсутствующее выражение, что и недавно.

— На престол… На престол взошёл новый правитель, — проговорила Латина.

— А?

— Радуги означают, что появился новый правитель, — монотонно повторила она.

— Латина!

Накатила необъяснимая тревога.

Дейл понял, что должен как можно скорее привести Латину в чувство, схватил её за плечи и встряхнул.

— А, что?

Девушка заморгала и удивлённо посмотрела на него.

«Фух, она снова прежняя. Кажется, обошлось», — выдохнул Дейл.

— Латина, с тобой точно всё в порядке?

— Да, а что? Дейл, ты чего? Зачем ты меня так пугаешь?

— Это ты меня пугаешь! Все эти твои внезапные выпадения из реальности… Пожалуйста, скажи правду, что с тобой?

Девушка лишь вернула озадаченный взгляд.

Дейлу это очень не понравилось, но он заставил себя успокоиться и сменил тему:

— Ладно, тогда расскажи, что за правитель.

— В смысле? Радуги — это символ того, что появился новый архидемон, — ответила Латина так, будто все об этом знали.

Дейл нахмурился.

— Это какая-то легенда демонов?

— Не знаю, — протянула Латина, вновь склонив голову. — Кажется, мне об этом рассказывал Раг… Нет, не он. Тогда Мов? От кого же я это слышала? Может, от тебя?

— Я сам об этом узнал вот только сейчас.

— А-а… Но тогда от кого?

Латина задумчиво посмотрела на небо, но так и не нашла ответ.

†В шестом месяце Латине исполнилось шестнадцать.

Прошло больше полутора лет с тех пор, как Дейл ответил на её чувства, и их отношения… в чём-то, конечно, изменились, но по большей части остались прежними.

Дейл принял тот факт, что Латина растёт, однако по-прежнему считал её слишком маленькой и постоянно придумывал отговорки, чтобы держать небольшую дистанцию. При этом он ужасно корил себя, обзывал пропащим, но не находил смелости сделать шаг навстречу.

Латина тоже не торопилась сближаться, лишь нежно улыбалась и верила его обещанию.

Обычно старшие баловали младших, а в их случае всё происходило с точностью до наоборот.

Впрочем, нельзя сказать, что Дейлу воздержание давалось легко.

Латина взрослела немного медленнее ровесниц, но наконец расцвела и она.

К счастью, гены Мов не оказали большого влияния. Грудь и бёдра обрели приятные округлости, талия осталась тонкой благодаря правильному питанию и физическим упражнениям, а усердная работа помогла сохранить руки стройными, но сильными. В лице осталось что-то неуловимо детское, наивное, но, когда Латина задумчиво смотрела вдаль, даже Дейл краснел и смущённо отводил взгляд.

В общем, она выросла настоящей красавицей.

Однако сама девушка не придавала этому должного значения и всё с той же невинностью ластилась к Дейлу, словно котёнок, счастливо смотрела на него и дарила яркие улыбки.

«Если бы она делала это с каким-то расчётом, то точно стала бы главной сердцеедкой города», — порой думал юноша.

Он никогда не считал себя святым и, естественно, чувствовал влечение к Латине, но нерешительность не позволяла сделать последний шаг.

Вот так он терзался.

А время текло…

†— Если у вас ничего не клеится, бросай его и иди ко мне.

— У нас с Дейлом всё хорошо. Он сказал, что нужно подождать, пока я вырасту, вот мы и ждём.

— А я готов принять тебя прямо сейчас.

— Говорю же, Дейл меня всем устраивает.

Этот разговор между Рудольфом и Латиной посетители «Танцующего оцелота» слышали уже полтора года.

Рудольф заявил, что не сдастся, и твёрдо держал слово. После неудавшегося признания он не перестал приходить в таверну и, пусть поначалу чувствовал себя неуютно, но быстро переборол смущение и принялся каждый день убеждать Латину встречаться с ним. Латина с таким же упрямством из раза в раз отказывала ему.

Суровые завсегдатаи «Оцелота» сперва приняли настойчивость молодого стражника в штыки, однако потом увидели его несгибаемый дух, поняли, что Латина не воспринимает его всерьёз, и смягчились. В какой-то степени они даже были благодарны Рудольфу, ведь он своими действиями разогнал других воздыхателей и спас девушку от наплыва признаний.

На первый взгляд казалось, будто парень убеждает Латину только для того, чтобы показать своё упорство, но ведь для этого можно было бы поговорить и наедине. А он намеренно делал это на глазах у всех посетителей, не позволяя соперникам приблизиться к любимой.

Окружающие признавали Рудольфа, как они сами выражались, «перспективным малым, ходящим в любимчиках у руководства». И невольно восхищались им, спрашивая себя, смогли бы они терпеть отказы и добиваться девушки, несмотря ни на что.

В общем, он не жалел себя, пытаясь добиться цели.

— Кстати, Латина, — сказал Рудольф, глотнув из стакана. За эти полтора года он вполне привык к напиткам покрепче фруктового вина.

— Что?

— К нам в город пожаловали странствующие демоны.

— Да? Ого! Ты сразу понял, что они демоны? Получается, они не прятали рога? Как необычно.

Демоны практически не контактируют с внешним миром и скромно живут на своих землях, куда можно отнести, к примеру, Василио, самую большую страну демонов, и несколько крупных общин по всему миру. Также большую часть даймонов, слуг архидемонов, составляют именно демоны, поэтому все заочно боятся их и избегают.

Отправляясь на чужбину, они стараются как можно лучше спрятать рога — единственное, что отличает их от людей, самого многочисленного народа. Скорее всего, демонов считают затворниками ещё и поэтому — на них просто не обращают внимания.

— Не, рога они прятали. Все трое носили эти широкополые южные шляпы.

— Тогда с чего ты взял, что они демоны?

— А вот с этого. — Рудольф приподнял чёрный кулон, свисающий с его шеи. — Они сразу поняли, что это рог.

Когда-то давно Латина сама отбила его, а потом с первого взгляда узнала, что за украшение носит Рудольф, хотя остальные видели лишь блестящий чёрный камушек.

— Мой рог?

— Ага. Всё началось с того, что с восточных ворот пришёл запрос. Ну, типа тут иностранцы, у них ужасный акцент, надо разобраться…

По сравнению с другими городами Кройц намного теплее относился к странникам, однако привратники не пускали за стены каждого встречного. Они в обязательном порядке брали пошлину и следили за тем, чтобы в город не проникли сомнительные типы.

В тот день подозрение вызвала группа незнакомцев, которые объяснялись с видимым трудом.

Разумеется, быть иностранцем не означало сразу вызвать кучу вопросов. Наоборот, в Кройце привечали уроженцев других земель, ведь город процветал благодаря путешественникам и торговым караванам. А вот те, кто плохо разговаривал на западноконтинентальном языке — официальном языке Лабанда и самом распространённом языке мира — сразу привлекали к себе внимание.

Привратники на всякий случай обратились в штаб стражи, и командование послало Рудольфа к восточным вратам.

Едва заметив парня, иностранцы разительно переменились. Один с трудом сдерживал бешенство, другой тоже скривился от ненависти. И только третий задумчиво рассматривал небольшой чёрный кулон.

По их реакции Рудольф и догадался, что перед ним демоны.

— Ты сама рассказывала, что у демонов другой язык и что они могут окрыситься на меня из-за рога.

— Правда? — удивилась Латина.

Рудольф обречённо вздохнул.

— Правда. Потому что рог отломанный. — Он выделил голосом последнее слово.

— А, ну да.

Демоны глубоко чтили свои рога и считали их священным даром. Отломать рог было всё равно что нанести глубочайшее оскорбление.

Обычно так поступали с преступниками. Также в поединке победитель мог забрать рог проигравшего, чтобы унизить противника. Обесчещенные воины нередко кончали жизнь самоубийством.

В общем, рог можно было получить только силой, поэтому демоны и взъярились на Рудольфа.

— К счастью, этот последний успокоил своих товарищей, и мне ничего не сделали.

Возраст демона невозможно определить по внешности. Они растут так же, как и люди, а потом очень долго живут, не меняясь. Но кое-что могут сказать их поступки. Вероятно, не позволивший начаться драке демон был умудрённым годами и опытом миротворцем.

— Постой, юная леди, ты отдала ему свой рог? — вмешался Жильвестр.

Прославленный авантюрист сидел за соседним столиком и пил свою любимую дешёвую брагу. Похоже, он услышал их разговор краем уха и не смог удержаться от вопроса.

— Да, Жиль, а что? — ответила Латина.

— А то, что такие вещи для демонов — как красная тряпка для быка. Потому-то мы и называем их проклятыми.

— Да?

— Один человечек, шарящий в культуре демонов, как-то рассказал мне, что отломанные рога наполнены отрицательной энергией, питающейся ненавистью и озлобленностью владельца. Ну а откуда берётся эта энергия, думаю, и так понятно.

Латине пришлось покинуть родину совсем маленькой. Она выросла в Кройце, поэтому практически ничего не знала о традициях и образе мышления демонов. Она всё поняла только после объяснения Жильвестра.

— Но я не человек, техника зачарования мне недоступна, — проговорила она, коснувшись рога на шее Рудольфа.

Зачарование — это расовая способность людей. Благодаря ей они производят артефакты, чтобы магию могли использовать даже те, у кого к ней нет предрасположенности.

— Это часть меня. В нём осталась моя магия.

— Да?

— Угу. Вероятно, вы называете такие вещицы проклятыми, потому что они наполнены магией проклятий или кромешного отчаяния, — сказала Латина и улыбнулась Рудольфу. — Но мой рог не такой. Хлоя назвала его красивым, и я была очень рада этому, вот мои отрицательные чувства и испарились.

— Д-да мне как-то всё равно…

Рудольфу было достаточно уже того, что он имел при себе кусочек Латины, причём пропитанный её остаточной энергетикой.

— Я заложила в него свою радость, свою любовь к друзьям. И он стал не проклятием, а… своеобразным талисманом. Если присмотреться повнимательнее, это будет ясно сразу.

Демонов называли более развитым народом ещё и потому, что они видели вещи, которые для других оставались незаметными. Например, те же следы магии. По ним-то они и отличали рога собратьев.

После такого объяснения Рудольф поспешно спрятал кулон. Очевидно, проклятый артефакт и талисман от Латины различались в глазах окружающих, как небо и земля.

— Но всё-таки будь внимательнее, когда гуляешь, ладно? И это… Давай ты не будешь встречаться со своими родичами.

Став стражником, Рудольф узнал об обычае демонов ломать рог преступникам.

Безусловно, посетители «Оцелота» не считали Латину злодейкой. Особенно те, кто знал её с самого начала. Если уж она беззаконница, то все остальные точно грешники, которым нет прощения.

И всё-таки её изгнали с родины неспроста.

Впрочем, завсегдатаи предпочитали обходить эту тему стороной, не желая бередить старые раны.

— Вряд ли они знают обо мне. Я практически ни с кем не общалась… Хотя нет, об изгнании они всё-таки могли слышать, — негромко проговорила Латина и улыбнулась Рудольфу. — Спасибо, Руди, что переживаешь за меня.

— У-угу…

Парень покраснел и, скрывая смущение, уткнулся в стакан.

После Ночи Ахмара Дейл с Латиной стали жить раздельно, но из-за наклона крыши чердак получался слишком узким для двух комнат. Вообще, он изначально использовался под склад, поэтому многие ящики и коробки нельзя было двигать. Жилое пространство Латины получилось слишком тесным.

К счастью, в столице они помирились и, сблизившись ещё сильнее, чем раньше, вернулись друг к другу. Латина попрощалась с неудобным закутком, а Дейл вновь обрёл душевный покой.

Каждый вечер девушка переодевалась в свободное платье, заменявшее ей ночнушку, садилась за стоявший около окна столик и перед небольшим зеркалом на подставке тщательно расчёсывала длинные платиновые волосы, обмакивая грубые зубья деревянного гребня в ароматный бальзам. В процессе она рассказывала Дейлу, что произошло днём. Юноша тоже перебрасывался с ней будничными фразами, осматривая и при необходимости чиня оружия и инструменты.

Так они и жили из года в год, наслаждаясь мирным спокойным временем.

И этот вечер не отличался от предыдущих.

Готовясь ко сну, Латина поведала Дейлу обо всём, что услышала от Рудольфа.

— Как-то так.

Дейл удивлённо поднял брови.

— То есть… ты рассталась с рогом?

Он тоже знал о почтительном отношении демонов к рогам и думал, что Латина будет беречь его и не отдаст никому, даже лучшей подруге.

«А этот шкет ей просто друг, даже не близкий! Откуда у него рог? А хотя поделом ему. Пусть его демоны отметелят, — подумал Дейл. — И всё-таки Латина слишком беззаботная. Она же знает, что он влюблён в неё, так почему не пытается держать дистанцию?»

Кое в чём юноша совсем не изменился.

— А зачем он мне? Хлоя с Руди попросили его, вот я им и отдала.

— Ну, если только так…

«Нет, эти честные глаза не умеют лукавить. Хватит параноить, у неё ничего такого на уме нет», — решил Дейл и вздохнул.

— В Василио тебя может кто-нибудь искать?

Услышав о странствующих демонах, он первым делом подумал о родственниках или знакомых Латины.

Она практически ничего не рассказывала о своей родине, но пророчество, из-за которого её изгнали, скорее всего, оставило большой шрам на её хрупком нежном сердце. И выпытывать правду было всё равно что ковыряться в ране заскорузлым пальцем.

А мучить любимую девушку Дейл, конечно же, не мог.

— Не знаю, — грустно улыбнулась Латина. — Но я в любом случае не должна туда возвращаться.

Она говорила не обречённо, а как-то… решительно.

— Для Василио я не более чем бедствие. У них наконец-то появился новый Первый архидемон. Я уверена, он приведёт страну к расцвету, как все того и хотят.

— Латина, ты…

— А я не хочу быть бедствием.

— Это всё то пророчество?

Уловив тревогу в её голосе, Дейл обнял Латину — даровал чувство безопасности, как и всегда, с самого её детства.

Девушка пересела со стула ему на колени и положила голову на плечо.

— Не знаю… Но теперь я понимаю немного больше и… Когда вспоминаю слова родителей… Возможно, так оно и есть, — тихо сказала она, хотя раньше утверждала, что не помнит содержание пророчества, затем обняла Дейла в ответ и продолжила. — Родители пытались защитить меня. Если бы я осталась в Василио, то принесла бы бедствия. Они увели меня, чтобы ничего этого не произошло.

— Да, они любили тебя, и это заметно сразу.

Несмотря на тяготы и лишения, Латина осталась послушной, доброй и честной девочкой. Она искренне любила отца и горько оплакивала его потерю.

В то время как все притесняли бедную девочку из-за какого-то пророчества, родители оставались на её стороне и заботились о ней до самого конца. Латина тоже не сомневалась в них и росла, стремясь оправдать возложенные надежды.

В основе её личности лежала чистая крепкая любовь.

Без неё Латина уж точно не отделалась бы только низкой самооценкой. Там, где самые стойкие взрослые давно отчаялись бы и прокляли весь мир, она нашла силы идти дальше, обходя губительные омуты печали и ненависти.

— Я не могу вернуться туда, — грустно повторила девушка.

Дейл крепче обнял её.

«Бедная моя Латина. Сколько же ты всего потеряла…»

†Вспоминая, чего лишилась Латина, Дейл каждый раз задумывался: «Что я могу дать ей?»

Безусловно, он понимал, что не заменит ей всё и всех, но хотел подарить хотя бы дом, где ей будут рады, стать тем, кто никогда не отринет её и всегда сможет успокоить, говоря, что дороже неё у него нет никого на всём свете.

Дейлу казалось, что Латина всегда жила с ним. Он не мог представить себя без неё.

И хотел, чтобы так продолжалось и впредь.

А значит, пришла пора настроиться на одно важное решение.

— Знаешь, я всё больше задумываюсь над тем, чтобы сделать Латине предложение, — как-то сказал Дейл Кеннету.

— Ага. Лучше поздно, чем никогда… — сухо усмехнулся тот.

— Это точно.

— …Вот только я на её месте отшил бы тебя.

— Гав! — согласился Винд.

Дейл приуныл и даже грустно всхлипнул.

— А-а! У-у!

Сидевшая на руках Кеннета Эмма, младшая сестра Теодора, наклонилась к Дейлу, взлохматила ему волосы маленькими ручонками и довольно засмеялась. Видимо, так она утешала его.

Дейл искренне пожелал, чтобы она выросла нежной и доброй, как Латина, а не жёсткой и суровой, как Рита.

— Ну так вот, я уже начал подыскивать нам дом…

— Сам можешь катиться хоть к архидемону на рога, но сестрёнка останется с нами, — перебил его пятилетний Теодор.

— За взрослыми повторяешь? — недовольно пробормотал Дейл, но мальчик, не обращая на это внимания, продолжил:

— А когда ты загнёшься на одном из своих заданий, я женюсь на сестрёнке.

— Знаешь, Кеннет, я уже давно хочу тебе сказать, что эти выпивохи — никудышные воспитатели.

— Да, какое счастье, что Латина выросла послушной и примерной, — согласился Кеннет и посмотрел на Эмму.

Очевидно, Теодор додумался до такого не сам. Всё это ему нажужжали в уши завсегдатаи «Оцелота».

— Не волнуйся, так быстро я не загнусь.

— Так быстро и не надо. Сестрёнка — демон, проживёт долго. А я всяко младше тебя, так что у меня будет полно возможностей, — самодовольно заявил мальчик.

— Нет, ну это уже ни в какие рамки! Чему они тебя только учат?!

Дейл чуть было не вышел из себя, но вовремя вспомнил, что Теодор ещё маленький и действительно любит Латину. К тому же во всём виноваты завсегдатаи «Оцелота», обожающие побаловать бойкого мальчугана, первенца Крюгеров. Просто порой они перегибали палку, но не со злого умысла.

А что до грубых, лишённых всякого уважения слов… Так ведь Тео рос не в институте благородных девиц, а в простой таверне, среди авантюристов и стражников, не стесняющихся в выражениях. Даже вежливая спокойная Латина в какой-то степени поддалась их влиянию и иной раз проявляла необычайные стойкость и упорство, ни капельки не подходящие её прозвищу Принцессы фей.

— И всё же свадьба… Любишь же ты откладывать всё до последнего, а потом с места в карьер бросаться, — вздохнула Рита.

Ладно Латина, она ещё формировалась как взрослая девушка, но Дейлу шёл уже третий десяток, а он который год удерживал их отношения на уровне платонической любви.

— Да понимаешь… Как бы лучше сказать… Я до сих пор считаю себя в какой-то степени опекуном Латины.

— Ну, чисто технически ты и есть её опекун.

— Вот. И как опекун я грохну любого, кто будет подкатывать к ней со всякими пустяками на уме. И себя в том числе.

«Да ты и не пустяки не пожалеешь», — усмехнулись Кеннет с Ритой, но промолчали.

— Так что я твёрдо решил: никаких полумер. Тем более, у Латины есть дурная привычка смотреть на всё в негативном свете.

— Поэтому свадьба?

— А ещё я начал бояться, что не выдержу и… возьму её.

— Наша Латина выросла…

— Угу.

— Ещё совсем недавно она волновалась, что так и останется маленькой, а теперь больше меня, когда я кормила грудью.

Дейл с Кеннетом посмотрели вдаль, вспоминая былое. Рита же опустила взгляд и тихо вздохнула. Конечно, она не думала, что больше — лучше, и не комплексовала по этому поводу, но всё равно чувствовала себя неоднозначно, уступив названной младшей сестре.

— Да и спим мы вместе.

Из-за наклона крыши на чердаке Дейлу с Латиной приходилось распоряжаться пространством комнаты максимально рационально. Кровать была всего одна, зато широкая, и они до сих пор свободно умещались на ней.

Вообще, личные комнаты и отдельные кровати считались роскошью и привилегией богатых, а, например, в деревнях нередко спали на одной постели всей семьёй. Не везде, конечно, всё зависело от региона.

Так что никто не осудил бы Дейла.

Латина издавна взяла привычку забираться к нему под одеяло и, свернувшись клубочком, прижиматься к тёплой спине. А Дейл лежал и таял от умиления.

Но потом всё изменилось. Юноша начал чувствовать кожей два мягких, упругих бугорка. Догадавшись, что бы это могло быть, он попытался тактично отстраняться, вот только он не мог контролировать свои действия во сне. И в итоге…

— В последнее время я стал просыпаться с мыслями «что это такое мягкое и ароматное» и обнаруживать, что обнимаю Латину.

— Хвастаешься?

— Не без этого.

В такие моменты Дейл никогда не скромничал.

— Латина милее всех на свете, и это неоспоримый факт.

К счастью, окружающие с каждым годом всё лучше и лучше учились игнорировать его выпады.

— Ладно, мы отвлеклись. Так что там с домом? Нашёл?

— В этом-то и вся загвоздка. Я пытался подыскать что-нибудь в западном районе, но ведь Латина наверняка захочет остаться работать у вас.

— Нам без неё придётся тяжко.

— И с Тео она помогает. Если бы не Латина, Тео вёл бы себя как младенец.

Кеннет и отец Риты души не чаяли в Эмме. Сама Рита вела себя сдержаннее, но всё равно уделяла дочке много времени. Теодор непременно приревновал бы родителей к сестре, однако Латина вовремя заметила его одиночество и обратила всё своё внимание на него, хотя тоже была бы не прочь понянчиться с маленькой Эммой. Тео и до того любил Латину больше родителей, а после накрепко прикипел к ней. Возможно, он ещё и поэтому собрался отбить сестрёнку у Дейла.

— Вот только я не хотел бы отпускать её в южный район, особенно одну, пока сам буду на заданиях. Я не знаю, что поставить в приоритет: её безопасность дома или в городе?

Дейл и до этого присматривал им новое жильё, но всякий раз отказывался от этой затеи.

Он боялся оставлять маленькую девочку дома одну.

Вообще, если так подумать, чердак «Танцующего оцелота» был надёжнее любого особняка из благополучного района.

В западном районе жили обеспеченные люди, которые иногда становились жертвами воров. Появлялась необходимость нанимать слуг, причём обязательно надёжных и добропорядочных.

К тому же, если бы они переехали, Латине пришлось бы отправляться на работу рано утром и возвращаться уже затемно, то есть ходить по безлюдным улицам. И запросто мог найтись негодяй, который обязательно воспользуется возможностью напасть на одинокую девушку. Особенно в южном районе, где пролегал основной поток путешественников. Конечно, стражники следили за порядком, но они тоже не стояли на каждом углу.

Дейл рассматривал также вариант, чтобы Латина переселялась в «Оцелот», пока он будет на работе, но потом понимал, что ничего не выйдет. Вряд ли Кеннет с Ритой будут держать чердачную комнату свободной специально для такого случая, а пустых номеров может и не оказаться.

— Да, Латина маг и может за себя постоять, но опасности от этого никуда не денутся. Да и Латина слишком добрая, она будет жалеть даже самых отпетых хулиганов и головорезов. Хотя я бы прибил их со спокойной душой.

— Ну, обычно до такого дело не доходит…

— Да, прибить их! — попугаем повторил Теодор, вскинув маленький кулачок.

— А тобой пора бы серьёзно заняться, — спокойно заметил Кеннет и снова повернулся к Дейлу. — Все быстро узнают о том, что ты уехал. Как-никак ты знаменитость. Молодёжь говорит о тебе как о «том самом Дейле Реки, герое, имя которого гремит на всю столицу».

И эта самая молодёжь очень удивлялась, увидев своего кумира вживую.

На поле боя Дейл действительно был бесстрашным доблестным воином, но в Кройце он прославился безмерной любовью к приёмной дочке и вёл себя соответствующе. При этом он ещё как-то умудрялся выглядеть по-настоящему грозным.

В общем, фанаты оставались с разбитыми надеждами и в растерянных чувствах. И если бы кто-то из них вздумал приблизиться к Латине, то на своей шкуре познал бы гнев героя.

— Так что без тебя Латине может быть нелегко.

— Не удивлюсь, если ей каждый день будут докучать разные уроды.

— Ну да.

— Винд может сторожить её, но… Не, плохая идея.

— Гав?

Воздыхатели, воры, взломщики, шпионы — слишком много угроз. Каким бы умным и сильным ни был волчонок, со всеми он не справился бы.

— Так что мне кажется, надо однозначно дать знать всем окружающим, что Латина — моя.

Кеннет с Ритой переглянулись и усмехнулись друг другу. Они прекрасно знали, что Дейл взял в привычку прятать смущение за нагромождением доводов и аргументов, но ничего не сказали по этому поводу — пожалели.

Не откладывая в долгий ящик, Дейл вскоре пригласил Латину погулять по центральной площади Кройца.

— Латина, найдётся минутка?

Девушка остановилась и удивлённо посмотрела на него.

— Да, а что?

— Сегодня прекрасная погода. Не хочешь погулять по площади?

— Давай! — улыбнулась Латина, не замечая напряжения в голосе Дейла. — Тео возьмём?

— Нет. Я хочу в кои-то веки погулять вдвоём.

— Гав? — тут же вскинулся Винд.

— Да, вдвоём. Сегодня ты дома.

— Гав…

Слушая их разговор, Латина весело засмеялась.

Они вышли из таверны, взялись за руки и медленно отправились в путь.

Сколько Дейл помнил, они с Латиной всегда ходили именно так — за исключением недолгой ссоры после Ночи Ахмара, конечно. Сперва для того, чтобы девочка не отстала и не потерялась, потом… по другой причине. Впрочем, в её основе лежало всё то же нежелание отпускать Латину от себя, так что особо ничего не изменилось.

— Помнишь, как мы с тобой впервые пошли в восточный район? — спросил Дейл, прокручивая в памяти, как много лет назад он нёс маленькую Латину на руках по этой самой дороге.

— Помню. Я тогда очень удивилась. Никогда не видела столько народу в одном месте.

— Ага, знакомое чувство. Я тоже опешил, когда впервые покинул Тислоу.

— А вот здесь работает сапожник, который шьёт отличную обувь для детей. Именно у него ты купил мне первые ботиночки. Тео и Эмму мы тоже у него обували.

— О-о… А сейчас ты ходишь в другое место?

— Да, Хлоя с Ритой порекомендовали одну лавку. Она совсем недавно открылась, но обувь там красивая, удобная и качественная.

— Понятно.

Они шли, предаваясь воспоминаниям и болтая о всяких пустяках.

Изредка Латина потирала плечо, как будто что-то беспокоило её. Дейл как бы невзначай коснулся её руки и почувствовал узкую твёрдую полоску. Немного подумав, он догадался, что это могло быть.

— Браслет?

— Да. Раньше я не носила его, но, по-моему, пора привыкать.

Это было единственное напоминание о её родине — подарок умершего отца. Раньше он спадал с худенькой ручки Латины, поэтому девушка держала его в особой шкатулочке для сокровищ, чтобы ни в коем случае не потерять.

— Как-то неуютно с ним, не могу выкинуть его из головы.

— Он положен по традиции, да?

— Да, я видела такие у всех взрослых и думала, что тоже буду носить свой, когда вырасту.

— И правильно. Как-никак это талисман от твоего отца.

— Да.

Свободные рукава блузки скрывали браслет, но Дейл помнил его в мельчайших подробностях.

«Кажется, ещё недавно он спадал, а теперь впору. Как время летит», — растроганно подумал он.

Наконец они добрались до центральной площади, излюбленного места отдыха всех горожан. Сегодня было жарко, многие прятались в тенях деревьев.

Налетел прохладный ветерок. Латина прищурилась, а затем с улыбкой взглянула на резвящихся ребятишек

«Может, вспомнила себя в их возрасте?»

— Ты очень любишь детей.

— Да? А, ну, наверное…

Дейл знал это не только по Теодору и Эмме. Латина всегда с нежностью смотрела на детей.

— Когда-нибудь и у меня…

— Что?

— Нет-нет, ничего.

Но Дейл всё равно понял, что она хотела сказать, и чуть крепче сжал её ладонь.

Они устроились под сенью раскидистого дерева немного в стороне от основной массы гуляющих и немного помолчали, слушая успокаивающий шелест листвы.

Набравшись смелости, Дейл заговорил:

— Латина.

— Что?

Девушка обернулась к нему, и Дейл мгновенно растерял все слова.

Она была ослепительной.

Платиновые волосы, собранные в свободную косу, сверкали в пробивающихся сквозь ветки лучах солнца, длинные ресницы подчёркивали большие выразительные глаза, нежно-розовые губы блестели естественной красотой, а гладкой белоснежной коже не требовалась никакая косметика.

Латина распрощалась с той невинной девчушкой, которой была когда-то, и выросла, но не снежной королевой, чуждой эмоциям, а весёлой жизнерадостной девушкой.

«Она прекрасна, — подумал Дейл. Её улыбка наполняла его горячим искрящимся счастьем. — Да, всё правильно. Так и надо».

— Сегодня и правда хорошая погода, — сказала Латина, нарушив затянувшееся молчание.

— Ага.

— Ты чего такой напряжённый? Что-то случилось?

— Всё-таки заметно?

— Ну, так. Но я хорошо тебя знаю, — улыбнулась Латина.

Дейл догадывался, что ему не удастся скрыть от неё своё состояние, и всё же неловко отвёл взгляд.

— Вот, это тебе.

Смущаясь, он сунул ей небольшую невзрачную шкатулочку.

— А?

Удивлённая Латина взяла её, тщательно рассмотрела и склонила голову набок.

— Мой месяц рождения ещё нескоро.

— Я знаю. Но сегодня особенный день.

— Да, ты прав.

Девушка прижала руку к груди.

«Она помнит!» — радостно отметил Дейл.

Именно в этот день девять лет назад молодой авантюрист встретил в лесу оборванную худую девочку-демона.

— Сегодня особенный день для нас.

— Да, — кивнула Латина, открыла шкатулочку и округлила глаза.

Внутри лежал чудесный браслет, украшенный узором из цветов и фруктов, выложенных искусно вырезанными и огранёнными драгоценными камнями.

— Он же наверняка такой дорогой! — робко воскликнула девушка.

«Ах ты моя бережливая», — по-доброму усмехнулся Дейл.

— И почему ты вдруг заговорила об этом? Не обращай внимания. Давай, вытащи его.

— Ладно…

Она вынула браслет из шкатулочки.

Заметно нервничающий Дейл взял его и надел на тонкое запястье девушки.

— Какой красивый.

— Это артефакт. Хотя от него больше пользы как от украшения…

Юноша на пару секунд примолк, собираясь с духом, а потом сказал:

— Латина, выходи за меня.

— Что?

— Давай покончим со всеми этими недоотцами и приёмными дочками и станем нормальной семьёй.

— Дейл?

Латина подняла на него ошеломлённый взгляд. Дейл же от смущения отвернулся. Он был первоклассным авантюристом, прошедшим через десятки передряг, но ещё никогда так сильно не нервничал.

Пауза затянулась.

— Л-Латина, не молчи. Всё-таки это предложение было, на него отвечать положено.

— Н-но… Но ведь это… так внезапно… — проговорила девушка хрипловатым дрожащим голосом.

— Это значит «нет»?

— Нет… Конечно, нет! Но я даже не задумывалась о свадьбе…

— Это как? Призналась мне в любви, а о свадьбе не думала?

«Ага, она может».

— Так ведь я демон. И скорее всего, не смогу родить ребёнка.

— Я знаю. Как и то, что твой ребёнок будет милым-милым. Но вообще, я хочу жениться на тебе не из-за этого.

Дейл очень любил детей. Латина знала это и страшно корила себя — у народов-долгожителей была крайне низкая рождаемость.

— Может, ты и не против, но твоя семья…

— Вот их ответ, — перебил Дейл и коснулся браслета на её запястье.

В Тислоу цветочно-фруктовый узор мог означать только одно.

— Мама с папой сказали «наконец-то», а бабка пригрозила, что, если я упущу тебя, то так и останусь навеки холостяком.

Дейл глубоко уважал семью и предков, поэтому заранее сообщил им, что хочет жениться на Латине, и попросил особый обручальный браслет. Он не ждал возражений и действительно не получил их. А вот браслет, присланный вместе с письмом, сразу привлёк его внимание. Слишком красивый, слишком изысканный для того, чтобы его сделали на скорую руку. Даже лучшие мастера клана не смогли бы сотворить такой в сжатые сроки. Получалось, что его изготовили задолго до просьбы.

— Бабушка… — прошептала Латина и посмотрела на Дейла. В её глазах стояли слёзы. — Ты правда хочешь жениться на мне? Правда?

— Правда.

Тут Латина не выдержала и заплакала.

— Почему?.. Дейл, почему ты исполняешь все мои желания? Почему даёшь мне всё, чего бы я ни захотела?

Дейл нежно вытирал её слёзы кончиком пальца, но им на смену текли новые.

— Я… всегда-всегда… хотела стать… твоей особенной девушкой…

— Знаю.

— Я люблю тебя и хочу всегда быть с тобой… Я не могу ничего дать тебе взамен, но всё равно… Позволь мне быть рядом…

— А вот тут ты не права. Я жив только потому, что у меня есть ты. Поэтому… Поэтому…

«Так, а ну-ка возьми себя в руки! Скажи это сейчас, чтобы потом не жалеть!»

— Поэтому я тоже хочу, чтобы мы были вместе, — решительно сказал Дейл, глядя Латине в глаза.

Девушка радостно улыбнулась сквозь слёзы и ответила:

— Я согласна.

Поддавшись порыву, Дейл наклонился ближе.

Латина смущённо опустила взгляд, но не отвернулась.

Поцелуй вышел неуклюжим, детским, больше похожим на клевок, но всё равно оба густо покраснели до самых кончиков ушей.

†Всё это время она лгала самой себе.

Она была счастлива и именно поэтому осознанно отворачивалась от реальности.

Но на самом деле она не приняла судьбу и не выдержала бы расставания.

«Если я сейчас на пике счастья, то потом оно будет постепенно угасать… И когда исчезнет окончательно, что мне делать? Как мне жить?» — беззвучно прошептала она, роняя прозрачные солёные капли перед пустым троном.

†«Снова она в прострации…»

Обеспокоенный Дейл погладил Латину по голове. Она и до этого выпадала из реальности, но после предложения руки и сердца стала делать это куда чаще.

Юноша переживал.

Конечно, его беспокоило и физическое состояние Латины, но куда больше — душевное. Тревожный колокольчик интуиции звенел не переставая. Где-то впереди притаилась беда.

Поэтому Дейл звал её. Звал и вытаскивал обратно к себе.

— Латина.

— Что? Это ты, Дейл?

— Да. Я здесь.

Девушка слабо улыбнулась ему, но выглядела при этом так, будто потерялась и в отчаянии выплакала все слёзы.

Дорогой браслет мгновенно привлёк внимание окружающих. Латина боялась повредить его во время работы и сперва хотела убрать в шкатулочку, но Дейл воспротивился.

— Его сделали специально для того, чтобы носить каждый день. Не волнуйся, это же артефакт, его не так-то просто поцарапать или сломать. Да и показать надо, что ты теперь моя невеста, — улыбнулся юноша.

Латина покраснела.

Теперь она поняла, что смысл заключался именно в дороговизне украшения. Сама она покупать такой не стала бы, значит, это чей-то подарок. Подарок недешёвый — то есть его сделал человек обеспеченный. Причём сделал это, очевидно, выражая свои чувства. А Латина приняла их вместе с браслетом.

Хотя в её случае все мгновенно поняли, кто этот счастливчик.

Рудольф и остальные поклонники — не только молодёжь, но и вполне взрослые мужчины — принялись топить горе в вине. Завсегдатаи тоже приналегли на выпивку, но по другому поводу. Латина наконец-то добилась желанных слов от юноши, к которому уже очень давно питала глубокие искренние чувства. Это надо было отметить! При этом они не стеснялись отпускать сальные фразочки и пытались поздравить её щедрыми чаевыми, однако серьёзная ответственная девушка отказалась их принимать. Впрочем, хитрые служаки и искатели приключений быстро нашли выход: стали говорить, что это для Кеннета с Ритой.

К слову, в этот день владельцы таверны подняли замечательную выручку.

Все видели, что Латина на седьмом небе от счастья. После каждой шуточки она застенчиво краснела, иногда сердилась, но всё равно каждый её жест, взгляд или улыбка без всяких слов говорили о её необъятной радости, приумножившей и без того ослепительную красоту.

А вот Дейлу таких поздравлений не досталось.

Завсегдатаи восстали против юноши, посмевшего присвоить Принцессу фей. Их отеческие чувства все как один оскалились на того, кто совсем недавно возглавлял список ярых опекунов.

— Так, пей. И чтобы без глупостей.

— Эй!..

— Пей, кому говорю. Не скромничай, сегодня мы платим.

— Да погодите вы! Оно же слишком крепкое! Куда мне столько?!

— А? Тебе показать куда? Давай покажу. Подробно, обстоятельно, со всеми, так сказать, сопутствующими объяснениями.

— Не надо. Прошу прощения.

В результате завсегдатаи подавили Дейла морально и заставили напиться допьяна. Юноша особо не сопротивлялся — знал, что на самом деле они не желают ему зла, а с хмелем ему помогут справиться природная стойкость и заклинание протрезвления. Правда, с последним приходилось быть аккуратным — суровые дядьки не простили бы ему настолько наглых магических фокусов.

Немного погодя…

— О-о-ох… Всё-таки не надо было столько пить… — заплетающимся языком пробормотал он.

Латина тут же подскочила к нему.

— Дейл, ты как? — заботливо спросила она.

После такого всеобщая гулянка только набрала обороты.

В жизни Латины наступила полоса яркого счастья.

Сбросив душевные оковы, Дейл утопил её в море любви и нежности. Он никогда не упускал случая обнять и поцеловать юную невесту, а когда она смущалась, растекался от умиления и усилял натиск.

Окружающие, конечно, были не в восторге от его бурных вспышек страсти и пытались поумерить его пыл, но потом вспоминали, что Дейл и раньше не особо-то сдерживался в своих чувствах к Латине.

Можно сказать, ничего не изменилось.

В один из таких дней юноша сидел за стойкой и с донельзя глупой улыбкой до ушей разговаривал с Ритой:

— Латина милее всех на свете. Не хочу бросать её и уезжать на какое-то там задание!

— Я знаю, что она милая, — откликнулась Рита, не отрываясь от бумаг.

Сперва она гадала, почему Дейл чаще всего докучает именно ей, а потом поняла, что большую часть дня проводит за стойкой, обслуживая клиентов и занимаясь бухгалтерией. Она просто выглядела самой доступной из всех.

Хотя его ежедневные излияния уже порядком надоели ей.

— Да, она милая. Милая-премилая!

— Будь так добр, избавь меня от своего бахвальства.

— Когда я её обнимаю, она смущённо опускает взгляд, а когда целую — густо краснеет! Я спрашиваю: «Ты сердишься?» И она милым голоском говорит: «Нет, не сержусь». Тогда я спрашиваю: «Ты любишь меня?» И она отвечает: «Очень люблю». А я говорю: «А я тебя люблю ещё больше!..»

— Винд! Винд, ты где? Задай трёпку этому болвану!

— А мне всё равно! Я сейчас никого не боюсь! — громко воскликнул Дейл и засмеялся. — А, хотя нет, боюсь. Боюсь, что Латина возненавидит меня. Но я-то знаю, что этого никогда не произойдёт!

Чаша терпения Риты переполнилась.

— Латина, сделай уже что-нибудь с этим влюблённым идиотом! — закричала она на кухню.

Девушка робко выглянула в зал и тоненько проговорила:

— Рита, прости, но если я сейчас подойду к Дейлу…

— Латина!

Первоклассный авантюрист и превосходный воин мигом поймал девушку, а она успела только пискнуть. Со стороны казалось, что юноша просто посадил её себе на колени и обнял, но на самом деле Латина даже шевельнуться толком не могла, лишь беспомощно озиралась по сторонам. Улучив момент, Дейл поцеловал её.

— Дейл! Дейл, ну не надо! Я же стесняюсь!

— И пускай! Так ты ещё милее!

«Ясно, у этого придурка совсем отказали тормоза», — обречённо поняла Рита.

— Вы хотя бы занимайтесь этим не на публике.

— Р-Рита! — поражённо вскричала Латина.

— Так и сделаем! — кивнул Дейл, легко поднял девушку на руки и направился на чердак.

Провожая их пустым взглядом, Рита отрешённо подумала:

«Надеюсь, он не сломает её, когда решится зайти чуть дальше. Ну, она же всё-таки демон, у демонов дети бывают редко, а Дейл — человек упорный. Хотя у Латины есть магия исцеления…»

Колмозей отвечал за плодородие, причём не только пищевых культур, но и людей. Он наделил Дейла настолько мощным благословением, что юноша с лёгкостью мог свести на нет низкую рождаемость демонов.

Рита представила, как он будет решать демографическую проблему, вздрогнула и поспешила выкинуть непрошенные мысли из головы.

«Ну что, Латина, я могу лишь пожелать тебе удачи…»

Ещё секунду назад Латина извивалась в руках Дейла, но вдруг застыла и невидяще уставилась вдаль. Юноша крепче обнял её, уткнулся лбом в плечо, но не получил никакой реакции и страшно перепугался.

— Латина!

Её длинные ресницы слабо дрогнули. Веки чуть приоткрылись.

Девушка как будто искала того, кто её звал.

— Дейл…

— Латина!

Он целовал её в глаза, щёки, губы до тех пор, пока Латина не пришла в себя. Мягко отстранившись, она сказала:

— Дейл, ну хватит! Щекотно!

Юноша почувствовал такое облегчение, что чуть не разрыдался. А затем принялся целовать её с удвоенным рвением.

Он неоднократно спрашивал Латину, что с ней происходит, и она каждый раз отвечала: «Со мной всё хорошо». По всей видимости, она даже не замечала своих «отсутствий», хотя должна была догадаться о них по провалам в памяти.

И это пугало Дейла ещё сильнее.

Приближалось нечто такое, что непоправимо изменит их жизнь.

Поэтому юноша старался не отпускать Латину от себя.

— Всё хорошо, я с тобой.

— Что? — удивилась Латина, а потом спокойно улыбнулась. — А, да, ты здесь…

†Это было очень странное чувство. Дейл как будто ужасно торопился, но в то же время безнадёжно отставал.

Он понимал, что должен немного подождать, что Латине необходимо созреть как физически, так и морально, но ничего не мог с собой поделать. Тревога снедала его изнутри, а после помолвки и подавно.

Дейл покрывал поцелуями каждый сантиметр обнажённого тела. Он не желал отпускать Латину и стремился всеми силами привязать её к себе.

Он хотел оставить на ней своё клеймо.

†Латина слышала любимый голос, повторяющий её имя. Имя, которое даже её родные произносили не так часто, а другие демоны вообще избегали называть его вслух.

Сегодня этот голос звучал несколько иначе, говорил непривычные слова.

Однако девушка практически не прислушивалась к нему.

В груди полыхал жаркий огонь, перед глазами взрывались фейерверки.

Её переполняли смущение, замешательство и безграничное счастье.

Он выбрал её.

Он любил её.

И Латине нужен был только он.

А приятная тяжесть в теле говорила, что её счастье было обоюдным.

Прижавшись щекой к такому родному, такому близкому плечу она медленно вдыхала запах, который всегда отгонял тревоги и приносил спокойствие.

Вдыхала…

И горько плакала.

А потом моргнула и обнаружила себя в знакомом монохромном мире.

Она сидела на полу перед роскошным креслом с высокой спинкой, который стоял в центре круга, образованного семью тронами.

И слёзы сами текли из глаз.

Она была счастлива так, как никогда раньше, и не хотела расставаться с самым любимым человеком на всём белом свете, не хотела терять его.

Быть вместе, всегда — вот её самое сокровенное желание.

Уже очень давно она лгала себе.

Она так и не смирилась с мыслью о разлуке, не приняла своё долголетие.

Не представляла, как будет жить, когда его не станет.

Дрожа, девушка коснулась спинки «внезаконного» трона тонким пальцем, отдёрнула его, но потом снова вытянула руку.

Сколько раз она клялась, что не хочет иметь эту силу, сколько раз отказывалась от неё, но только эта сила могла исполнить её заветное желание.

– Платина, — раздался до боли знакомый голос, по которому девушка очень скучала.

– Прости… Прости меня, новый Первый властитель. Это не… Я не… Но… Я не хотела навредить тебе, и всё же… Прошу, прости меня!.. — сбивчиво проговорила Платина, рыдая.

– Моя любимая Платиновая принцесса… Не нужно титулов, зови меня по имени, — нежно ответил голос.

Девушка сквозь слёзы посмотрела на трон и впервые отчётливо увидела образ того, кто восседал на нём.

– Хризос[1]… Я…

– Моя любимая Платиновая принцесса, я тебя… — начал образ, окутанный свечением цвета чистейшего золота — металла, в честь которого его и назвали.

Однако девушка замотала головой, не давая закончить.

— Я… Я…

В небе чёрно-белого мира появилось множество радуг.

Отсюда они перешли в мир реальный, где царствовала ночь.

Но люди спали, и практически никто не увидел красочные семицветные арки, сияющие в ярком свете луны.

†Дейл не понимал, что происходит.

Сперва на него накатила волна беспокойства, потом — необъяснимый дискомфорт, а затем все его инстинкты резко отвергли самую любимую девушку.

Ибо того требовал мировой закон.

— Латина?

Она лежала перед ним. Обнажённая, чарующая, манящая.

Но другая.

Чужая.

— Дейл?

Голос не изменился, как и манера удивлённо склонять голову набок. Глаза тоже остались прежними — чистыми, невинными. Пожалуй, даже более невинными, чем раньше.

Однако юноша уже не мог улыбаться ей так же, как вчерашним вечером.

— Ты архидемон, — выдавил он.

Латина мгновенно стряхнула остатки сонливости, подскочила и изумлённо уставилась на него.

И тогда Дейл понял, что инстинкты не ошиблись.

— Почему?.. Почему ты стала архидемоном?

— Как ты узнал?

Латина задрожала.

Дейл был не в том состоянии, чтобы волноваться за неё, но пересилил себя, заглушил голос рассудка и обнял девушку.

Герои наделены благословениями нескольких богов.

Оранжевый Колмозей, старший бог в культуре клана Тислоу, даровал Дейлу огромный талант к магии земли, благодаря которому юноша свободно шёл по пути воина. А Голубой Азрак дал ему силу видеть архидемонов и их слуг — существ, выходящих за рамки того, на что способны представители всех народов.

Из-за неё Дейла тепло приняли в Лабанде. И из-за неё он сразу увидел истинную суть Латины.

На самом деле юноша уже давно чувствовал грядущие изменения. Пусть и смутно, но он понимал, что Латина вот-вот уйдёт куда-то, поэтому не водил её по целителям и храмам Нили, а просто прижимал к себе и звал обратно.

И всё же она ушла. И изменилась.

Но почему?

— П-прости… Прости меня!.. — извинялась Латина, рыдая.

Натура героя требовала выпустить её из объятий, отбросить от себя, однако Дейл стойко сопротивлялся.

«Это Латина. Моя Латина, с которой мы уже столько лет вместе. Она стала архидемоном? Да хоть кем, плевать. Ведь внутри она осталась прежней. Это всё та же милая чудесная девушка, которую я всем сердцем люблю и ни на кого не променяю. К тому же я пообещал, что мы всегда будем вместе. Я тем более не могу отринуть её», — твёрдо сказал он себе и успокоился, а затем обратил внимание, какая она растрёпанная и по-своему прекрасная после бурной ночи. Внутри начало что-то подниматься, но Дейл решительно отмахнулся от посторонних мыслей.

— Ну хватит, Латина, не плачь.

— Прости… Прошу, прости…

— Да не сержусь я. Волнуюсь — да, но не сержусь. Не плачь.

Дейл страшно терялся, когда Латина начинала плакать, и сразу чувствовал себя во всём виноватым. Вообще говоря, сейчас он ничего не делал, однако глубоко укоренившаяся привычка оказалась сильнее разумных доводов.

— Да, я удивился, что ты стала архидемоном. Но не более.

— А?

— Теперь ты архидемон, тут уж ничего не попишешь.

— Что? Дейл, но… Но ведь…

Латина очень удивилась. Она ждала как минимум расспросов, но не утешений.

— Главное — ты осталась собой. А большего мне и не надо, — тепло улыбнулся Дейл.

В этот момент чувство отторжения окончательно исчезло.

Его любовь оказалась слишком сильной, чтобы её заглушил какой-то недовольный писк инстинктов.

Как-никак Дейл всегда ставил на первое место Латину, а уж потом долг героя.

— Но я… Я же знала, что так нельзя.

— Да.

— Знала, что не должна тянуться к этой силе.

— Угу.

Заплаканная Латина посмотрела на чуть ли не источающего нежность Дейла.

— Почему ты не сердишься на меня?

— Потому что не вижу смысла. Я уверен, что ты много думала, прежде чем принять это решение. И я уважаю его.

— Дейл…

Роняя слёзы, Латина прильнула к нему и заговорила, изливая бессвязные чувства:

— Дейл, я люблю тебя.

— Знаю.

— И не хочу с тобой расставаться.

— Как и я.

— Поэтому… Поэтому я захотела получить силу архидемона. Ради тебя…

— М-м?

«А вот тут не понял».

До сих пор Дейл лишь слушал Латину, ласково поглаживая её по голове, но после этих слов захотел получить объяснения. И уже открыл рот, собираясь задать вопрос, как вдруг…

— Латина, ты там как? — донёсся снизу крик Кеннета.

Увлечённые ночными событиями юноша с девушкой совсем забыли, что мир не стоит на месте, и потеряли счёт времени. А меж тем наступило утро, пришла пора открывать таверну. Кеннет спустился на кухню, начал готовить завтрак, а главной помощницы всё не было и не было. Вот он, недоумевая, и позвал её.

«Архидемоны подождут. Если сейчас сюда кто-нибудь поднимется, будет худо. Ладно я, переживу, а вот по репутации Латины будет нанесён серьёзный удар», — молниеносно рассудил Дейл.

В их комнате стенами служили разные ящики и ширмы. Обычно Кеннет с Ритой не беспокоили их в личное время, но могло произойти всякое. И если бы они зашли на чердак сейчас, то застали бы парочку в весьма пикантном положении.

Услышав на лестнице топот, Дейл закричал:

— Кеннет, прости! Мы немного проспали!

Опомнившаяся Латина вспомнила, что сидит в чём мать родила, покраснела и кинулась одеваться, но споткнулась о запутавшуюся вокруг ноги ночную рубашку, упала и вновь заплакала. На этот раз от боли.

«Нет, она решительно не похожа на архидемона», — вздохнул Дейл.

«А вообще, кто такие архидемоны?»

Внешне Латина никак не изменилась.

Дейл раскусил её только из-за благословения Азрака. Остальные же ни о чём не подозревали.

«Вот вроде все они архидемоны, а, например, у Второго и Четвёртого силы и характер совершенно разные. Интересно, каким архидемоном стала Латина? В чём её особенность?» — думал Дейл, наблюдая за тем, как девушка чистит гору картофеля.

Сперва он хотел обмозговать всё в спокойной обстановке, но ничего не вышло. В его понимании «Латина» и «архидемон» находились на противоположных полюсах восприятия. И когда Латина принялась резать лук и заплакала, воображение юноши сделало ручкой и улетучилось в неизвестном направлении.

«Говорят, что правда порой может оказаться сказочнее выдумки. Не думал, что когда-нибудь придётся проверить эту поговорку на себе. Но всё-таки какая Латина милая!.. Так, не отвлекаться!»

Каждый виток размышлений порождал всё новые вопросы без ответов.

Давным-давно демон Гларос рассказала им с Латиной, что не все архидемоны стремятся убивать людей и разрушать города. Встретившаяся со Вторым архидемоном Роза поведала, что именно изначальный характер архидемона определяет его природу, а не наоборот. Выходит, Латина никак не могла быть одним из так называемых Злобных архидемонов.

— Каким архидемоном стала Латина?

В мире существовало семь богов — по цветам радуги. И они по установленным ими же законам мироздания выбирали семерых архидемонов. Из-за особенностей работы Дейл кое-что слышал о каждом из них, пусть и не встречался со всеми лично.

Первый правил Василио, единственной страной демонов.

Вторая, с которой встречалась Роза, обожала убийства.

Третий жил далеко на востоке, тесно сосуществуя с русалами.

Четвёртый управлял болезнями и подчас мог изобрести настолько смертоносные, что они выкашивали целые страны.

Пятый безвылазно сидел в своей башне, за что его и прозвали Обитателем башни.

Шестой, также именуемый Гигантским, странствовал по миру с даймонами, которые были примечательны исполинским ростом и колоссальной силой.

Седьмой жил войнами и конфликтами.

Латина говорила, что боги выбрали Первого архидемона. Значит, все семеро должны существовать. А может, кто-то умер, просто люди об этом не слышали, как в своё время они прозевали смерть правителя Василио.

В любом случае, Дейл не знал и не мог узнать ответ, а потому просто наблюдал за новым архидемоном.

«Нет, что ни говори, а милее неё нет никого во всём мире! А уж ночью какой милой она была! А как очаровательно моё имя произносила!» — с похотливой улыбочкой вспоминал он.

Они с Латиной прожили вместе уже девять лет, но Дейл постоянно открывал в ней какие-то новые стороны и, разумеется, сгорал от любви, нежности и желания ещё сильнее побаловать её.

Заметив, что мысли опять побежали не в том направлении, юноша попытался взять себя в руки, но тщетно. Былая сосредоточенность уже оставила его и, похоже, насовсем, сменившись приятной теплотой внутри.

Как, впрочем, и всегда.

Вечером Дейл с Латиной вернулись к себе на чердак, сели друг напротив друга и приготовились к серьёзному разговору.

«Герой и архидемон вместе. Прямо как в саге какой-то, — усмехнулся про себя юноша. — Хотя это больше похоже на своеобразное собеседование. Да уж… Жаль, конечно, портить возвышенную картину, но таков наш путь».

— Итак, я наблюдал за тобой весь день.

— И-и?

— И ты всё та же Латина.

— Да. Я не чувствую, чтобы как-то изменилась.

На первый взгляд диалог мог показаться допросом, но между ними не существовало напряжения, свойственного следователю и подозреваемому. Всё проходило легко и просто, в привычной обстановке, хорошо это или плохо.

— Получается, ты решилась на это сама?

— Да, — ответила Латина, всхлипнув. — Я знала, что так нельзя. Что стану другим существом и… обратного пути не будет. Я всё это знала, но…

— Но ты же хорошо подумала, да?

— Конечно.

— Значит, никаких проблем, — улыбнулся Дейл и погладил Латину по голове, как делал это всегда, пытаясь показать, что он на её стороне.

— Дейл…

— Это твой выбор, и я не собираюсь слепо оспаривать его. Лучше расскажи мне, как ты до этого дошла. А потом… о самих архидемонах.

— Хорошо.

Латина кивнула, немного помолчала, собираясь с мыслями, и начала:

— В Василио мне говорили, что боги избирают и защищают архидемонов. Конечно, не лично, а перекладывают эту обязанность на судьбу. Они как бы дают мирозданию установку: «Теперь он или она архидемон и будет им до скончания веков». И мироздание защищает их от всего.

— Это я знаю, — коротко ответил Дейл.

Ни опытный мечник, ни мастер боевых искусств, ни виртуозный маг не смогут одолеть архидемона. Преодолеть высшую защиту способен только его антипод. Именно это право, а не благословения делает героя героем.

— Архидемон — это низший бог, пусть и рождённый смертными, поэтому он несёт частичку силы настоящих богов, — продолжила Латина, и её глаза дрогнули. — Ни один смертный не в состоянии убить или ранить архидемона. Сделать это может либо другой архидемон, носитель такой же силы, либо тот, кого боги наделили возможностью преодолеть эту неуязвимость.

«Она излагает как по учебнику. Ненадолго задумывается, конечно, но говорит так уверенно, будто точно знает обо всём», — заметил Дейл и спросил:

— Это тебе тоже рассказали на родине?

— Нет. Семь богов управляют всем сущим, они и есть закон. Они же даруют архидемонам силу изменять этот мир, а вместе с ней знания, как этой силой пользоваться. То есть приоткрывают завесу мироустройства, — ответила Латина и посмотрела на свой трон, стоящий в ином измерении и видимый только ей.

Этот трон служил точкой доступа к глобальному информационному архиву. Не всему, разумеется, только к его части. Но и этого хватало, чтобы Латина могла подробно узнать обо всех аспектах силы архидемона и много о чём ещё. Впрочем, сейчас девушка стояла на самом пороге нового мира и, если бы попыталась объять его разом, то не выдержала бы нагрузки, поэтому она решила получать новые знания по чуть-чуть.

— В общем, это одна из способностей архидемонов, так?

— Да, — кивнула Латина.

Дейлу пришлось скрепя сердце принять правду.

«В принципе, это логично. Я ни разу не слышал, чтобы архидемона обучал его предшественник или другие архидемоны. Но ведь как-то он узнаёт о своей силе. Значит, должна существовать некая система, а создать такую могут только боги».

Архидемоны — порождения богов. Таков мировой порядок. То есть архидемоны занимают более низкую ступень в иерархии и не могу воспротивиться вмешательству всевышних.

— А зачем нужны архидемоны?

— Чтобы не было застоя. Боги воплощают собой единый закон, поэтому не могут напрямую вмешиваться в дела смертных. Однако мир должен развиваться, а чтобы он развивался, нужен толчок, для чего и были созданы архидемоны.

— Все-все? И даже Злобные?

По условиям контракта с правительством Лабанда Дейл должен был защищать королевство и сражаться против угрозы архидемонов. Юноша стойко выполнял свою работу, однако порой ему ужасно хотелось взвыть, отбросить меч и послать всё куда подальше.

«Теперь я знаю, зачем нужны архидемоны, и всё равно! Лучше бы они не существовали!»

Уловив недовольство в голосе Дейла, Латина спокойно пояснила:

— Да. И поэтому боги также создали их антипод.

Посмотрев ей в глаза, юноша опомнился и приказал себе успокоиться. Он давно записал себе на подкорку, что ни в коем случае не должен сердиться в присутствии Латины и пугать её.

— Архидемоны занимают главенствующее положение среди демонов, из-за чего и носят титул «архи». А демоны получили своё название, потому что они единственный народ, который даёт миру архидемонов. Другие же народы имеют героев — смертных, наделённых мощными благословениями богов. Только они способны изгнать архидемонов из этого мира. Собственно, в этом и состоит их задача.

— Изгнать…

Дейл уже слышал о таком.

Именно эта сила и отличала героя от остальных воинов.

— Но почему архидемоном выбрали тебя?

«И почему ты сказала, что это из-за меня?»

Латина опустила взгляд, помолчала и наконец виновато проговорила:

— На самом деле, я не думала, что ты заметишь, и хотела рассказать позже, когда настроюсь.

Даже для неё события развивались слишком стремительно.

Конечно, Дейл был в смятении, но сама Латина растерялась куда сильнее.

Девушка не знала о его способностях героя и не ожидала, что её раскроют. Услышав утром изумлённый вопрос, она запаниковала и даже не подумала, как такое вообще возможно. Вероятно, со временем она нашла бы ответ и сама, но сейчас просто не успела.

— Да, я архидемон, но архидемон внезаконный, поэтому не особо сильный. Но у меня есть способность, свойственная архидемонам и только им. — Она сделала паузу и медленно проговорила. — Я могу набирать себе слуг.

Даймоны, верные слуги архидемонов.

Ими могут стать представители любых народов и вообще все разумные существа, включая мифических созданий и полулюдей. Внешне даймоны ничем не отличаются от своих собратьев по крови, однако обладают поразительной мощью.

— И это…

Латина умолкла, не решаясь продолжить.

Дейл ободряюще погладил её по голове, и девушка подняла на него взгляд, полный слёз.

— Это была единственная возможность исполнить моё желание.

— Твоё… желание?

Латина вцепилась в край одежды Дейла. Она всегда вела себя так, когда волновалась.

— Архидемоны могут менять даймонов… Вырывать их из природных законов… Могут продлевать их жизнь… И поэтому… Поэтому я… согласилась… Хоть и понимала, что так нельзя, — сбивчиво проговорила она, роняя крупные капли слёз. — Прости! Пожалуйста, прости меня!

Дейл тихо вздохнул и обнял её.

— Так вот почему ты сказала, что это всё из-за меня.

«Она всегда терзалась из-за того, что проживёт намного дольше…»

Латина понимала, что не в силах это изменить, поэтому настраивалась на неминуемую разлуку и следующее за ней одиночество. Однако в глубине души она отказывалась принять это и втайне надеялась на чудо, которое поможет сохранить с таким трудом обретённое счастье.

И боги прислушались к её мольбам.

Архидемоны продлевают жизнь своим слугам, чтобы те следовали за хозяевами до самой их смерти. В таких условиях человек-даймон легко проживёт столько же, сколько и демон.

— Из-за меня, — повторил Дейл, покачал головой и исправился. — Нет, ради меня ты стала архидемоном.

— Я… Прости меня, Дейл. Прости…

— Не извиняйся. Я же не сержусь на тебя. — Юноша крепче обнял Латину и, с трудом подобрав слова от охвативших его чувств, спросил: — Ты хочешь сделать меня своим слугой?

— !

Девушка внезапно округлила глаза и замотала головой.

— Латина?

— Я не могу приказать тебе отринуть человечность. Не могу силой вырвать из мировых законов… — Она глубоко вдохнула. — Я слишком слабая, поэтому не устояла перед искушением, но… Всё-таки я слишком сильно люблю тебя, чтобы превращать во что-то иное.

Дейл усмехнулся.

«Что бы ты ни говорила, я готов дать тебе правильный ответ».

Он зарылся лицом в платиновые волосы, вдохнул лёгкий сладкий аромат.

— Дейл?

— Латина, ты осталась собой. Ты по-прежнему моя любимая девушка. Значит, и я не изменюсь. Давай, сделай это.

— Что?

— Я не против стать твоим слугой… твоим даймоном.

И он улыбнулся — тепло, открыто, без единого намёка на фальшь.

— Я тоже не хочу покидать тебя.

«Выбор сделан».

— Н-но я не могу.

— Почему?

— Потому что… Потому что…

Побледневшая Латина хотела переубедить его, но осеклась, увидев широкую улыбку. Даже пойдя на поводу у собственного желания, она пеклась о его чувствах. Её доброта грела Дейлу сердце.

Поэтому теперь шаг вперёд сделал он.

— Я тоже хочу прожить столько же, сколько и ты. Ведь я тоже люблю тебя.

После таких слов Латина не выдержала и, припав к Дейлу, зарыдала в голос.

«Он согласился… Он простил меня… Боги, какое счастье!..»

— Мне… Мне нужен только ты, — проговорила она, улыбаясь сквозь слёзы.

Обладая частицей божественных сил, архидемоны, однако, не были всемогущими. Латина любила много кого, но понимала, что всех от смерти не защитит, да и не рвалась к этому. Лишь Дейла она не хотела терять и была готова на всё, чтобы отсрочить его кончину.

— Помнишь, я пообещал, что буду с тобой, пока не придёт мой срок? Так вот, почему бы этот срок немножко не удлинить? И все будут довольны.

— Прости…

— Не извиняйся. Это моё решение.

— Спасибо, Дейл.

Латина взяла его за руку, приложила большую тёплую ладонь к щеке и закрыла глаза.

Она знала, что нужно делать. В конце концов, эту силу она и хотела больше всего получить.

— Мне очень повезло, что я встретила именно тебя.

«Если бы тогда, в лесу, я не вышла на тебя или набрела бы на кого-то другого, меня бы уже не было. Твои руки спасли меня, вернули свет отчаявшейся душе. Твоё тепло много раз прогоняло тревоги и печали. Я никогда не забуду, как мы с тобой ходили, держась за руки. Это одни из самых драгоценных воспоминаний. Поэтому символ нашей с тобой связи должен быть именно здесь».

И внезаконный архидемон, Восьмой, или Нулевой, нанесла на тыльную сторону ладони своего даймона его новое имя.

†Дейл поднял к глазам левую руку, несколько раз сжал её в кулак, затем пустил туда циркулирующую по телу магическую энергию. На коже тыльной стороны ладони появились колеблющиеся символы, которые он не мог прочесть.

Архидемоны дают слугам имена как символ их нового статуса. Также имя означает, что отныне жизнь даймона больше ему не принадлежит.

Юноша знал об этом, но и представить не мог, что когда-нибудь испытает подобное на себе.

— Демоны разговаривают на языке заклинаний, он больше всего подходит для магических ритуалов, — объяснила Латина, заметив его взгляд.

Дейл мог колдовать, однако читать и писать на языке демонов не умел. У него просто не было возможности изучить чужую культуру, потому что демоны и люди практически не контактировали.

— Я бы хотела написать твоё имя, но…

— Ничего страшного. Мне и это нравится. Всё-таки оно столько для тебя значит, — заверил её Дейл, погладив по голове.

Его ведущей рукой была правая, поэтому Латину он держал преимущественно левой — так было удобнее одновременно защищать её и отбиваться от опасности.

— И правда никаких изменений. Даже удивительно, — пробормотал юноша.

Он чувствовал, как внутри клубится незнакомая сила, но она покорно подчинялась ему. Впрочем, Дейл и раньше превосходно управлял большими объёмами магической энергии, так что удержал бы под контролем и эту.

— Вообще-то я специально не стала менять твою личность, — надулась Латина.

— А могла бы?

— Да. Я могу настроить тебя так, чтобы ты и помыслить не мог о предательстве. Так делают все архидемоны, которые держат даймонов за рабов. Хотя остальные, скорее всего, тоже накладывают ограничения.

— Ограничения?

— Запрещают даймонам использовать обретённую силу против них самих.

— А-а, понятно.

«Разумно. Никакие клятвы в верности не гарантируют того, что в будущем слуга не обратится против хозяина. Мало кому понравится, если ему отрубят голову во сне. Хочешь силу? Будь добр надеть поводок».

— Но тебя я ограничивать не стала.

— А? Почему? — удивился Дейл.

— Потому что я хочу, чтобы ты остановил меня, если я начну творить зло, — доверчиво сказала Латина.

«А если вдруг я разлюблю тебя…» — хотел возразить Дейл, но передумал.

Впрочем, девушка догадалась о его мыслях.

— Я не хочу менять тебя. Если я буду тебя контролировать, то, возможно, когда-нибудь подстрою под себя. Прикажу любить только меня, смотреть только на меня. Но так неправильно. Я слишком люблю тебя для этого. Оставайся собой. И даже если ты когда-нибудь возненавидишь меня, я буду знать, что это твой выбор, и приму его.

— Ну, после такого точно не возненавижу, — пробормотал Дейл.

«Как можно совместить в себе столько противоречий? Почему Латина такая страшно милая и одновременно благородная? Почему она стремится к счастью, но ставит себя на второе место? Где только она берёт эту доброту? Нет, пока она рядом, я точно не изменюсь. И я обязательно сделаю её самой счастливой девушкой на свете!»

Дейл притянул Латину к себе, обнял и поцеловал в лоб. И ещё раз. И ещё.

Затем он чуть отстранился и посмотрел на слабо светящиеся символы.

— Смарагди.

Латина покинула Василио очень маленькой и не успела выучить родную письменность. Единственное имя, которое она знала — да и то благодаря браслету, — принадлежало её отцу.

«И всё-таки Латина легкомысленная. Я понимаю, что архидемоны не всеведущие, но ведь она даже не рвётся узнать пределы своих возможностей. Добилась основной цели и успокоилась. Ну, вот такая она у меня».

— Значит, теперь ты будешь звать меня Смарагди?

— Я — нет. Но другие даймоны и сильные маги могут прочесть эти символы, поэтому не удивляйся, если они будут так к тебе обращаться.

— Понятно.

Дейл отозвал энергию, и письмена исчезли.

— Они могут появляться вне зависимости от моего желания?

— Думаю, да. Например, под влиянием сильных чувств.

— Хотелось бы поконкретнее…

«Что-то она стала отвечать расплывчато. Другие архидемоны тоже так себя ведут поначалу? Опять же, я не ощущаю ни грамма величия или властности. Может, это заблуждение, что архидемон обязательно должен быть грозным и устрашающим?» — думал Дейл.

Латина вела себя слишком естественно. Он уже напрочь успел позабыть, что архидемоны — это низшие боги.

— Вероятно, у других даймонов они не исчезают, — добавила девушка.

— Правда?

— Имя — это символ власти. Ты принял меня как свою хозяйку, однако я не стала устанавливать власть над тобой.

— Ясно.

«Если честно, я мало что понял. Но в любом случае она поступила необычно. Что уж там, Латина никогда не вписывалась в привычную картину мира. Если так подумать, в её характере было взять да и стать архидемоном».

Вообще, Дейл и сам находился немного в стороне от общепринятых правил и норм. Он родился в уникальном клане, а потом долго жил с девочкой, постоянно удивляющей окружающих её взрослых.

«Итак, теперь я даймон. Самому не верится. Я же типа герой и всё такое».

Безусловно, он не жалел и не раскаивался, но признавал, что действовал на эмоциях.

Главный вопрос — сможет ли антипод архидемона стать его слугой. В лучшем случае их силы просто оттолкнули бы друг друга, но в худшем Дейл рисковал покалечиться или сойти с ума.

Юноша осознавал риски, но намеренно молчал. Если бы Латина знала, что существует хотя бы малюсенький шанс навредить ему, то никогда не согласилась бы на ритуал. Как бы она ни жаждала счастья, в первую очередь она думала о любимом.

К счастью, страхи оказались беспочвенными.

Сперва инстинкты героя, конечно, отвергли чужую силу, однако Дейл задавил их твёрдым убеждением, что перед ним не просто какой-то там архидемон, а его единственная драгоценная Латина. Вообще говоря, такого компромисса не должно было случиться. Вероятно, ситуацию переменило то, что Дейл тянулся к Латине не только телом, но и душой и упорно отказывался расставаться с ней. Сама его суть приняла Латину архидемоном.

«А теперь, а теперь… Я ж, скорее всего, перестану стареть, а это заметная штука. Надо придумать, как об этом лучше рассказать. Домашним обязательно. И, может, герцогу… Но тут пусть бабка решает, всё-таки она вождь».

— Ладно, что-нибудь соображу.

Раньше Дейл терзался муками выбора, бежал от ответственности. Но теперь все тревоги остались позади, и он больше не колебался.

«Пока Латина рядом, я буду любить её. И ради неё пойду на что угодно!»

Он не знал, что его ждёт в будущем. Не мог предсказать, изменится или нет. Но этот выбор он сделал сам.

Конечно, Дейл тоже не хотел расставаться с Латиной. Он понимал, что однажды, лёжа на смертном одре, должен будет сказать милой любимой девушке: «Забудь меня и найди другого». Ведь иначе он уйдёт в иной мир недостойным человеком, который заботится только о себе. Однако стоило ему представить, как Латина счастливо улыбается в чужих руках, и внутри всё переворачивалось. Эгоистичное собственничество требовало привязать её к себе и никогда не отпускать, а юноша упорно с ним боролся и переживал, как бы в последние мгновения предательские слова не вылетели наружу.

Но потом архидемон исполнил его тайное желание.

Дейл посмотрел на Латину в своих объятиях, и девушка улыбнулась в ответ.

Она осталась такой же милой, как и раньше, но теперь к её образу добавилось женское очарование.

«Я сделаю всё, чтобы её улыбку ничто не омрачило», — поклялся Дейл и поцеловал свою невесту.

†В ином измерении, вобравшем в себя все цвета и весь свет, кругом выстроились семь тронов.

На одном из них появился некий образ, который посмотрел на восьмой, внезаконный трон, занимавший центр круга.

– Восьмой архидемон…

Он не говорил в привычном понимании, но законы этого измерения превращали его мысли в негромкое бормотание.

– Одновременно архидемон и нет. Выходящий за рамки правил. Избранный богами, чтобы сдерживать нас, законных архидемонов…

Холодный голос был начисто лишён тепла и дружелюбия.

Образ ещё немного посмотрел на трон, а затем исчез.

И осталась тишина.

Примечания переводчика:

1. Χρυσός (греч.) — золото.