---

---

Перевод/редакт: Винсент, Сахар; Помощь с японским: Witcher

---

※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※

---

…То была ошибка, одна неверно застёгнутая пуговица.

Стоило одной шестерёнке сбиться, как история круто изменила свой ход, а колея судьбы с лёгкостью свернула в сторону.

Если привычное течение событий меняется, то бурный поток предначертанного швыряет людей, словно опавшие листья.

И всё же, если кому-то удаётся достичь неизменного дальнего берега, не покорившись судьбе…

То это возможно лишь тогда, когда непоколебимое, твёрдое желание сумеет полностью обмануть предначертанное небесами.

И эта величайшая ложь, ложь всей жизни — и есть смысл его существования.

---

△▼△▼△▼△

---

— Хаах, хаах... кх!

Тяжело дыша, девушка бежала изо всех сил, таща за руку другую девочку.

Отчаянно, на пределе сил, но всё равно медленно. Девушка хромала на одну ногу, а местность была незнакомой. …Нет, если уж на то пошло, весь мир был неведомым.

Место, где ничто не знакомо; обстоятельства, в которых ничто не ясно; собственное положение, о котором ничего не известно.

И…

— У-у! У-у, а-у!

Она не знала даже имени малышки, которую вела за руку и которая продолжала издавать нечленораздельные звуки.

— …Кх!

Крепко стиснув зубы, она отогнала закравшуюся в мысли слабость и снова устремила взгляд вперёд.

Да, сейчас ей ничего не было понятно. Однако кое-что она всё-таки знала. Знала, что нельзя отпускать руку этой малышки и что нужно продолжать бежать.

Среди полной неизвестности инстинкт девушки взывал к бегству. Бегство — это был единственный доступный ей способ выразить волю к сопротивлению.

— Тот… человек… кх…

Превозмогая боль в горящих от нехватки воздуха лёгких, девушка в смятении представила одного человека. Черноволосого юношу с недобрым взглядом — существо, пробуждавшее в ней тёмные порывы и странные, глубокие чувства…

— А, и впрямь о́ни. Редкость.

— …!!!

От неожиданного, беззаботного голоса, прервавшего её мысли, девушка вздрогнула и резко обернулась.

В её бледно-голубых глазах отразилась одноглазая женщина с повязкой на глазу, что бежала— нет, летела рядом.

Красивая, со смуглой, почти не прикрытой от ветра кожей и звериными ушами, как у собаколюдей. В одной руке она держала длинную ветку. При виде летящей по воздуху женщины малышка, которую вела девушка, тоже вскрикнула.

В тот же миг, услышав её крик, девушка рефлекторно попыталась отбиться от нападающей свободной рукой.

Однако…

— Хм? Не попадёшь. Жаль, конечно.

Её неуклюжий взмах был с лёгкостью перехвачен, и девушку, потерявшую равновесие, наоборот, притянули ближе.

Их лица сблизились так, что почти касались кончиками носов, и в алом глазу, не скрытом повязкой, девушка увидела отражение своего лица.

Незнакомого лица… Лица девушки, не знавшей не только этот мир, но и саму себя.

— Мне велели вас поймать.

— …Ах.

Едва она осознала это, как палец женщины легонько ткнул её в центр груди, и она ощутила, как слабый импульс пробежал по телу. Он мгновенно лишил её руки и ноги сил, заставив рухнуть на колени.

— У!

— И тебя тоже.

Рядом с упавшей девушкой отважная малютка бросилась на напавшую.

Но та остановила её играючи, будто возилась с непутёвым ребёнком, и девочка, получив такой же импульс в лоб, как и её спутница, выдохнула: «А-у-у?» — и обессиленно повалилась на землю.

Так быстро и бесславно закончился побег девушки и малышки.

— Вы… кто…

— Не волнуйтесь, с вами ничего плохого не… хотя не знаю. Простите, — извинилась женщина перед девушкой, которая из последних сил подползла к потерявшей сознание малышке.

Однако это ничуть не утешало, и от её извинений легче не стало.

Было ли это проявлением честности или просто неуклюжести — девушка не знала.

Медленно, как и у девочки, потерявшей сознание раньше неё, реальность начала ускользать.

— Пошли, дитя о́ни.

— Я…

Она ощутила, как её легко подняли на руки, но сопротивляться сил уже не было. Сознание медленно угасало, и губы едва заметно дрожали.

О́ни… Это имя ей ни о чём не говорило. С другой стороны, какое имя ей вообще могло быть знакомо…

Рем.

Это имя произнёс тот черноволосый юноша, окутанный жутким, отвратительным запахом.

Наверное, просто показалось… Показалось, что для неё, совершенно пустой, это имя прозвучало как-то особенно знакомо.

---

△▼△▼△▼△

---

…Дело дрянь.

Трепет и тревога, молнией пронзившие сознание, подстегнули Нацуки Субару.

Почему? Почему? Почему? Времени останавливаться на этих вопросах не было совершенно. Нужно было осмыслить только что произошедшее, осознать наступление долгожданной возможности воссоединения и горечь от того, что оно состоялось не так, как он мечтал.

Он должен был подавить эту скорбь, собраться с духом ради дорогих ему людей, с которыми оказался разлучён, и найти в себе силы противостоять этому бессмысленному, абсурдному тупику… должен был.

Но…

— Кха-кха-кха! Ай да молодёжь, ну и страсти! Даже я, старый пень, такого безрассудства, такой дури ещё не видывал! Моща, моща!

Раскатистый смех сопровождался ударом стальной руки-ножа, пронзившей его сердце.

Рука вошла со спины и прошла насквозь. Глядя, как из его груди вырывают сердце, Субару мгновенно умер от чудовищной боли и шока.

---

× × ×

---

— Как такой человечишка вроде тебя умудрился проскользнуть мимо Драконов? Не понимаю, и это твоё непостижимое существование — крайнее неуважение!

Вспышка гнева этого разрушительного существа с милой внешностью обернулась взмахом руки, породившим ураганный ветер.

Он даже не успел коснуться её тонкой ручки, как вызванный её движением ураган подхватил его тело и со всей силы швырнул о стену замка. Ощутив, как все кости переломались, Субару мгновенно умер.

---

× × ×

---

— Ты обманул… мои глаза. Не понимаю… как. Страшно.

Изменчивая каменная статуя в прекрасном саду, выражая свой страх, опустила руку, подобную мраморной колонне.

Раз, другой ему удалось увернуться, отскочив назад, но вечно так продолжаться не могло. Третий удар задел ногу, обездвижив его, а четвёртый пришёлся точно в цель. Субару сплющило до одной десятой его прежнего размера, и он мгновенно умер.

---

× × ×

---

— …! Кто здесь?! Ты хоть понимаешь, в чьём замке находишься, наглец?!

В этом исполненном отваги и непреклонности праведном гневе сверкнули острые шипы, подобные клинкам.

Фиолетовые шипастые лозы оплели его тело, разрывая плоть. Теряя кровь, чувствуя, как шипы извивающихся, словно живых, терний терзают его раны, Субару погиб, его сознание раскололось от невыносимой боли.

---

× × ×

---

— Вот он! Держи его!

— Наглец!

— Думаешь, сбежишь?!

Его загнали в угол воины со сталью в руках, их боевой дух был отточен, словно клинки, а взгляд горел жаждой затравить добычу.

Окружённый со всех четырёх сторон, лишённый пути к бегству, он не получил и шанса объясниться — бесчисленные клинки пронзили его тело. Получив все мыслимые и немыслимые смертельные раны, Субару рухнул на землю и испустил дух.

---

× × ×

---

«Самый первый…»

Задумавшись, не ошибся ли он с самым первым выбором, Субару, пять раз пережив «Смерть», стиснул зубы.

В новой отправной точке «Посмертного Возвращения» Субару был уже один. …Возможно, именно то, что он оказался здесь один, и было изначальной ошибкой.

При мысли о том, что она и сейчас могла подвергаться той же участи, что и он, его сердце готово было расколоться и разлететься на куски от волнения.

Что нужно?

Какую возможность нужно обрести?

До какой контрольной точки нужно добраться?

Идя по невероятно тонкому и ненадежному канату, Субару во что бы то ни стало должен был достичь противоположного берега, но до чего же ему нужно было дотянуться?

В ситуации, когда нужно было привлечь к себе внимание, неосторожное движение приводило к тому, что ему преграждали путь могучие противники, с которыми Субару при его способностях справиться не мог, и запросто лишался жизни.

Врагов было много. И ни один из них не знал пощады. …Те, кто убивал без малейших колебаний, преграждали Субару путь.

Чтобы прорваться сквозь них, преодолеть их, нужно было найти крошечную, узенькую лазейку…

Пробежав по аккуратно подстриженному газону, Субару направился в сторону, отличную от всех предыдущих, заблокированных путей, и там обнаружил роскошный отдельно стоящий дворец.

Яркий и красивый, но всё же менее кричащий, чем замок, где Субару до этого методом проб и ошибок пытался выжить, он давал надежду на то, что охрана здесь будет не такой строгой.

«Хорошо бы добыть там хоть какую-то информацию…», — с этой мыслью Субару разбил окно в безлюдном месте, открыл задвижку и ввалился внутрь дворца.

В следующее мгновение…

— Глупец.

Он только перелез через подоконник, почти коснувшись носками пола. Едва раздался этот тяжёлый, суровый голос, как ноги Субару подсекли сбоку, и его безжалостно швырнуло головой об пол.

— Огхоа!

Он застонал, и в тот миг, когда перед глазами всё вспыхнуло красным, в мозгу промелькнула худшая из догадок. Ведь до этого, всего за какие-то десять минут, он раз за разом встречал конец — всегда от разных противников и разными способами. Неудивительно, что, корчась от боли, он приготовился к тому, что и здесь всё закончится так же. Но…

— Как ты, негодяй, умудрился обойти охрану и проникнуть сюда? — вместо того, чтобы нанести ожидаемый смертельный удар, кто-то заговорил.

Морщась от боли, Субару, распластавшийся на полу, увидел того, кто задал ему вопрос — того, кто встретил его, проникшего во дворец.

Перед ним стоял красавец с чёрными волосами и чёрными глазами, на его лице смешались ужасающая строгость и безупречность. Облачённый в великолепно сшитое одеяние алого цвета, этот человек хищным, острым взглядом неотрывно смотрел на Субару сверху вниз.

Его вид приковал к себе внимание Субару, и заставил замереть, словно парализованный. …Однако не только взгляд красавца сковал его движения.цу

— Ты не слышал мой вопрос? Не отвечать — это ли не дерзость? — сурово произнёс красавец, своим тоном и словами демонстрирующий готовность решить судьбу юноши в любой момент.

Но мысли Субару были сосредоточены не на этом жестоком факте, а на странности перед ним — диковинным отражением в полноростовом зеркале, стоявшем рядом с глядящим на него красавцем.

В зеркале отражался не этот парень. …Нет, там отражался мужчина выше него ростом, беловолосый, в белой одежде и белой маске.

Пока Субару, затаивший дыхание в удивлении сей странностью, пялился на зеркало, стоящий перед ним красавец прищурил один глаз и цокнул кончиком туфли.

И, словно предъявляя ультиматум, повторил:

— Третьего раза не будет. Сосредоточься и ответь на мой вопрос.

Субару моргнул, слова вернули его сознание в реальность.

Белый мужчина в зеркале, которого он только что видел, тут же исчез бесследно, остался лишь черноволосый, взиравший на него с ужасающе властным видом.

Распластанный перед ним Субару перевёл дыхание и выдал:

— Меня зовут Нацуки Субару.

Этот ответ не подходил ни к одному из вопросов, заданных ему.

Сам он, даже вспоминая позже, не мог найти вразумительной причины, почему он назвал своё настоящее имя именно здесь.

Вероятно, это был просто инстинктивный ответ, выданный его сумбурным разумом после многократных, бессмысленных и абсурдных «Смертей» за короткое время — ответ, данный рефлекторно, спонтанно.

Услышав такой ответ, который мог лишь раздразнить собеседника, красавец…

— …«Пользователь маленьких девочек» из Лугуники? — пробормотал он, нахмурив изящные брови, и на его лице, полном высокомерия, словно все события этого мира происходили под его контролем, появилось неподходящее выражение замешательства.

…Вот это и была та самая первая неверно застёгнутая пуговица.

Это была встреча Нацуки Субару, неожиданно заброшенного в Священную Империю Волакия, и Винсента Волакии — вершины страны Волка-Меча. Встреча двух людей, чьи судьбы не должны были пересечься, двух обманщиков рока.

---

△▼△▼△▼△

---

— Привела.

С этими словами в кабинет дворца уверенно вошла девушка со смуглой кожей, в странно открытой одежде, с повязкой на левом глазу и собачьими ушами — перегруженная атрибутами донельзя.

Субару, удивлённый её появлением, увидел, что она несёт Рем на своём хрупком плече, а под мышкой держит ещё одного лишнего человека, и в панике бросился к ней:

— Рем! Ты нигде не поранилась… Угх!

— Не пугай, нельзя так внезапно.

Не успел он проверить её состояние, как получил удар носком ноги в беззащитное солнечное сплетение и скрючился от боли.

Девушка с повязкой просто небрежно подняла босую ногу, но это была не столько сила, сколько техника точного попадания в уязвимое место — нет, это был даже не расчёт, а просто жестокий врождённый талант к ударам ногами.

Однако Субару, превозмогая болезненное чувство, словно ему вспороли внутренности, кое-как подошёл к Рем, которую девушка держала на плече, проверил румянец на её щеках и дыхание и облегчённо выдохнул.

— …Похоже, всё в порядке. Она ведь очнётся?

— Просто усыпила. Скоро очнётся. И эта тоже.

— А эта мне безразлична. Наоборот, было бы даже хорошо, если бы она никогда не проснулась.

— …Сложные отношения?

— Да нет. Рем важна, а эта — не важна. Вот и всё.

Субару сурово посмотрел на блондинку, которую девушка держала под другой рукой, напротив Рем.

Услышав его категоричный ответ, та округлила свой единственный алый глаз и скривила губы. Похоже, его ответ ей не понравился, но что поделать, это была правда.

Притворяться он не мог. …В отличие от самоотверженной, безобидной, старательной и доброй Рем, эта малышка была великой злодейкой, совершившей слишком много непростительных преступлений.

— Луи Арнеб.

Это имя, которое тихо пробормотал Субару, принадлежало девушке — Архиепископу Греха «Чревоугодия».

Сейчас она спала, но была одним из врагов, которые изрядно помучили Субару и заставили его пережить ад в битве у Сторожевой Башни Плеяд. Загадкой было, как она, существовавшая без физического тела, теперь обрела его и проявилась в реальности, но ничего хорошего это точно не сулило.

В любом случае…

— Спасибо, что не причинила вреда Рем. Ты…

— Аракия.

— Спасибо, Аракия! Я твой должник! — выразил свою благодарность Субару, глубоко поклонившись, девушке.

Возможно, из-за его предыдущих слов об обращении с Луи она и не испытывала к нему симпатии, но Субару, в свою очередь, теперь чувствовал к Аракии сильную благодарность и долг.

А приказал ей поступить так…

— Вы очень помогли. Эм…

— …Винсент Волакия.

— …………

— Семьдесят седьмой император Священной Империи Волакия, Винсент Волакия.

Повторно назвавшийся ему черноволосый красавец сидел за чёрным столом.

Это был тот самый человек, который встретил Субару, проникшего во дворец, и был в шаге от того, чтобы зарубить его за дерзость. И если то, что он только что сказал, было правдой, он являлся верховным правителем Империи.

— Аракия-чан?

— Правда… Немного ложь?

— Немного ложь?

— Аракия, не болтай лишнего. …Если желаешь вернуть то, чего истинно жаждешь, веди себя так, чтобы не портить моё настроение.

— …Мм.

Аракия, ответившая на уточняющий вопрос Субару, была отчитана красавцем — Винсентом — и кивнула с немного недовольным видом.

Затем она опустила Рем и Луи на диван для приёмов и уложила их, как для сна. Субару очень хотелось разлучить их, держать как можно дальше друг от друга, но ни обстановка, ни его положение не позволяли настаивать, поэтому он лишь крепче сжал кулаки и стерпел.

Ведь это была Священная Империя Волакия.

Имперская столица соседнего с Королевством Лугуника государства, где культура и обычаи, которые Субару изучал целый год в этом ином мире, снова отличались с самых основ, и где находилась столь высокопоставленная особа.

— Итак? «Пользователь маленьких девочек», объяснись ещё раз.

— …Может, будете называть меня Нацуки Субару? Сейчас, как видите, рядом со мной нет той милой-премилой красотки, благодаря которой меня так и называют.

— А эта?

— Она не милая, не премилая и не красотка, — бросил он резкий ответ Аракии, указавшей на Луи. Затем он снова перевёл взгляд на Винсента. Император прищурил один чёрный глаз и сказал:

— Говори, Нацуки Субару.

— …Сколько бы вы ни спрашивали, мало что изменится. Мы были в Башне «Мудреца», на восточной окраине Лугуники. В Башне всякое произошло, но это я опущу… В общем, из Храма у Великого Водопада вырвалась «Ведьма Зависти» и поглотила нас. А потом я очнулся на территории этого замка…

— …Невероятная история. Ложь?

— Я и сам понимаю, что это звучит дико подозрительно, но, с другой стороны, какой мне смысл выдумывать историю, которая настолько похожа на ложь? Вот на этом основании и прошу поверить!..

Хотя он излагал факты, Аракия вполне резонно усомнилась в его словах. Однако именно Субару, как участник событий, больше всех хотел получить объяснения. Всё это произошло сразу после окончания битвы с «Чревоугодием» в Сторожевой Башне Плеяд, когда он под предлогом «испытания» потерял тех, кого не хотел терять, и его истерзанная душа только-только начала успокаиваться.

— Эмилия-тан и Беако, наверное, сейчас ужасно волнуются… Подумать только, я внезапно оказался в Империи, да ещё и на территории столичного замка…

— Если судить по твоей ловкости при проникновении, версия о шпионе с плохим оправданием наиболее вероятна. Единственное, что заслуживает внимания, это то, что ты назвался Нацуки Субару.

— …Это не ложь, чистая правда, но неужели это так важно?

— То, что «Пользователь маленьких девочек» является рыцарем одного из кандидатов на трон, известно и в Империи. Угроза Культа Ведьмы и Трёх Великих Зверодемонов — не чужое дело и для Волакии.

— Понятно…

— Между Империей и Королевством заключён пакт о ненападении. Из-за одного твоего присутствия можно заявить, что вы нарушили пакт, но…

— Нет, пожалуйста, воздержитесь от этого.

Субару совершенно не улыбалось стать причиной войны между двумя странами из-за того, что он неосторожно назвался. В конце концов, всё произошедшее было правда несчастным недоразумением, случайностью.

Жаль только, что у Субару не было способа это доказать, и ему не оставалось ничего, кроме как отчаянно уверять, что невероятные факты — это правда…

— Ой-ой, а не слишком ли это жёсткая угроза, Ваше Превосходительство? Я вот не думаю, что у нас сейчас есть возможность воевать с Королевством.

— ……! К-кто здесь?!

От неожиданного голоса третьего лица Субару подскочил и обернулся. Дверь в кабинет была слегка приоткрыта, и из щели на него смотрел подозрительный тип.

Встретившись взглядом с юношей, незнакомец помахал ему рукой и с обезоруживающей улыбкой открыл дверь. Затем он развязно вошёл в кабинет и заявил:

— Повинуясь велению небес, явился пред ваши очи, Ваше Превосходительство.

— Не помню, чтобы звал тебя.

— Я же сказал. Повинуясь велению небес. Мне редко выпадает шанс, так что позвольте хоть иногда побыть «Звездочётом», — с улыбочкой ответил императору Винсенту приятный на вид мужчина с мягкими чертами лица и длинными пепельными волосами.

Он отличался от виденных в замке солдат и нескольких встреченных им личностей. На взгляд Субару, он не был похож на бойца.

— Эм, этот человек…

— Ненавижу.

— Мне интересно не твоё отношение, а его положение.

— Ах, простите, простите. Я в таких делах не сообразителен. Зовут Убирк, я тут, в Хрустальном Дворце, как бы «Звездочётом» служу. Прошу любить и жаловать, «Звездочёт» из Королевства.

— «Звездочёт» из Королевства?

Убирк — так представился улыбчивый мужчина — обратился к нему, и Субару склонил голову набок, не понимая, о чём речь.

Однако, прежде чем юноша успел уточнить значение, Винсент спросил Убирка:

— Нацуки Субару — «Звездочёт»? Ты уверен?

— Ну, если говорить об уверенности, то Королевство — не моя зона ответственности, так что проверить не могу… Но я предполагаю, что и Ваше Превосходительство пришло к похожему выводу.

— Ты, марионетка звёзд, смеешь угадывать мои мысли?

— Ну что вы, что вы, я и не мечтаю постичь мысли Его Величества Императора Винсента Волакии… Просто хотел замолвить словечко.

— … Говори.

— Я прочёл по звёздам. …Он будет полезен Вашему Превосходительству.

Убирк небрежно указал подбородком на Субару с такой оценкой. В ответ Субару указал на себя и невольно спросил: «Я?»

Честно говоря, ему казалось, что вместе с непонятным статусом «Звездочёта» разговор о нём шёл как-то мимо него самого.

— Учитывая отношения с Королевством, попытка избавиться от проблемы может породить неразрешимую вражду. Так что, я думаю, разумнее было бы добавить его к своим картам. Как раз и подходящий заложник имеется. Так будет проще договориться, как думаете?

— Подходящий заложник… Ты что, о Рем говоришь? Такого!..

— Ха-ха-ха, какой вы честный. Если бы вы сейчас заявили, что ваша спутница не имеет ценности как заложник, разговор мог бы пойти немного иначе.

— Гх… Н-ну…

— Или, может, передумаете сейчас? Скажете, что ваша спутница для вас, господин Нацуки Субару, ничего не стоит…

— А? Да Рем для меня дороже собственной жизни!

Выпалив это, Субару увидел, как улыбка Убирка стала шире, и, приложив руку ко лбу, осознал, что полностью попался в его ловушку. И всё же, даже в шутку он не мог сказать, что Рем для него ничего не значит.

«Я же не Отто. Я не могу говорить то, что не лежит на сердце», — подумал он.

«Меня возмущает, когда умение вести переговоры в чрезвычайной ситуации сравнивают со скверным характером!», — громко завопил воображаемый Отто в уголке сознания Субару.

Отогнав его взмахом руки, тот взглянул на Винсента.

Император приложил палец к своему тонкому подбородку, обдумывая предложение Убирка. Впрочем, по выражению его лица было ясно, что ответ уже готов.

И, как и ожидалось…

— …Нацуки Субару, твоё положение далеко не блестяще. Независимо от правдивости твоего неубедительного объяснения, факт остаётся фактом — ты ступил на землю моей страны. Да ещё и в самый неподходящий момент, когда Империя вот-вот вступит в военное время, в разгар величайшего национального кризиса.

— Военное время… То есть, будет война?! С кем… с какой страной?!

— Здесь.

Винсент, не став ругать Субару за то, что тот в панике перестал использовать вежливую речь, постучал носком туфли по полу. Субару не сразу понял, что это ответ на его вопрос, и моргнул.

Но вскоре смысл до него дошёл:

— Здесь… Неужели, имперская… гражданская война?

— Верно. Император и мятежники сойдутся в борьбе за трон Империи.

Подтверждение факта войны, да ещё и гражданской, мгновенно лишило дара речи. Протянув руку к онемевшему Субару, с лицом и взглядом абсолютного хищника, Император Волакии произнёс:

— Какими бы ни были обстоятельства, если хочешь выжить, придётся сотрудничать, Нацуки Субару. …Чтобы Империя осталась в руках не кого иного, как Винсента Волакии, такой, какой она должна быть.

…Дело и впрямь приняло очень скверный оборот.

В груди Субару от этого заявления взорвался гнев на величайшую несправедливость судьбы, с которой он продолжал сталкиваться с момента призыва в этот мир.

Он и раньше попадал в разные сюрреалистичные ситуации. Последние испытания в Сторожевой Башне Плеяд можно было назвать избиением со стороны бесчисленных нелепостей.

Но всё же, в тех случаях была некая последовательность. Можно сказать, был путь, по которому ситуация постепенно ухудшалась, загоняя его в абсурдное положение.

На этот раз такого не было.

Попадание Субару в Империю Волакия было чистой, беспричинной случайностью. Не было ничего удивительного, если бы он оказался не в столице Волакии, а где-нибудь на её окраине, или в Городах-Государствах Карараги, или в Священном Королевстве Густеко — но нет, именно здесь.

Если не называть это нелепостью, то как ещё…

— А.

— У-н…

Внезапно Аракия, что-то заметив, издала звук, и следом за ней Рем на диване пошевелилась.

Поняв, что это признак пробуждения, Субару как ошпаренный подпрыгнул к Рем. Он опустился на колени рядом с ней на диване и стал ждать, когда медленно поднимутся её веки, обрамлённые длинными ресницами. Увидев своё смутное отражение в её бледно-голубых глазах, он начал тираду:

— Рем! Слава богу, ты в порядке? Нигде не болит? Нет ран, не чувствуешь себя плохо? Если что-то не так, сразу скажи…

— …! Почему ты здесь?!

— Гуоа!

Не успел он забеспокоиться о её состоянии, как очнувшаяся Рем инстинктивно оттолкнула его. Субару отлетел от её нерасчётливого удара прямо на Убирка.

— А-а? — седовласый мужчина распахнул глаза, но не успел увернуться, и они оба, сцепившись, покатились в угол комнаты.

Не обращая внимания на Субару и Убирка, Рем села на диване, огляделась и, увидев Аракию, насторожилась:

— А, где та девочка… А, это вы! Та самая!

— …Ваше Превосходительство? — Аракия сонно взглянула на Винсента.

— …Казалось, имперский дворец. Но в нём неприлично шумно, — тихо вздохнул император.

Как он и сказал, обстановка правда была лишена напряжённости…

— У-у?

Но олицетворением самой ненапряжной картины выступала проснувшаяся следом Луи, которая потёрла глаза и с любопытством склонила голову набок.

---

△▼△▼△▼△

---

— Незаконное проникновение в личные покои Его Превосходительства Императора Винсента Волакии, расположенные в «Хрустальном Дворце» на северной окраине имперской столицы Рапгана.

Таково было преступление, совершённое Субару и Рем — деяние, за которое их определённо могли бы казнить раз семь.

По имперским законам они считались преступниками, но казни удалось избежать не благодаря милосердному и сострадательному великодушию императора — разумеется, нет.

— С моей точки зрения, столь хлопотную для обращения персону, как вы, следовало бы держать под стражей до тех пор, пока не будут решены первоочередные проблемы, и полностью исключить саму возможность добавления вас в повестку дня.

— Вы так прямо и называете меня обузой, да?

— Разве вы сами этого не осознаёте? Назваться рыцарем, связанным с Королевскими Выборами Лугуники, в такой ситуации, независимо от правдивости ваших слов, — значит навлечь ненужные беды.

— …К сожалению, в Королевстве меня настолько знают, что люди на улицах машут мне.

Сказав это, Субару и сам не мог не признать, что неосторожно назвав своё имя, он поступил легкомысленно. Однако, если бы он тогда повёл себя как-то иначе, не назвав себя Нацуки Субару, была велика вероятность, что Винсент прикончил бы его без лишних разговоров.

То, что он вообще проявил готовность выслушать, должно было означать, что столкнуться с Винсентом было правильным решением.

«Остальные ведь пытались убить меня без расспросов…»

— Меня скорее удивляет, что ваша голова всё ещё держится на плечах… Тот факт, что вы направились прямиком в личные покои Его Превосходительства, также подкрепляет мои подозрения.

Насчёт этого можно было сказать, что он выбрал этот путь методом исключения, поскольку все остальные маршруты вели прямиком к плохой концовке, но было очевидно, что убедить этого старика с сощуренными глазами таким объяснением не удастся.

Имперский премьер-министр, Беллстетз Фондальфон — так звали этого старика с глазами-щёлочками, и это была его должность, что служило очевидной причиной его настороженности по отношению к Субару, постороннему здесь.

— Думаю, что бы я ни сказал, вы всё равно не поверите, но у меня нет никаких тайных планов или умыслов. Если честно, я просто хочу поскорее вернуться в Лугунику.

— Вы правы, что бы вы ни сказали… В нынешней ситуации, когда пересечение границ ограничено, трудно совершить столь опрометчивый шаг, как отправка вас обратно в те земли, пока подозрения в шпионаже не будут сняты.

— Вы так гладко излагаете неоспоримые аргументы… — вздохнул и понурил плечи Субару от суровых слов Беллстетза.

Они находились в его поместье, расположенном в одном из кварталов имперской столицы Рапганы. Получив снисхождение за своё преступление — незаконное проникновение в личные покои, — Субару был передан под опеку премьер-министра.

Беллстетз, пользовавшийся благосклонностью императора Винсента, добросовестно выполнял свои обязанности по присмотру за юношей, хотя и не ослаблял бдительности ни на йоту. Субару, хоть и ощущал колкость в отношении Беллстетза, не скрывавшего своих подозрений, в целом не имел особых претензий к обращению.

Единственное, что его донимало, — это досада от того, что он попался на удочку Винсента и не мог предпринять активных действий для возвращения в Королевство.

А возможно, главная причина, по которой их поместили в поместье Беллстетза, охраняемое ещё строже, чем Хрустальный Дворец и его личные покои, заключалась в…

— Вернулась.

Закончив допрос у Беллстетза и направляясь в выделенную ему комнату, Субару заметил, как в саду поместья, взвихрив воздух, приземлился летающий дракон, и с его спины соскочила миниатюрная фигурка.

Там стояла прелестно одетая девушка с небесно-голубыми волосами и двумя чёрными рожками — драконид, обладавшая, вопреки своей милой внешности, невероятной боевой мощью.

— Мэделин.

— …Это ты, человечишка. Не смей запросто звать так дракона, — тихо фыркнула вернувшаяся девушка в ответ Субару.

С Мэделин, которая, как и Субару с Рем, находилась под покровительством Беллстетза, ему доводилось часто пересекаться в этом поместье. Впрочем, каждый раз её отношение было таким же колючим, так что сказать, что у них сложились хорошие отношения, было нельзя.

Она вела себя так не только с Субару, но и со всеми в поместье, однако…

— Генерал Мэделин, как всё прошло? Те, кто требовал освобождения Генерала Гоза…

— Разметала их. Говорю тебе, у дракона нет причин вникать в ваши мелкие проблемы, так что я их в буквальном смысле разметала.

— Это не имеет значения. Если Его Величество Император приказал вам подавить их, и вы сделали то, что сочли необходимым для этого, — значит, это и есть правильное решение для Империи.

— Хмф, скучный старик.

Мэделин пожала плечами в ответ на слова Беллстетза. За её спиной висело оружие размером почти с неё саму, смахивающее бумеранг.

На этом бумеранге на некоторых местах виднелись пятна крови, которые не удалось стереть, и они, без сомнения, были связаны с тем «подавлением», о котором говорили эти двое.

— Генерал Мэделин Эшарт и Генерал Гоз Ральфон, значит… — тихо пробормотал юноша, мысленно представив себе простирающийся за стенами поместья город — имперскую столицу с её аккуратными рядами зданий, — и попытался упорядочить в голове клубок сложных взаимоотношений.

Когда его только забросило сюда, Субару почти ничего не знал об Империи Волакия и мог лишь метаться из стороны в сторону, но за последние несколько дней жизни в поместье он кое-что выяснил.

Например, что Мэделин перед ним — одна из «Девяти Божественных Генералов», высшая боевая сила Империи, удостоенная звания генерала, которое даётся лишь сильнейшим.

Или что другой член «Девяти Божественных Генералов», знаменитый «Рыцарь Лев» Гоз Ральфон, поднял мятеж против императора и сейчас заточён в темнице Хрустального Дворца, а среди солдат, преданных Гозу, царит смятение из-за его безумного поступка. Вот такие были разговоры.

Похоже, те, кого только что «разметала» Мэделин, были группой солдат, ходатайствовавших о помиловании или освобождении пленённого генерала. Поддержка Гоза, поднявшего меч на императора, делала и их потенциальными мятежниками, так что подобные меры были, в общем-то, понятны.

«Каждый день думаю, насколько же разная культура…»

Сказать, что Королевство Лугуника безопасно и мирно, как современная Япония, Субару, много раз умиравший в Королевстве, не посмел бы, даже если бы ему рот разорвали. Но в Империи Волакия явно действовали иные правила, и ему было крайне трудно определить границу между нормой и ненормальностью.

Однако раскисать было нельзя.

«Если я сдамся, Рем будет трудно. Ради Рем…»

— Я — что?

— Уохё-хо-хой!?

Только он хлопнул себя по щекам, чтобы взбодриться, как за спиной раздался голос. Субару подпрыгнул, так и зажав ладонями щёки, и со смешной рожицей обернулся. В тот же миг ему в пояс с криком «У-у!» врезалась маленькая фигурка, и он едва не упал.

— Луи, не подходи к нему так близко. Он снова скажет что-нибудь неприятное.

— У-ау?

— Да. Рем права. Я скажу тебе что-нибудь неприятное. Отстань от меня.

— А-а, ауа-у.

Устояв на ногах, Субару отцепил от своего пояса вцепившуюся в него девочку — Луи — и отбросил её в сторону. Она с кошачьей ловкостью провернулась в воздухе, сделала мордочку как у брошенного котёнка, а затем вернулась к Рем, которая ждала её с распростёртыми объятиями.

Приняв Луи в объятия, Рем с укором посмотрела на Субару.

— Как ты можешь быть таким грубым с таким маленьким ребёнком? Не понимаю.

— Рем, я уже много раз говорил, эта мелкая — бомба под видом ребёнка. Сейчас она тихая, но кто знает, когда рванёт. Поверь мне хоть в этом…

— …Верить тебе, который так воняет? Невозможно.

— …………

— Что это за лицо, словно ты чем-то проникся?

— Да нет, просто так ностальгично снова слышать от тебя «воняет», что я невольно растрогался…

— А?

Реакция Рем, обнимавшей Луи, была отстранённой, и в целом его чувства она воспринимала без особого энтузиазма.

Он понимал, что просить Рем, лишённую «памяти» и остро чувствующую лишь исходящие от него миазмы, безоговорочно поверить ему — трудно, поэтому стиснул зубы и терпел, как бы тяжело ни было.

«По сравнению с тем временем, когда даже такого разговора быть не могло, разница просто колоссальная…»

— …Я правда тебя не понимаю.

Похоже, реакция Субару, которому даже от холодного обращения становилось скорее радостно, чем грустно, вызывала у Рем смешанные и сложные чувства.

Тем не менее, она не пыталась полностью отстраниться от него из-за миазм, потому что правильно восприняла и старалась понять его самоотверженность во время их первого инцидента в Хрустальном Дворце — когда Субару, поняв, что их занесло в опасное место, вызвался стать приманкой, чтобы дать Рем и Луи — точнее, только Рем — сбежать.

На самом деле, юноше тогда пришлось много раз «Посмертно вернуться», так что он искренне, искренне выдохнул с облегчением, что эта угроза не коснулась Рем.

И всё же, хотелось бы немного большего сближения. Например…

— Дочь о́ни, дракон вернулся. Помоги мне с омовением.

— Да, леди Мэделин, поняла.

…до уровня отношений Рем и Мэделин, где первая спокойно выполняла довольно высокомерные просьбы.

— Генерал Мэделин и леди Рем весьма сблизились, — озвучил Беллстетз именно то, о чём только что подумал Субару. Взглянув на профиль старика, он не смог ничего прочесть по его глазам-щёлочкам, настолько узким, что даже зрачков не было видно.

Приветствует ли он их отношения или осуждает — даже этого было не понять.

— Господин Беллстетз, вы случайно не коллекционер полулюдей?

— Если вы имеете в виду собирателя редких родословных, то в широком смысле я не могу этого отрицать. Могущественные расы, вопреки силе отдельных особей, слабы в защите своей крови. Думая о будущем Империи, следует обращаться с ними бережно, чтобы они не исчезли.

— Говоря о будущем Империи…

— Вы подробно этим интересуетесь? Лорд «Пользователь маленьких девочек» из Королевства.

— Ю донт нид ту ноу вис*…

* Субару говорит по-английски «Don't need to know this», что переводится как «Не нужно знать этого»

Подняв руки, Субару показал, что отстраняет своё неосторожное любопытство.

Говорят, любопытство кошку сгубило, и в Империи это правило действовало в полной мере. Империя, не щадившая даже милых кошек, без колебаний расправилась бы и с немилым Субару.

Однако…

— Драконид Мэделин — это одно, но насколько бы ни был ценен клан О́ни, Рем — это моя Рем.

— А? Не говори чепухи. Я всё слышу.

— А я и не говорил так, чтобы ты не слышала.

— У!

Рем, чутко уловившая их разговор, нахмурилась от ответа юноши. Луи, висевшая у неё на поясе, выглядела очень довольной, улыбаясь во весь рот, — непонятно, что её так веселило. Субару было неприятно, когда она липла к нему, но и видеть, как она так ластится к Рем, было тяжело морально.

Именно в тот момент, когда он подумывал силой оттащить Луи от Рем, раздался голос:

— Лорд Нацуки Субару, вы здесь?! — громко позвали его по имени, и Субару удивлённо округлил глаза.

Обернувшись, он увидел высокую фигуру у входа в поместье. Узнав крепко сложенного юношу с короткими зелёными волосами, Субару скривил губы.

Он смутно припоминал лицо юноши. …Однажды тот его убил.

— Нацуки Субару — это я.

— Я Кафма Ирулюкс, удостоен чести носить звание Второго Генерала славной Империи Волакия. Лорд Нацуки Субару, вас зовёт Его Превосходительство Император, — с вежливым поклоном сообщил поднявшему руку Субару юноша — Кафма.

Услышав, что его вызывает император, Субару затаил дыхание. Встреча с императором впервые за несколько дней… Он, несомненно, был занят, и вряд ли стал бы звать его без причины.

А это значит…

— Господин Кафма, вы знаете, зачем Его Превосходительство меня вызвал?

— Я не уполномочен передавать слова Его Превосходительства заранее. Всё, что вам нужно знать, Его Превосходительство сам разъяснит без ошибок.

Ответ Кафмы был самым по-военному чётким из всех, что Субару доводилось слышать. Его полная вера и преданность императору делали его похожим на единственного рыцаря в Империи, где рыцарей не было, особенно сейчас, когда человек, звавшийся «Рыцарем Львом», был заключён в тюрьму как мятежник.

Как бы то ни было…

— Рем, я ненадолго. Может, задержусь, так что можешь ужинать без меня.

— Не говори глупостей… Будь осторожен.

Одно это слово, добавленное в конце с неохотой и колебанием, придало Субару столько невероятной энергии, что он улыбнулся, чувствуя, что сможет выдержать что угодно.

---

△▼△▼△▼△

---

— …Сказать по правде, я и впрямь как дурак думал, что смогу выдержать что угодно, но…

— Что такое? Чем-то недоволен?

— Разумеется недоволен!

Субару, усевшись на роскошное сиденье в драконьей повозке и подперев щеку рукой, покоившейся на колене, ответил так беспощадному императору, задавшему совершенно очевидный вопрос.

В ответ на его возражение черноволосый император лишь слегка пожал плечами.

— Ты ведь осознаёшь своё не просто сложное, отвратительное положение?

— Отвратительное — это уже слишком, право слово. Я понимаю, что ситуация скверная, и я должен как-то отплатить за оказанное мне снисхождение. Но всё же…

— …………

— То, что меня разлучили с Рем и увезли так далеко, — это совсем из рамок вон!

Субару, взрывающийся от недовольства, в данный момент сопровождал Винсента в экспедиции.

Когда Кафма пришёл за ним в поместье Беллстетза и доставил в замок, Винсент, не вдаваясь в объяснения, властно приказал: «Сопроводишь меня в экспедиции».

И вот так, не успев опомниться, он по течению событий оказался в драконьей повозке, где и находился сейчас.

— Господин Кафма уверял меня, что Его Превосходительство Император без утайки сообщит всё необходимое!

— Слова Кафмы Ирулюкса верны. Я без колебаний предоставлю тебе необходимую информацию.

— При всём при том, кроме того, что мы направляемся в город Хаосфлейм, до моих ушей больше ничего не дошло!

— Разве нужно? Больше информации?

— Нужно, ещё как!

Экспедиция, где кроме пункта назначения ничего не известно, — это прямо как развлекательное шоу из прошлого. Сейчас такое невозможно из-за нарушения норм, а если учесть риск того, что его могут заставить тяжело трудиться за границей, то это больше походит на современные тёмные подработки.

В любом случае, с точки зрения этики это было недопустимо.

Однако сам виновник, император, лишь тихо фыркнул.

— Глядя на твой нынешний облик, никак не скажешь, что ты охвачен тревогой за будущее, — равнодушно заявил он без тени раскаяния.

Субару понял, что Винсент имел в виду. Он говорил о том, что отражалось в его чёрных глазах — о нынешнем Субару… нет, о Нацуми Шварц.

Парик с длинными красивыми чёрными волосами, военная форма в красных тонах, скрывающая фигуру. Макияж тоже был безупречен — со всех сторон это был совершенный образ леди.

— Но мне не нравится, когда, указывая на меня, говорят что-то двузначное.

— …Есть ли смысл продолжать этот маскарад передо мной, знающим твою истинную сущность?

— Никогда не знаешь, где можешь допустить оплошность. Разве нет? Говорят, Бог кроется в деталях, и в этом заключается искренность усилий.

— И вообще, то, что я сопровождаю вас в облике Нацуми Шварц, — это исполнение желания Вашего Превосходительства. Пусть обстоятельства и таковы, я не могу позволить себе оставить запись о том, что вмешивалась во внутренние распри Империи.

Субару=Шварц не был знатоком межгосударственных трений, но знал, что так называемое вмешательство во внутренние дела, сотрудничество поверх государственных границ, может, в зависимости от обстоятельств, привести к дурным последствиям, даже если совершается из благих побуждений.

Проще говоря, разница между сказкой и реальной историей заключается в том, что история о том, как рыцарь из Королевства помог Империи в трудную минуту, не закончится просто красивым рассказом.

— И вот здесь на сцену выходит Нацуми Шварц.

— …Если у тебя самого нет сомнений, я не возражаю. Пока работа выполняется должным образом, я не собираюсь ограничивать личные вкусы и пристрастия.

— Вкусы?..

— Не намерен вести пустые споры. Это ты требовал объяснений. Убирк обошёлся бы и без вопросов, но ты, похоже, не таков.

— Прошу не ставить меня в один ряд с этим человеком неопределённой должности. Кстати, кто он вообще такой? Профессиональный шут, развлекающий средневекового короля от скуки?

— То, что он шут, — это верно, но его роль — не развлекать меня. Разумеется, от тебя ожидается то же самое. И именно он рекомендовал тебя для этой экспедиции.

— Убирк… рекомендовал меня?

Представив себе лицо расслабленного приятного мужчины, Субару=Шварц склонил голову набок.

С самого начала Убирк держался с ним на странной дистанции. Ещё более непонятной была реакция Винсента и других влиятельных лиц, признававших авторитет Убирка. Его называли «Звездочётом». Если эта должность подразумевала нечто вроде провидца, как смутно предполагал Субару=Шварц, то это был вполне обычный элемент фэнтези.

Проблема заключалась в том, что в этом мире вполне могли существовать настоящие провидцы, и, если верить этому подозрительному мужчине, Субару=Шварц тоже могли считать одним из них.

«Не думаю, что мы похожи, но грустно, что не могу объяснить причину».

«Посмертное Возвращение» Субару=Шварц можно было перефразировать как предвидение будущего.

Сам же Субару=Шварц склонен был считать это простой возможностью подглядеть в будущее, но его способность узнавать о грядущих угрозах через «Посмертное Возвращение» и принимать меры для их избежания вполне могла показаться пророческой.

«А правда, таинственная красавица-прорицательница, втирающаяся в доверие к власть имущим, — это же классика из классик. Но мне бы не хотелось, чтобы меня неправильно поняли… Особенно сейчас, когда с „Посмертным Возвращением“ что-то не так».

Беспокойство Субару=Шварц было связано со странными изменениями, происходившими с «Посмертным Возвращением».

До встречи с Винсентом в Хрустальном Дворце Субару=Шварц много раз «Посмертно возвращался». Отчасти это было связано с менталитетом Империи, где убивали без колебаний, но в большей степени — с коротким промежутком времени между точкой смерти и точкой возвращения.

Естественно, чем ближе точка возвращения к моменту смерти, тем меньше остаётся вариантов действий и времени на принятие мер. Из-за этого Субару=Шварц много раз пережил ужасную «Смерть». Субару=Шварц предполагал, что эти необъяснимые изменения в «Посмертном Возвращении» могли быть связаны с тем, что он находился не в Королевстве Лугуника, а в Империи Волакия.

«Не хотелось бы слишком полагаться на замечание этой зловредной ведьмы, Ехидны, но…»

Если за «Посмертное Возвращение» Субару=Шварц отвечала «Ведьма Зависти», то между «Ведьмой», запечатанной на восточной окраине Королевства, и Субару в Империи было большое физическое расстояние. Попросту говоря, можно было предположить, что сила «Ведьмы» сюда доходила с трудом.

Если так, то что стало бы с «Посмертным Возвращением» Субару=Шварц, если бы он погиб, скажем, на западной окраине великой западной державы — Городов-Государств Карараги? Проверить это не было возможности, да и желания не было.

— В любом случае, меня разлучили с Рем и притащили сюда. Раз так, то я хотя бы хочу выполнить свою работу. Объясните, пожалуйста, пусть это и хлопотно.

— Считаешь меня императором, но смеешь указывать? Я сам сказал, что мне не нужно твоё напускное, фальшивое почтение, но как же быстро ты переключаешься.

— Полагаю, пока что мне не грозит закончить свои дни на плахе, верно?

— Плаха, говоришь… Забавно, что ты упоминаешь «Гильотину Магриццы именно здесь.

— …?

— Это было лишнее… Цель сопровождения тебя в Город Демонов не сложна. Я хочу поговорить с одной из «Девяти Божественных Генералов», Йорной Миссигр.

— Йорна Миссигр… Если не ошибаюсь, её прозвище — «Ярчайшая»?

Субару=Шварц продемонстрировал результаты своих усилий по сбору информации, доказывая, что не сидел сложа руки. В ответ Винсент молча и спокойно кивнул без малейшего выражения на лице.

Глядя на эту манеру императора, явно не умеющего удовлетворять потребность подчинённых в признании, Субару=Шварц подумал, что мятеж Гоза, возможно, был как-то связан именно с этим.

Не обращая внимания на её сомнения, Винсент бесстрастно продолжил:

— Аракия, отправленная для подавления мятежников, не вернулась. Скорее всего, её убили или захватили.

— ……! Аракия?!

Неожиданная информация ошеломила Субару=Шварц, и он широко распахнул глаза с подведёнными ресницами.

С самого первого дня у неё не было возможности встретиться с Аракией, но Субару=Шварц чувствовал себя в долгу перед ней. Ведь когда Субару=Шварц столкнулся с Винсентом, назвал своё имя и получил возможность для переговоров, именно Аракия, по просьбе Винсента, обеспечила безопасность Рем и блестяще справилась с этим.

Если бы Рем попалась кому-то из тех, кто безжалостно лишил жизни Субару=Шварц, его могло бы постигнуть непростительное несчастье.

Поэтому он считал Аракию своей спасительницей, и вот теперь…

— Почему вы мне не сказали?!

— С чего бы мне говорить? Она — имперский генерал, её передвижения — государственная тайна. Считай, что то, что я сообщаю это сейчас, — уже исключение.

— …………

— Поскольку «Первый» по определённым причинам сейчас недоступен, Аракия, будучи «Второй», была величайшей боевой силой Империи. Если и она выведена из строя, то, учитывая дело Гоза Ральфона, необходимо добиться от «Девяти Божественных Генералов» чёткого заявления о своей позиции.

— И для этого…

— Верно.

Субару=Шварц опустил голову перед Винсентом, который кивнул, скрестив руки. Его сердце в груди отбивало холодный ритм и болело — он всё ещё не мог свыкнуться с несчастьем, постигшим Аракию.

Доводы Винсента были понятны. Но если бы император поделился с ним информацией сразу же, как только с Аракией что-то случилось…

«Через „Посмертное Возвращение“…»

…возможно, Аракию можно было бы спасти.

Понимая, что это преждевременные мысли, поскольку судьба Аракии была неизвестна, Субару=Шварц не мог избавиться от этой мелькнувшей в голове возможности.

— Кроме того, эта Йорна Миссигр, насколько я знаю…

— В прошлом дважды поднимала против меня мятеж.

— Вот именно! Разве можно в такой ситуации идти к ней вот так в открытую?!

Субару=Шварц за последние несколько дней узнал, что восьмилетнее правление Винсента Волакии само по себе было необычайно мирным периодом в истории Империи, и Винсент, прозванный народом «Мудрым Императором», пользовался поддержкой.

И именно «Ярчайшая» Йорна Миссигр была той, кто в годы правления Винсента поднимала против него настоящий, серьёзный мятеж и неоднократно вступала с ним в конфликт.

«Насколько я могу судить, она определённо воспользуется этой возможностью».

— Чтобы это проверить, я отправляюсь лично. Вот и всё.

— Человек с незаменимым положением сам идёт на риск… Имперский спирит, какой же он устрашающий…

Пока Субару=Шварц понуро опустил плечи, Винсент удивлённо переспросил: «Спирит?», — зацепившись за незнакомое слово.

Решив в качестве маленькой мести не переводить современные слова, пока его не спросят, Субару=Шварц, глядя в окно несущейся драконьей повозки, твёрдо запомнил, какой работы от него ждут в Городе Демонов.

Независимо от замыслов Убирка, её рекомендовавшего, Винсент, скорее всего, ожидал от Субару=Шварц чего-то вроде подстраховки на случай падения.

Неизвестно, насколько в Империи Волакия были известны достижения Субару=Шварц в Королевстве Лугуника, но какие бы слухи ни ходили, увидев настоящего Субару, все должны были с разочарованием понять, что он не представляет собой ничего особенного.

С другой стороны, если факты, связанные с этими достижениями, нельзя было игнорировать, то роль подстраховки была, пожалуй, лучшим, на что она могла рассчитывать.

Поэтому Субару=Шварц уже собрался хлопнуть себя по щекам, но передумал, опасаясь испортить макияж. Вместо этого он картинно взмахнула своими длинными, блестящими чёрными волосами, как заправская роковая женщина, и заявил:

— Поняла вас, Ваше Превосходительство Император. Пока что приложу все усилия, чтобы вы благополучно вернулись в столицу, что бы ни случилось. Я отлично умею быть посохом*!

* Японская игра слов. До этого Субару размышлял, что он будет играть роль «подстраховки на случай падения» (на яп. 転ばぬ先の杖). В этой реплике же он обыгрывает её, используя 杖 в буквальном смысле, т.е. «Посох».

— …Не знаю уж, что так тебя воодушевило, но старайся изо всех сил. И не забывай, что дорогая тебе вещь находится в заложниках в поместье Беллстетза.

— Даже если бы вы не пытались меня запугать, Эмилия-тан, Беако и Рем постоянно, денно и нощно, находятся в уголке моего сознания!

Только он собрался проявить энтузиазм без всяких угроз, как Его Превосходительство Император умудрился в ненужный момент этот энтузиазм подавить. …Раз уж он умудрился разозлить столь популярного Гоза Ральфона, может, Винсент и впрямь сам виноват?

С такой затаённой тревогой Субару=Шварц продолжил свой путь к пункту назначения — «Городу Демонов» Хаосфлейм.

И вот…

---

△▼△▼△▼△

---

— Враг моей покойной старшей сестры… Черноволосый, черноглазый путник!!

Это была женщина с синими кончиками черных волос, в чьих глазах горела отважная, но яростная ненависть.

Тетива лука, сильно натянутая ею, изогнулась, и едва раздался звук рассекаемого воздуха, как Субару=Шварц толкнул в плечо стоявшего рядом императора — а стрела вонзилась ему в бок, вырвав кусок плоти.

— Кх…

Хлынувшая кровь забила горло, и Субару=Шварц, захлебываясь, рухнул на землю.

Видя это, император, которого он спас, — Винсент Волакия — с напряжённым лицом подбежал к нему, распластавшемуся в луже собственной крови.

— Нацуми Шварц! Ты… это так на тебя не похоже!..

— Говорите, не похоже… да будет вам… Я живу по принципу «одно доброе дело в день»…

— И в такой момент не умолкаешь… Чёрт, рана глубокая.

Винсент прижал руку к ране, пытаясь остановить кровь, и ощутил, что в боку не хватает целого куска плоти. Субару=Шварц пожалел, что осознал тяжесть своего ранения.

Половина живота была вырвана. Это определённо была смертельная рана, спастись было невозможно. Однако Винсент поднял его тело на руки и начал двигаться.

— Что вы делаете… Нужно бежать…

— Не спорю. Потому и делаю это. А ты пока можешь полюбоваться небом.

— Небом… от этого… мне только хуже станет…

Отвечая пустым голосом, Субару=Шварц посмотрел на небо Хаосфлейма.

Этот Городо Демонов, где обитали самые разные расы, представлял собой мешанину архитектурных стилей всех этих рас, переплетённых так, словно они забыли о духе взаимных уступок — это и было отличительной чертой Хаосфлейма. …Но теперь от этого не осталось и следа.

Сейчас город захлестнула не картина свободы, нагромождённой на свободу, а превосходящая человеческое понимание битва сверхсуществ, которые рушили, корёжили и разбивали городские строения.

— Кха-кха-кха! Не думал я, что мы вот так столкнёмся, Араки~я!

— Не нравится — убирайся.

— Командовать в моём городе вздумали? Как, по-вашему, кто здесь хозяин?

В небе расцветали бесчисленные огненные взрывы. По крышам зданий металась тень чудовищного старика. За ним по воздуху летела девушка-собаколюд, чьи ноги ниже колен были охвачены пламенем. А между ними вклинилась женщина-лиса в наряде ойран*, использовавшая извивающиеся железные башни как опору для перестройки города.

* Ойран — куртизанки высшего ранга в старой Японии, известные своими пышными и яркими нарядами.

— «Порочный старик» Ольбарт Данкелькен.

— «Пожирательница Духов» Аракия.

— «Ярчайшая» Йорна Миссигр.

Могучие воины «Девяти Божественных Генералов», известные своей доблестью и занимающие вершины Империи Волакия.

Все трое, принадлежащие к разным лагерям, сошлись в битве на арене Хаосфлейма.

— Никогда бы не подумал, что Аракия перейдёт на ту сторону… Моя вина, что не предвидел её вступления в бой.

Под волнами жара, ударных волн и потоков воздуха, вздымаемых битвой, Винсент, неся Субару=Шварц, мчался по разрушенным улицам, пытаясь уйти подальше от поля боя.

Высшая боевая сила, которую Винсент привёл с собой в Магический город, — это был Ольбарт, которому сейчас было не до них, он с хохотом продолжал преследовать двух женщин, пытаясь лишить их жизни.

Тем временем, Йорна, хозяйка Магического города, действовала, выполняя свой долг по обороне.

А Аракия, отправленная на подавление мятежников и считавшаяся погибшей…

— Винсент Волакия!

Услышав своё имя, Винсент остановился и обернулся.

Вдалеке, на обломках разрушенного здания, стоял тот, кто его позвал. …Это был худощавый мужчина, как ни странно, одетый, как и Винсент, в алое, с черными волосами. Однако лицо его скрывала маска демона — предводитель мятежников, скрывающий свою личность.

Мужчина в маске демона, предположительно вступивший в сговор с генералом Гозом Ральфоном и нацелившийся на трон Винсента, прибыл в Хаосфлейм одновременно с Винсентом и Субару=Шварц, чтобы узнать мнение Йорны, что была «Седьмой» из Божественных Генералов.

Он хотел склонить Йорну присоединиться к его борьбе за захват власти. Разумеется, нельзя было допустить успеха переговоров между Йорной и людьми в масках. Субару=Шварц и остальные ворвались на место переговоров, чтобы помешать им…

— Вор, как ты смеешь себя называть?

— Абель. Сейчас я — Абель.

Мужчина в маске — Абель — назвался так Винсенту, и воздух между ними накалился.

Напряжение, повисшее между ними, пропиталось жаром и запахом гари. Боевой дух Абеля, приведшего с собой Аракию, которая считалась пропавшей, привёл к разрушению Магического города.

Если Йорна Миссигр, чья позиция была неопределённой, не заявляла о поддержке ни императора, ни мятежников, лучшей стратегией было не допустить её перехода на сторону противника.

Едва эта мысль промелькнула, как началась битва этих сверхсуществ.

— Абель… — пробормотал Винсент, прищурившись, словно пробуя имя на вкус.

Субару=Шварц, терявшему кровь и находившемуся на грани смерти, было не дано понять, что творилось в душе Винсента в тот момент.

Однако другого спутника Абеля эта секундная заминка не остановила. Пока Винсент смотрел на Абеля, из-за обломков позади него выскочил беспощадный убийца, подкравшийся без звука и следа.

Он занёс топор, целясь в шею стоявшего Винсента сзади…

— Ваше Превосходительство!

Прежде чем топор успел перерубить тонкую шею Винсента, его путь преградили яростно взметнувшиеся фиолетовые лозы.

Громко вскрикнув, спас императора от внезапной атаки Кафма, весь обливавшийся кровью. Кафма, последний из спутников Винсента, использовал особенности своего клана «Атаки Насекомых» и натравил поглощённых им насекомых на врага, пытавшегося убить императора.

Однако…

— ОООРААААА!!

Враг отпрыгнул от хлещущих шипастых плетей. Рядом с ним приземлилась новая тень. Взметнулись два длинных меча в её руках, рассекая тернии и отводя угрозу.

Это были мужчина в бандане с топором и грубоватого вида мечник с повязкой на правом глазу и двумя мечами — оба были спутниками Абеля, мятежниками.

— Провал, провал.

— Чёрт! Эй, не лажай со своим единственным талантом!

— Единственный талант — это жестоко. Но помощь кстати. Всё ещё могу на тебя положиться?

— Никуда не денешься. …Генерал Кафма Ирулюкс, достойный противник.

Мечник хрустнул шеей и усмехнулся, а мужчина в бандане холодно посмотрел на Винсента и Субару=Шварц. Заслоняя их от этого взгляда, потрёпанный Кафма встал между ними и двумя врагами.

— Предоставьте это место мне! Ваше Превосходительство, позаботьтесь о леди Шварц!

— Не преследуй их. Ольбарта здесь нет. И люди Судрак наблюдают.

— Понял вас! …Жизнь, спасённую не только Вашим Превосходительством Винсентом, но и леди Шварц, я ни за что не отдам напрасно!

Израненный Кафма решительно принял на себя бой, и Винсент, оставив его, побежал прочь.

На этот раз он был готов бежать, что бы ни крикнул Абель. Возможно, поняв это, Абель на обломках больше ничего не сказал, и два врага, борющиеся за трон, разошлись.

А затем…

— Нацуки Субару, Звездочёт Королевства. Если ты умрёшь, даже я не знаю, чем можно будет восполнить эту потерю. Поэтому…

— …Ух…

Шум боя удалялся. Слыша лишь оглушительный звон в ушах и, напротив, слишком слабый стук собственного сердца, Субару=Шварц увидел, как Винсент приложил руку к своему лицу.

Глядя, как Винсент закрывает глаза, Субару=Шварц, чьё сознание уже начало бледнеть, вдруг понял… Он никогда раньше не видел, чтобы Винсент закрывал оба глаза.

Впрочем, эта мысль тут же рассеялась из-за последовавшей странности.

— Маска «Лазурь».

Лицо Винсента, произнёсшего это, начало отслаиваться прямо на глазах у переодетого юноши.

Со звуком, от которого хотелось поморщиться — будто мясо отделяли от костей или кожу от мяса, — лицо Винсента сползало. Снятое, словно «маска», лицо Винсента медленно распалось в его руке и обратилось в прах.

Картина походила на кошмарный сон в душную ночь или на предсмертный глюк мозга. Но император, лишившийся лица, приложил другую руку к этому месту и надел следующую «маску».

В следующее мгновение тело Винсента издало треск, скелет стал тоньше, рост уменьшился. Не только это — цвет и форма волос, сами черты лица полностью изменились…

— …Феррис?

Мгновение спустя перед ним стояло знакомое лицо с очаровательными чертами и кошачьими ушками — Феррис, который в Королевстве Лугуника должен был неотлучно находиться при своей госпоже.

…Винсент превратился в Ферриса.

Субару=Шварц онемел от этого зрелища, которое иначе было не описать. Но тот, проигнорировав замешательство переодетого юноши, поднёс свою белую руку к его ране.

Тут же разорванный живот юноши начал затягиваться под действием слабого света, хлынувшего из руки. …Эта исцеляющая сила, словно обращающая время вспять, без сомнения принадлежала Феррису.

Отсутствовавшая плоть в ране начала нарастать, началось восстановление внутренних органов и мышечных волокон. Потерянная кровь не вернулась, но тело, получившее толчок к регенерации, запустило процесс кроветворения, и кровообращение заметно изменилось.

Сознание, которое должно было угаснуть, начало постепенно возвращать краски. Субару=Шварц… нет, Нацуки Субару, всё ещё в женском обличье, протянул руку к плечу того, кто был перед ним.

Он схватил его за тонкое плечо, притянул к себе и в упор посмотрел на того, кто его исцелял.

— Ты… Капелла, что ли?

— Не знаю, отчего возникло такое подозрение… хотя нет.

Лицо и голос были Ферриса, но манера речи — целиком Винсента. От этой странности Субару затаил дыхание, а лже-Феррис медленно покачал головой.

В тот же миг на лице Ферриса, опустившего глаза, внезапно появились трещины.

— …!!!

Трещины пошли от щеки, постепенно расширяясь, и прелестное лицо Ферриса начало медленно разрушаться.

— Я воспользуюсь маной, что застоялась в тебе без выхода. Всё равно бы прорвало из-за неисправности Врат. Жалобы не принимаются.

Однако, похоже, боли это не причиняло. Не обращая внимания на изумление Субару, лже-Феррис, не трогая трещины на своём лице, продолжал лечить его бок.

Бледный свет исцеления затягивал рану, затягивал, затягивал, и наконец…

— Готово, — прозучало сразу после того, как трещины покрыли всё лицо лже-Ферриса. Как и лицо Винсента, оно начало рассыпаться с краёв, обращаясь в прах.

Хоть рана и была исцелена, а жизнь спасена, Субару, лежавший на земле, не мог пошевелиться, став свидетелем кошмара, мало отличавшегося от того, что он переживал на грани смерти.

Из-под осыпавшегося лица лже-Ферриса показалось новое лицо — не Винсента и не лже-Ферриса, незнакомое лицо. …Нет, не совсем незнакомое.

Он уже однажды мельком видел это лицо.

Лицо, которое он увидел в зеркале в личных покоях и счёл обманом зрения из-за чрезвычайной ситуации, не став разбираться глубже.

Высокий мужчина с длинными белыми, словно выцветшими, волосами и белой кожей, весь в белом, и лишь глаза сияли золотом. Этот человек…

— …Чиша Голд.

— Э?..

— Полагая, что вы спутали меня с кем-то другим, счёл нужным ответить.

Субару с опозданием понял, что слова появившегося человека в белом — представившегося Чишей Голдом — были ответом на его упоминание имени Капеллы.

Способность изменять свой облик на глазах у Субару, да ещё и исцелять смертельные раны в облике Ферриса — это было не просто подражание или маскировка.

— Постой, Чиша Голд, если не ошибаюсь, из «Девяти Божественных Генералов»…

— Позволю себе подтвердить. Я удостоен чести занимать ранг «Четыре» в «Девяти Божественных Генералах» и по мере сил служу генералом Империи.

— …Двойник императора?

— В чрезвычайных ситуациях — да. Однако в данный момент это будет не совсем верно. Наиболее подходящее описание для меня сейчас — это…

Перед застывшим Субару, не сводившим с него глаз, Чиша, всё ещё одетый в императорскую одежду, с непроницаемым выражением лица прищурил золотые глаза и произнёс:

— Мятежник, узурпировавший трон Империи Волакия и насмехающийся над Волками-Меча.

Это была настоящая встреча Нацуки Субару и «Белого Паука» Чиши Голда. …Истинная встреча двух людей, чьи судьбы не должны были пересечься, двух обманщиков рока.

---

△▼△▼△▼△

---

Чиша объяснил, что свою силу изменять облик он называет «Театр»*.

* В оригинале 能 (Nō). Так называют японский театр, в котором используют маски.

Подробный принцип, по его словам, объяснить трудно, но, похищая «цвет» желаемого объекта и надевая созданную таким образом «маску», он может полностью перенять сущность этого объекта.

Используя эту силу, Чиша изображал Винсента Волакию, выдавая себя за императора, а затем, использовав «маску» Ферриса, с которым ранее был знаком, исцелил даже раны Субару.

Услышав это объяснение и с облегчением убедившись, что Чиша не является Архиепископом Греха «Похоти» Капеллой, Субару предположил:

— Может быть, тот человек, Гоз Ральфон, которого схватили как мятежника… он стал помехой, потому что понял, что ты выдаёшь себя за императора?

— Позволю себе подтвердить. Генерал Гоз — обладатель непревзойдённой верности и отваги в Империи, и что бы я ни сказал, узнав, что я враждую с Его Превосходительством Императором, он бы и слушать не стал. Посему, не оставалось иного выбора, кроме как временно убрать его с доски в такой форме.

— Так и знал, всё-таки! Теперь понятно, почему сколько я ни собирал информацию, всё сходилось к тому, что Гоз не мог предать императора. Он и не предавал на самом деле!

Субару щёлкнул пальцами, торжествуя оттого, что его догадка оказалась верной. …Однако улыбка не смогла задержаться на его лице после мимолётной радости, ведь Чиша ясно сказал ему: он — узурпатор трона и предводитель мятежников, ввергающий Империю Волакия в напрасный хаос.

— …Если в Империи в ходу закон джунглей, то то, что ты бросаешь вызов императору, Винсенту Волакии, — это из-за амбиций, свойственных имперскому мужчине, да?

— Хм, а как вы полагаете? Мои замыслы — это амбиции?

— …Думаю, скорее всего, нет.

Если исходить из имперских обычаев Волакии, то если бы Чиша смог своими руками сразить Винсента, вершина власти в стране Волка-Меча просто сменилась бы — такова ущербная система. Однако Чиша принял облик Винсента, скрыл отсутствие императора и продолжал поддерживать ситуацию.

В этом не было искренности стремления к простой цели — узурпации трона.

— Значит, твоя цель — не трон… Хотя остального я не понимаю.

— Возможно, это результат того, что вы прислушались к словам небесных наблюдателей — «звёзд», позволю себе предположить.

— Звёзд? …Не, звёзды я люблю, но разговаривать с ними мне не доводилось. То, что я сказал, — это скорее на основе опыта и идеалистических рассуждений с примесью желаемого.

— Желаемого, значит?

— Да, желаемого. Надежды, что тот, кого я защитил, рискуя половиной живота, не окажется отъявленным злодеем, и желания, чтобы тот, кто залечил мой разорванный живот, не был конченым негодяем.

Субару осознавал, что обе эти ниточки были слишком тонки, чтобы на них полностью полагаться. Но он верил, что Чиша, спасший его, раскрыв при этом совершенно секретную информацию, не станет внезапно менять своё отношение и нападать — такой бессмысленный поворот был бы нелогичен.

Услышав этот удобный для Субару вопрос, Чиша тихо кивнул.

— Я принимаю необходимые меры, дабы спасти Империю от гибельного будущего.

— А разве… разве это нельзя сделать вместе с императором?

— Его Превосходительство Винсент — весьма мудрый господин, но он не из тех, кто меняет однажды принятое решение. Поскольку его путь, без сомнения, наиболее эффективен и требует наименьших затрат, никто не может ослушаться Его Превосходительство.

— Но ты… Чиша Голд… другой, так?

— Полагаю, так.

Субару коснулся своего бока и задумался над кивком Чиши.

Он спас его, разыграв свой козырь, и раскрыл свои замыслы. Субару не мог по своей злобной натуре подозревать здесь ложь или интригу. Вряд ли он стоил того, чтобы тратить столько усилий и заманивать его в ловушку.

От начала и до конца, единственное, в чём Чиша видел ценность и что считал нужным спасти, — это император и Империя.

В его поступках, непонятных никому, были две твёрдые опоры.

— Хочу уточнить только одно.

— Если я смогу ответить, то пожалуйста.

— Эта твоя сила «Театр», позволяющая превращаться в других… ею можно пользоваться когда угодно и сколько угодно раз?

— …Позволю себе отрицательно ответить.

Голос Чиши понизился, и Субару вздохнул: «Так и думал».

И отслоившаяся «маска» Винсента, и растрескавшаяся «маска» Ферриса в конце обратились в прах. Было интуитивное ощущение, что это скорее исчезновение или утрата, а не что-то, что можно использовать снова и снова.

Для достижения цели Чише нужно было существование Винсента Волакии. Ради этого Чиша носил «маску» Винсента, но затем сменил её на «маску» Ферриса, способную исцелить даже смертельные раны своей огромной целительной силой, и таким образом лишился обеих «масок».

Одной — незаменимой для его цели, другой — потенциально спасительным козырем.

Когда тебя спасают такой ценой, Нацуки Субару просто не может… не может не чувствовать никакой благодарности к тому, кто это сделал.

— Расскажи немного подробнее, господин Чиша. Не верю я, что ты сделал это просто так, по прихоти или спьяну. …Если приближается гибельное будущее, то это и меня касается. Ведь в этой стране мою Рем держат в заложниках. Я тоже один из тех, у кого есть причина что-то делать с Империей, — заявил он, понимая шаткость своей логики.

Если надвигается гибель, против которой пытаются бороться и прославленный «Мудрый Император» Винсент Волакия, и явно умный Чиша Голд, то, наверное, и скромные силы Субару могут пригодиться. …Нет, эту возможность Субару сам вырвет своими руками и ногами.

Поэтому…

— …«Великое Бедствие».

— Великое… Бедствие? — повторил юноша шёпот собеседника. В ответ Чиша кивнул.

Великое Бедствие — самое подходящее название для гибельного будущего, ожидающего Империю Волакия.

Произнеся это, Чиша посмотрел прямо на Субару и продолжил. С бесцветным лицом, но с голосом, полным несомненного жара:

— Я принимаю меры, чтобы спасти Империю Волакия от этого «Великого Бедствия». Для этого мне необходимо расставить фигуры на доске.

— Понял.

Позиция была выбрана. Путешествие с целью узнать истинные намерения Йорны Миссигр неожиданно предоставило и Субару возможность принять схожее решение.

Он сильно беспокоился об Эмилии и Беатрис в Королевстве. Хотел поскорее встретиться со всеми. Хотел, чтобы Рем, хоть и без «памяти», увидела их.

Но он никак не мог бросить Империю Волакия и Чишу.

— Вариант «не могу» не принимается, я тоже помогу. …Госпожа Судьба, вызываю на бой!

---

△▼△▼△▼△

---

— Эй, губернатор, не заставляйте меня повторять снова и снова! Это прямой приказ от Его Превосходительства Императора Винсента Волакии!

— Ваши доводы я понял. Но и мне был дан строжайший приказ, когда я принял пост наместника этого острова. Я не могу легкомысленно принять решение, искажающее установленные здесь порядки.

— Киии! Вот же каменная башка! Упрямец! Да за кого вы меня принимаете?! Я женщина, что станет супругой Его Превосходительства Императора Винсента Волакии!

Бах! — Нацуки Субару… нет, Субару=Шварц, вновь принявший облик Нацуми Шварц, сильно ударил себя по бутафорской груди, во всеуслышание провозглашая эту наглую ложь.

Перед Субару=Шварц, нагло изрекавшим удобную ложь, стоял Густав Морелло — человек с таким страшным лицом, что ребёнок, вспомнив его ночью, побоялся бы в туалет сходить. Густав прикрыл рот, из которого торчали клыки, и со строгим видом скрестил четыре мускулистые руки.

Густав, телосложением напоминавший рестлера, с синей кожей и большим, чем обычно, количеством рук, происходил из расы «Многоруких».

Но самой важной для Субару=Шварц была его должность…

— Губернатор «Острова Гладиаторов» Гинунхайв, Густав Морелло.

— Верно, это моя должность. Благодарю, что напомнили, Генерал Чиша Голд.

— Нет, эти слова скорее к вам относятся. Я осмелился позвать вас, желая, чтобы скорее моя спутница это поняла.

— Мм, что вы имеете в виду, Генерал Чиша? Неужели вы, всего лишь «Генерал», смеете осуждать меня, пользующуюся расположением Его Превосходительства? Какая дерзость с вашей стороны! — высокомерно бросил Субару=Шварц, с громким щелчком закрыв веер и взглянув на профиль белой маски — Чиши, сидевшего рядом с ним. Густав нахмурил свои лишённые бровей надбровные дуги, но сам Чиша лишь невозмутимо пожал плечами.

— Осуждать? Вовсе нет. Просто позиция губернатора Густава — это проявление искреннего стремления исполнить приказ Его Превосходительства… иначе говоря, верности Его Превосходительству, которого так почитает леди Нацуми. Тот, кто этого не понимает, куда меньше следует воле Его Превосходительства, осмелюсь предположить.

— Чт…!

Субару=Шварц вспыхнул и задрожал губами. Чиша, прищурившись, посмотрел на Густава. Губернатор, сжимавший кулаки на скрещенных руках, спрятал их за спину и тихо кашлянул.

Если он счёл это забавным, то у Густава, на удивление, оказался неплохой характер. …Значит, Субару=Шварц не зря так старался, играя роль противной «злодейки»*.

* Речь идёт про популярный в японской культуре архетип персонажа — аристократка-антагонистка.

Чиша, искренне сочувствующий солдатам на местах, и Субару=Шварц, кандидат в супруги императора, оторванный от реальности. Этой стратегией «пряника Чиши и кнута Субару=Шварц» нужно было остановить неуклонно растущее влияние мятежников и повысить шансы на победу императорской стороны.

Прошло некоторое время с тех пор, как между Субару и Чишей был заключён союз для противостояния «Великому Бедствию».

События в «Городе Демонов» Хаосфлейм улеглись. Ольбарту и Кафме каким-то чудом удалось выжить. Абель со своей свитой — Аракией и двумя мужчинами — отступил, и битва закончилась ничьей.

Однако Йорна Миссигр, хозяйка Хаосфлейма, заявила, что не примкнёт ни к императору, ни к мятежникам, и предпочла остаться в разрушенном Городе Демонов, выстроив оборонительную линию.

В итоге, можно было сказать, что и ранение Субару, которому вырвало полживота, и потеря Чишей «маски» Винсента, необходимой для его плана, оказались напрасными усилиями.

— К тому же, господин Беллстетз самовольно приказал Мэделин атаковать тот город-крепость, верно? …Если господин Беллстетз знает, что господин Чиша выдавал себя за императора, не лучше ли им действовать согласованнее?

— К сожалению, хотя наши с премьер-министром Беллстетзом стратегии совпадают, у нас есть фундаментальные разногласия в корне. В конечном счёте, этот старик — не кто иной, как верный Волк-Меча Империи, и посему есть опасение, что в самом конце наши пути решающим образом разойдутся. А раз так…

— Может, лучше скрыть это неизбежное разногласие и пока действовать как есть?

— В настоящее время мы заняты сдерживанием растущего влияния мятежников. Полагаю, какое-то время у премьер-министра Беллстетза не будет возможности заметить что-либо касательно меня или вас.

Это было мнение Чиши, высказанное в ситуации, когда нельзя было и спокойно надеяться, — назвать это принятием желаемого за действительное язык не поворачивался.

Беллстетз, который, несмотря на внешность и манеры, был на удивление вспыльчив, едва до него дошли слухи о стычке в Хаосфлейме, тут же атаковал город-крепость, бывший оплотом мятежников.

Под односторонней атакой с воздуха стаи летящих драконов под предводительством Мэделин город-крепость был почти полностью разрушен. Ходили слухи, что мятежники покинули свою базу и рассеялись, но Абель — по словам Чиши, настоящий император, — возглавлявший их, просто так не сдался бы.

Абель и его люди распространили слухи о том, что император в столице — самозванец, вызвав смятение в умах людей. Лучшим способом опровергнуть это было бы явление самого Винсента Волакии народу, но Чиша, потерявший «маску» императора, не мог этого сделать.

Поэтому приходилось ограничиваться лишь паллиативными мерами: словесно отрицать слухи, распространяемые мятежниками, и ловить тех, кто их распускал.

К тому же, разница в силах между имперской армией и мятежниками также становилась проблемой.

— Хоть Второй Генерал Кафма и выжил, его возвращение в строй займёт некоторое время. Потеря руки Первым Генералом Ольбартом и то, что не удалось заручиться поддержкой Седьмого Генерала Йорны, — это тоже тяжёлый удар.

— Господин Ольбарт …

— Не думаю, что вам стоит так мрачнеть. Если бы не ваша смекалка и советы, Первый Генерал Ольбарт мог бы лишиться не только руки, а Второй Генерал Кафма — и жизни. Если бы они оба пали, неизвестно, смогли бы и мы благополучно вернуться.

Чиша пытался утешить помрачневшего юношу, но всё было сложно.

В неожиданной смертельной схватке в Хаосфлейме Субару оказался втянут в битву сверхсуществ, не знавших меры, и ему пришлось много раз «Посмертно вернуться».

Самым большим потрясением было то, что Ольбарт, занимавший третье место по силе в Империи, многократно погибал от внезапной атаки во время боя с Аракией. Подобная опасность грозила и Кафме, и Субару снова и снова пытался предотвратить это.

«И всё это из-за того парня в бандане…»

В конечном итоге, и Ольбарт, и Кафма чаще всего погибали от удара Аракии. Однако решающий момент, приводивший к такой ситуации, всегда создавал тот парень в бандане.

Субару мог называть его только так, почти как ругательством, потому что, несмотря на многократные столкновения после «Посмертных Возвращений», противник упорно не раскрывал никакой информации о себе. Он даже своему напарнику, грубоватому мечнику с двумя клинками, не позволял называть своё имя.

Честно говоря, то, что Аракия, которую он считал своей спасительницей, перешла на сторону врага, стало шоком, и её ужасающая сила, как второй по мощи в Империи, вызывала нескрываемый трепет.

И всё же, Субару почему-то боялся парня в бандане больше, чем Аракию. Абсолютная жажда убийства и странно холодный взгляд… Где император, изгнанный Чишей с трона и ставший мятежником, нашёл себе такого союзника?

Как бы то ни было…

— Одного присутствия Аракии на поле боя достаточно, чтобы свести на нет численное преимущество.

— Не может быть… хотя нет, увидев битву в Хаосфлейме, я, конечно, так не скажу. Откуда у Аракии такая невероятная сила?..

— Можно сказать лишь, что таково её происхождение, но ранг «Два» она носит не просто так. К тому же, хоть информации и мало, похоже, у мятежников появились сильные союзники.

— Как будто одной Аракии мало… Слушай, а императора Винсента не слишком ли многие ненавидят? Точно нормально будет возвращать ему трон?

— В конечном итоге, всё сойдётся, так я рассчитал.

Раз уж такой расчётливый человек, как Чиша, так говорит, хотелось бы верить. Но почему он постоянно уклоняется от ответов на вопросы Субару о личности императора?

Если поведение Чиши в «маске» императора соответствовало поведению настоящего императора, то, в общем-то, понятно, почему он не хочет об этом говорить. Скорее всего, Винсент Волакия — из тех, кто слишком умён и потому слишком скуп на слова. Подчинённым с ним, должно быть, нелегко.

— И что будем делать? Может, издать какой-нибудь крутой указ, чтобы подтянуть дисциплину солдат и предотвратить предательства… Или вообще, поговорить с заключённым господином Гозом?

— Слишком рискованно. Хотя, вопрос контрмер против Аракии остаётся острым.

— Кто-то достаточно сильный, чтобы сдержать Аракию… Кстати, господин Чиша ведь тоже один из «Девяти Божественных Генералов», как насчёт ваших боевых навыков?..

— Кое-что я умею, но столкнись я с Аракией, через пару секунд обращусь в прах.

— Видно же, что вы стратег. Ну да, логично… А! Насчёт «Девяти Божественных Генералов» подумал: если исключить тех, кто в столице, и тех, кто не примкнул к Абелю, то что с остальными, кроме госпожи Йорны?

Внезапно задумавшись о позициях «Девяти Божественных Генералов», Субару склонил голову набок.

Раз уж их называют «Девятью Божественными Генералами», то их, естественно, должно быть девять. Среди «Генералов» есть исключения вроде Кафмы, но в основном справиться с одним генералом может только другой генерал. Все они — сверхсущества, каждый из которых стоит тысячи. Если нужны меры против Аракии, то искать нужно в первую очередь среди них.

— «Девятая» Мэделин Эшарт находится при премьер-министре Беллстетзе. «Восьмой» Могуро Хаганэ по определённым причинам не может покинуть оборону столицы. «Седьмая» Йорна Миссигр заперлась в Городе Демонов, а «Шестой» Груви Гамлет отправлен с важным поручением на запад.

— Так, «Пятый» Гоз Ральфон сидит в тюрьме по ложному обвинению, «Четвёртый» — это господин Чиша Голд, мятежник, «Третий» Ольбарт Данкелькен ранен. «Вторая» Аракия предала, и с ней не справиться… А? Постойте. А «Первый»?

— …………

— «Первого»-то и нет! Кажется, его звали… господин Сесилус Сегмунт?

— О Сесилусе говорить… не стоит.

— Как это не стоит! Если уж мы говорим о том, чтобы остановить Аракию, то его имя должно было всплыть первым! Против «Второго» — «Первого»! Я однажды уже натравливал «Сильнейшего» на «Непобедимого»! Я в этом разбираюсь!

«Как я раньше не догадался? Это же гениальнейший план!», — Субару хлопнул себя по колену.

По крайней мере, до него не доходили слухи, будто первый по силе в Империи предал императора=Чишу и перешёл на сторону мятежников = Абеля.

Значит, он должен быть здесь. Сильнейший в Империи, «Синяя Молния» Волакии.

— Слышал, он тот ещё проблемный тип, но ради сдерживания Аракии придётся пойти на этот риск…

— Немного? Проблемный? Тип? Недопустимо так отзываться о нём.

— Э? Что? Господин Чиша? — вопросил Субару, хлопая глазами и не понимая, что в его словах так не понравилось Чише, который продолжил, разделяя слова на слоги. Чиша резко приблизился к нему, и на его бесцветном, худом лице проступили несомненные следы усталости и муки.

— Хотелось бы мне услышать, какие это «небольшие проблемы», дошедшие до ушей лорда Нацуки, после всех тех усилий, что я приложил, дабы удержать Сесилуса на посту генерала.

— Плохо дело, я задел за живое! Прости, прости! Мнение со стороны!

— Нет, раз уж мы открылись друг другу, лорд Нацуки и я теперь связаны одной судьбой. Сверка наших позиций неизбежна. Итак, позвольте мне начать. Не хватит пальцев на обеих руках и ногах, чтобы перечислить все истории о Сесилусе, которые я должен рассказать, но…

— На помощь! Спасите!!

…И хотя Субару пришлось выслушать целый водопад эмоций, которые Чиша испытывал к Сесилусу, в конце концов он всё же пришёл к выводу, что тот необходим.

После этого Субару с Чишей разработали план. Было объявлено, что Винсент Волакия, который больше не мог появляться на публике, занемог. Реакцию имперского народа, который начал горячиться в духе «недостоин быть императором тот, кто слёг во время гражданской войны» или «если его сразила болезнь, то следующий император — это болезнь?», что не лезло ни в какие ворота здравого смысла, поручили уладить Беллстетзу, а сами разъехались по разным местам.

— Рем! Ничего не случилось, пока меня не было? Не поранилась, ни в чём не нуждалась? Ужасно досадно, что не могу взять тебя с собой, но, если что-то случится, расскажи мне всё без утайки. Может, есть что-то, что ты хочешь сказать мне сейчас?

— Вы так внезапно вернулись, что случилось? И вообще, дела ведь уже должны быть закончены, почему вы всё ещё в женской одежде?

— Ситуация, когда нельзя допустить, чтобы стало известно о моём вмешательстве в имперские распри, продолжается, так что выход Нацуми Шварц всё ещё необходим. Вынужденная мера.

— …, ……, ………Понятно.

— Эта пауза явно означает, что ты ничего не поняла!

— Ничего особенного. Главное, что вы целы.

— Ага! Ну, если не считать того, что мне полживота снесло, и я чуть не умер.

— А?

— Уау!

Разумеется, вернувшись в столицу, Субару не мог не зайти к Рем, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке.

Рем, у которой, похоже, оставалось лишь лёгкое онемение в ноге, но двигаться она могла уже довольно хорошо, проявляла свою врождённую заботливость и, казалось, довольно свободно чувствовала себя в поместье Беллстетза. Видя эти проблески прежней Рем, даже лишённой «памяти», Субару ощущал, как на душе становится тепло.

Правда, то, что вокруг неё постоянно крутилась Луи, всё ещё раздражало.

— Кстати, насчёт этой Нацуми Шварц…

— А-а. Э, что, что? Хочешь что-то сказать Нацуми Шварц? Что она милая?

— Нет… До меня дошли слухи. О том, что она… станет супругой императора.

— А, это. Не то чтобы станет, мы распускаем слухи, что может стать. Это часть стратегии. По определённым причинам Его Превосходительство Император сейчас не может действовать открыто, так что нужен представитель… точнее, представитель представителя, вот я этим и занимаюсь.

— …Разве это не опасно?

— Не скажу, что опасности нет. Но для нас с тобой, Рем, чужаков, Империя всегда была логовом тигра, в которое нужно войти. Чтобы выйти оттуда с гордо поднятой головой, придётся и рискнуть. Постараюсь делать это так, чтобы шансы на победу были как можно выше!

— И ваш метод с высокими шансами на победу — это переодевание в женщину?

— Именно… А что, не мило?

— …, ……, ………Займись делом серьёзно.

Подбодряемый такими словами Рем, Субару=Шварц отправился в путешествие для сбора сил.

Целью поездки было успокоение и воодушевление имперских солдат, распределённых в разных местах, и в этом весьма пригодилась Нацуми Шварц — кандидат в супруги «Мудрого Императора», который до сих пор ни разу не женился.

Она вела себя уверенно, объявляла себя представителем императора, а для большей убедительности её сопровождал Чиша Голд, один из «Девяти Божественных Генералов», — этого было достаточно.

И вот, Субару=Шварц с Чишей благополучно достигли пункта назначения…

— Ой-ой-ой, какие гости снаружи пожаловали ко мне! Это так необычно! Я ведь ещё даже не участвовал по-настоящему в представлениях на острове, а слухи обо мне уже разошлись — ну разве я не великолепен! Всё-таки сияние главной звезды этого мира трудно скрыть!

Так их встретил крикливый, словно подожжённая петарда, мальчик — Сесилус Сегмунт, выглядевший моложе, чем гласили слухи, — на Острове Гладиаторов.

Чиша очень сильно сопротивлялся идее позвать Сесилуса, чтобы восполнить недостающую решающую силу, но сильнейшему существу замены нет.

Поэтому Субару=Шварц с энтузиазмом взялся уговаривать Сесилуса, чтобы тот присоединил свой меч к делу предотвращения «Великого Бедствия», грозящего Империи, и…

---

△▼△▼△▼△

---

— Итак, итак, итак! Главное событие! Слушайте те, кто далеко! Подойдите и узрите те, кто близко! Звезда сцены, Сесилус Сегмунт, явился пред вами!!

Под вой ревущего ветра, стоя на островной части подъёмного моста, соединяющего остров с материком, безоружный Сесилус с вызовом принял эффектную позу — перед массой чёрных теней, нахлынувших на Остров Гладиаторов.

Субару=Шварц, который до мозга костей прочувствовал, что это за существо и насколько оно опасно, затаил дыхание и мог лишь поражаться сценической смелости Сесилуса.

…План по вызволению Сесилуса Сегмунта, «Первого» из «Девяти Божественных Генералов», с Острова Гладиаторов продвигался с огромным, огромным трудом.

Густав Морелло, губернатор, которому было поручено управление островом, был чрезвычайно упрям и негибок и упорно отказывался соглашаться даже перед лицом уговоров Субару=Шварц, который привёл с собой Чишу — само воплощение убедительности.

Он получил от настоящего Винсента приказ не выпускать с острова преступников — гладиаторов — и потому продолжал сопротивляться даже официальным процедурам, чем изрядно досаждал Субару=Шварц и остальным.

Особенно большой проблемой стало «Правило Проклятия», убивавшее гладиаторов, пытавшихся силой сбежать с острова.

Действовавшее через проклятый инструмент, которым владел Густав, это правило проклятия охватывало весь остров целиком и распространялось даже на Субару=Шварц и его спутников, попавших на остров, не зная о нём, что мешало их побегу.

Из-за этого Субару-Шварцу не раз приходилось проходить через непредвиденные трудности, но Густав был не единственной преградой на Острове Гладиаторов.

Сесилус Сегмунт, их цель, также оказался крепким орешком, которого было нелегко склонить к сотрудничеству.

— Как ни странно, я не считаю абсолютную свободу безоговорочным благом. На листе без полей можно свободно рисовать или писать, но вероятность того, что написанное беспорядочно и без цели станет шедевром литературы или живописи, крайне мала. Любому шедевру необходимы страсть и определённое направление.

— Речь идёт о таких вещах, как требования заказчика или сроки сдачи, да?

— Прекрасно! Когда я говорю с вами, госпожа Кандидат в Императрицы, незнакомые слова так и будоражат моё вдохновение, и настроение поднимается! И, вероятно, вы правы в том, что сказали, госпожа Кандидат в Императрицы! Истории — это нужно. Цель.

— В таком случае, с нами…

— Смогу ли я пойти с вами, госпожа Кандидат в Императрицы, я пока не решил! В конце концов, я востребованная звезда сцены… Даже сейчас слова поддержки от тех, кто с нетерпением ждёт моих выступлений, продолжают стучать в моём сердце, словно капли дождя!

Казалось, он прислушивался к словам Субару=Шварца, пытавшегося его убедить, но на самом деле слушать не собирался.

Хотя Сесилус и выглядел намного моложе, чем Субару слышал до этого, его упрямство никуда не делось, и справиться с ним было так же трудно, как и с Густавом.

Тем не менее, Субару=Шварц объединил усилия с Чишей, и они изо всех сил старались вместе преодолеть две главные преграды на пути к «завоеванию» Острова Гладиаторов — Густава и Сесилуса.

И вот, в довершение всего…

— Это… «Ведьма»? — пробормотал, с трудом сдерживая ужас, за спиной Сесилуса, омываемого брызгами бурлящего озера, Густав, наблюдавший за тенью рядом с Субару=Шварц.

«Ведьма». Да, это была «Ведьма». Невероятно могущественная, неудержимая угроза высшего уровня… Она материализовалась на Острове Гладиаторов и встала на пути Субару=Шварц и остальных.

Смеющийся Сесилус и дрожащие от ужаса Субару=Шварц и Густав.

А также Чиша, упавший в руки Субару=Шварца, плачущий кровавыми слезами, с самым страдальческим выражением лица, какое Субару когда-либо видел… Ведь прямо перед этим «Белый Паук» попытался надеть «маску» Субару=Шварц.

— Неужели потому, что он надел мою «Маску»?..

С давних пор «Ведьма Зависти» запрещала Субару упоминать «Посмертное Возвращение». Субару, знавший об ужасающем наказании за нарушение этого табу, отказался от идеи раскрывать свою способность и изо всех сил старался, чтобы жертвами этого Полномочия не стал никто, кроме него самого.

Он и подумать не мог, что это табу распространится даже на Чишу, примерившего «маску».

— Кх…

Строго говоря, Чиша, плачущий кровавыми слезами, так и не смог надеть «маску» Субару. Он попытался, но в тот самый миг, когда он должен был активировать «Театр», «маска» отвергла Чишу и разлетелась на куски.

Однако «Ведьма» была недостаточно великодушна, чтобы простить одну лишь попытку. Когда они это осознали, цвет неба уже изменился, подул зловещий ветер, и мир начал рушиться.

И вот так, медленно, словно посланник конца света, «Ведьма» явилась на остров…

— Мир так широк, великолепен и полон неожиданностей… Становится весело. Да, друзья? — уверенно произнёс Сесилус, обращаясь к Субару=Шварц, чьё сердце бешено колотилось, словно било его изнутри. В его голосе не было и намёка на браваду или притворство.

Сесилус Сегмунт встречал это отчаянное положение, это бедствие, этот приближающийся конец с улыбкой. От этого у Субару=Шварц затрепетала душа… Он даже не мог разобрать, был ли это страх или порыв, близкий к восхищению.

— Без сомнения, это угроза… однако в ней заметна некоторая нестабильность, полагаю…

— Господин Чиша!

— Должно быть, напугал вас. Весьма прискорбно, признаться. …И потом… я бы предпочёл не смотреть на Сесилуса такого размера снизу вверх, по возможности.

Пробормотав это тоном, в котором ясно слышались показная храбрость и бравада, Чиша, которого поддерживал Субару=Шварц, выпрямился и встал на ноги.

Он вытер пальцами кровавые слёзы, оставив на бледных щеках алые следы. Затем он хлопнул по спине застывшего Густава, приводя губернатора Острова Гладиаторов в чувство.

— Генерал Чиша Голд… Мой долг…

— У вас ведь должна быть задача, которую можете выполнить только вы, разве нет? Что Его Превосходительство Император Винсент Волакия приказал вам?

— Это…

— Мы здесь справимся. …Вы же исполняйте свой долг, Густав Морелло!

Услышав эти властные слова, Густав ахнул, стиснул клыкастую пасть, а затем резко развернулся и бросился бежать к центру острова.

На Острове Гладиаторов было множество гладиаторов и тех, кто ими управлял. Чтобы они не пострадали, лишь Густав мог должным образом всеми ими распорядиться.

И тогда…

— Я бы посоветовал и вам отойти в безопасное место, смею доложить, — предложил Чиша.

— Безопасное место… И где же оно на этом острове, позвольте спросить? — ответил Субару=Шварц, покачав головой и поднявшись на ноги.

Тень «Ведьмы», словно впитавшая в себя чёрные воды озера, приближалась, достигнув размеров небольшого холма, и была настолько огромной, что могла целиком поглотить остров, где бы они ни находились.

Что касается наказания за нарушение табу, это было похоже на то всепоглощающее явление в «Святилище», когда он признался Ехидне в «Посмертном Возвращении».

В тот раз, если бы не платок Петры, который Ехидна наделила светом, он оказался бы в ловушке, не имея возможности даже покончить с собой. Однако в этот миг…

— Если всё равно, где находиться, то я буду наблюдать. …Сколько бы раз ни пришлось.

— Странные слова, однако… удивительно, как легко они принимаются на веру, да?

Обхватив себя за локти, Субару=Шварц утвердился в решении не сдвигаться с места.

Действительно, бежать было некуда. И если те, кто обладал силой противостоять «Ведьме», не справятся, Субару=Шварц останется лишь создать возможность и подготовить способ переломить ситуацию.

Перед Субару=Шварц, готовым даже к «Посмертному Возвращению», выступил вперёд Чиша и встал рядом с синеволосым юношей на переднем крае…

— Долгожданный звёздный час! Великая сцена! Момент триумфа! Раз вы стоите рядом со мной, земной молнией, что сияет ярче всего в решающий миг, могу ли я надеяться, что вы готовы?

— Даже в таком размере вы не стали менее болтливы, признаться. …Готовность, вы сказали?

— Ха-ха-ха, не нужно увиливать! Вы ведь избегали меня с тех пор, как прибыли на Остров Гладиаторов? Госпожа Кандидат в Императрицы пыталась обворожить меня разными уловками, а вы привлекли моё внимание тем, что избегали контакта! Не знаю, намеренно ли! Но раз уж всё так сложилось, я не могу не ожидать чего-то большего!

— Ожидания…, …Слышать такое от вас весьма неприятно, должен заметить.

Сесилус, принявший юный облик и забывший о своих связях с Чишей… Чиша, принимавший этот факт как должное, вероятно, был глубоко вовлечён в то, что случилось с Сесилусом.

Думая об этом, Субару=Шварц также подумал вот что, глядя на стоявших рядом Чишу и Сесилуса.

— …Как надёжно.

…Вот он, тот вид, что открывался Винсенту Волакии.

Какой бы могущественный враг ни преграждал путь, стоило Чише и Сесилусу встать рядом перед ним, как появлялась сила, заставлявшая верить, что они сокрушат его, повергнут ниц и проложат путь вперёд.

Перед Субару=Шварц, чьё сердце забилось увереннее от этой мысли, Чиша двинулся первым.

Чиша медленно поднёс руку к своему бледному лицу и надел «Маску»…

— … «Маска Молнии».

С громким треском захрустели кости; его телосложение, толщина мышц, сама структура тела — всё начало меняться.

Наблюдая за этой, в некотором роде гротескной, трансформацией «Театра», Субару=Шварц тем не менее думал о сцене трансформации героя из аниме.

В том смысле, что она вызывала предвкушение грядущих событий, это была несомненно сцена трансформации. И когда эта сцена трансформации завершилась, там стоял…

— Ого-го-го! Ну и ну! Красивый юноша, которым можно ненароком залюбоваться! В нём чувствуется что-то от знакомого мне человека, как же так?

— Восхищаюсь вашей неизменной реакцией, я бы сказал.

Рядом с Сесилусом, чей голос повысился от удивления, стоял Чиша, чей облик изменился — теперь это был юноша с длинными синими волосами. Кто это был, — благодаря тому, что объект для сравнения был прямо под рукой, — даже Субару=Шварц, стоявший позади них, понял с первого взгляда.

…Именно это, воссозданное с помощью «Театра», и был изначальный облик Сесилуса Сегмунта. Облик до того, как он уменьшился. Сама суть присутствия сильнейшего в Волакии — «Синей Молнии».

— Я атакую брешь, таковы обстоятельства. Сможете ли поспеть за мной?

— Ого, как вы сказали! То, что вы красавец, который приковывает взгляд и врезается в память, ещё не значит, что вы сможете оставить меня позади! Кандидат в Императрицы, вам моргать строжайше запрещено!

Ответив на вызов Чиши, принявшего его изначальный облик, и показав своё внимание тем, что обратился напоследок и к Субару=Шварц, Сесилус ткнул носком дзори землю острова.

Рядом с ним Чиша сделал точно такой же жест. …Два Сесилуса, большой и маленький, обменялись взглядами, и в следующее мгновение две вспышки молнии прочертили остров, бросившись на не полностью проявившуюся «Ведьму».

Это была поистине легендарная сцена, достойная того, чтобы её долго и восторженно описывали в иллюстрированных сказаниях.

Две сверкающие молнии столкнулись с чудовищной чёрной тенью — это было уникальное, грандиозное, сверхъестественное представление на великой сцене.

---

△▼△▼△▼△

---

— …Завтра же, скорее всего, начнутся полномасштабные столкновения, признаться, — пробормотал Чиша, держа бокал с вином и глядя на сверкающий Хрустальный Дворец с балкона отдельной виллы.

Вдалеке виднелся замок, отражающий мириады бликов в ночном свете. Субару, тоже держа бокал — правда, с молоком — встал рядом с Чишей и выдохнул:

— Вот как…

На какое-то время воцарилось молчание. Субару изо всех сил пытался подавить сложные чувства, бурлящие в груди. Но эта внутренняя борьба не была противником, которого можно одолеть мелкими уловками.

Этот враг терзал юношу с тех самых пор, как он спас Чишу в Хаосфлейме и был спасён им в ответ, как они пожали руки в знак сотрудничества ради его цели, как решили вмешаться в дела Империи — этот незаживающий ком внутри заставлял его снова и снова задаваться вопросами.

Рядом с Субару, которого эта битва понемногу изматывала, Чиша поднёс бокал к губам, смочил язык вином и позвал:

— Господин Нацуки. Вы мне очень помогли. Позвольте ещё раз выразить свою благодарность, таков мой долг.

— Эй-эй, что за сантименты? Тот, кто перед решающей битвой начинает приводить дела в порядок, рискует накликать беду в самый ответственный момент. Это плохой троп.

— Троп… То, что Сесилус называет «завязкой», было такое.

— Точно-точно, Сеси и его штучки.

Особые словечки Сесилуса бывали замысловатыми, но если вдуматься, они на удивление точно схватывали суть вещей, и его догадливость часто вызывала восхищение.

Сам Сесилус, одолевший вместе с Чишей «Ведьму», что напала на Остров Гладиаторов — хоть это и было неполное её проявление, — с криками «Долгожданная сцена!» умчался с острова и теперь ждал своего выхода в столице, наслаждаясь свободой — к добру ли, к худу ли.

Точные обстоятельства того, как Сесилус принял юный облик, были неизвестны, но если вместе с внешностью помолодели и его образ мыслей, и чувства, то потеряется ли эта свежая восприимчивость, когда он вернёт свой прежний облик? Если так, то было бы даже немного жаль.

— Можете не волноваться, Сесилус всегда был таким, сколько я его помню, признаться.

— Да ладно? Тогда можно не беспокоиться… хотя нет, наоборот, беспокойства только прибавилось. Если Сеси, «Первый», такой, а Аракия, «Вторая», в том же духе… Как вообще Волакия держалась?

— Всё это было возможно лишь благодаря распоряжениям Его Превосходительства Императора Винсента Волакии… Поэтому в успехе нынешней затеи я и сам не уверен, откровенно говоря. На самом деле, непредвиденных обстоятельств было хоть отбавляй.

— Вроде моего появления, например.

— Вы сами это сказали. — уголки губ Чиши дрогнули, и он тихо усмехнулся словам юноши.

Если уж говорить о непредвиденном, то тут Субару не уступал Чише. С самого момента, как его забросило в Империю Волакия, абсолютно всё шло не по плану.

— Если уж на то пошло, единственное, что по плану — это то, что реальность существования Нацуми Шварц подтвердилась и в Империи, вслед за Королевством.

— …Не думаю, что я, так активно этим пользующийся, имею право говорить, но сомневаюсь, что все эти навыки были приобретены в Королевстве, я бы сказал.

— А-а, прокачка скиллов была по-лугуникски, но сами скиллы я выучил в другом месте. На моей родине, за тем, что вы зовёте Великим Водопадом… Ох, чёрт. Беако сто раз ругалась, что из-за таких формулировок меня неправильно поймут, а я опять за своё…

— За Великим Водопадом… Понятно, теперь всё встало на свои места, я бы сказал.

Субару почувствовал, как от «Беако-дефицита» задрожали кончики пальцев. Рядом с ним Чиша понимающе кивнул, словно его что-то осенило. Судя по ходу разговора, дело было не в Субару=Шварц, а в том, что последовало дальше — в словах о Великом Водопаде.

— У меня и раньше были некоторые сомнения, знаете ли. То, что ваши ценности, господин Нацуки, жителя Королевства, отличаются от наших имперских — это естественно, но разрыв казался мне слишком большим.

— Слишком… большим?

— Говоря прямо, вы слишком высоко цените жизнь, таков мой вывод… Вернее будет сказать, жизнь других людей, пожалуй.

Субару моргнул, глядя на Чишу, который говорил это, поглаживая пальцем свой тонкий подбородок.

Ценность жизни… само собой разумеется, что это было очень важно. Жизнь ведь одна. Возможно, есть исключения, но, если не брать в расчёт особые случаи, это абсолютная истина.

Именно поэтому Субару не хотел, чтобы у кого бы то ни было отнимали шанс на жизнь.

— Но господин Чиша, вы ведь тоже спасли меня в Хаосфлейме. Тогда вы сорвали «маску» Императора и надели маску Ферриса, из-за чего пошла цепная реакция непредвиденных событий, верно?

— Это было исключительно потому, что вы, господин Нацуки, представляли для меня ценность. Согласно моей шкале ценностей, потеря от вашей смерти в той ситуации была бы более значительной. Вот и всё. Однако вы не смотрите на вещи с точки зрения выгоды или потерь. Причина этому, должно быть, ваши глубинные ценности.

— …Я понимаю, что образ мыслей зависит от земли и воды, на которых ты вырос. И я ненавижу Империю.

— Хех, вы говорите это с такой ясностью, что это почти приятно слышать, признаться.

— Да, я ненавижу Империю. Но то, что я её ненавижу, не значит, что я могу так же возненавидеть всех людей, живущих на её земле. Вот такая у меня шкала ценностей, как-то так.

По крайней мере, сам Субару не считал свой взгляд на вещи чем-то особенным.

Он, конечно, понимал, что даже по меркам ценностей Королевства Лугуника, не говоря уже о суровых и беспощадных ценностях Империи Волакия, его мышление было наивным. Прожив больше года в альтернативном мире, он всё ещё чувствовал, что никогда не сможет привыкнуть к битвам не на жизнь, а на смерть.

Смириться с тем, что это считают причиной для разочарования, в каком-то смысле было можно. Но наоборот, когда это становилось причиной для похвалы, ему казалось, что это не такое уж и большое дело.

— Вообще, господин Чиша, вы поверили мне? В то, что я пришёл из-за Великого Водопада?

— Слова и идеи, которых я никогда не слышал, некоторые технологии, сами ваши ценности… последователь Культа Ведьмы, воспитанный в немыслимых условиях, но обретший социальные навыки и общительность… Если не верить в эту пугающую догадку, то поверить в пришельца из-за Великого Водопада для моего душевного спокойствия будет куда лучше, я бы сказал.

— Серьёзно? Это настолько из ряда вон выходящая информация, что вы готовы поверить, только чтобы не думать, будто я культист?.. Надо было слушать Беако внимательнее…

Похоже, для Чиши это было на уровне: «Поверю, потому что это лучше, чем считать его членом Культа Ведьмы».

Даже в лагере Эмилии историю происхождения Субару обычно пропускали мимо ушей, так что то, что Чиша поверил ему, пусть даже основываясь на такой казуистике, было приятно. Но в будущем он решил быть куда осторожнее с тем, как начинать этот разговор.

— Хорошо, что я не успел рассказать Рем свои старые байки. Моя репутация, которая и так росла черепашьими темпами, снова бы упала. А она только-только выбралась со дна.

— По-моему, до сих пор она была необычайно низкой, признаться, — посочувствовал Чиша собеседнику, вспомнив Рем, чьи изменения к отношению с Субару было трудно заметить.

В процессе взаимного открытия душ Чиша узнал, что Рем стала жертвой Архиепископа Греха «Чревоугодия» и в результате забыла свои отношения с Субару.

Правда, учитывая, как Чиша воспринял историю про Великий Водопад, была вероятность, что он поверил в историю Субару и Рем лишь потому, что это было лучше, чем считать Субару злобным сталкером с извращённой одержимостью.

— …Изначально я не собирался возвращать Сесилуса, — внезапно произнёс Чиша.

— А?

Резкая смена темы застала юношу врасплох, и он округлил глаза.

Он увидел, что Чиша поставил бокал на перила балкона и, сжимая и разжимая опустевшую ладонь, смотрел своими золотыми глазами на Хрустальный Дворец… нет, на всю Имперскую столицу.

Почувствовав перемену в атмосфере, Субару тоже поставил свой бокал и посмотрел туда же.

— Вы уже, должно быть, поняли, но это мой «Театр» превратил его в ребёнка, так уж вышло. По веским причинам я отправил его в таком виде на Остров Гладиаторов. Всё это ради…

— …Подготовки к грядущему «Великому Бедствию», да? Не понимаю, какая выгода от того, чтобы уменьшить Сеси и закинуть его на остров… А, нет, погоди, может быть, это как-то связано с господином Гозом?

— Не совсем, но и не далеко от истины, скажем так. Как-никак, никто не может встать вровень с Сесилусом Сегмунтом… Кроме разве что «Святого Меча» или «Хвалителя», я бы сказал.

— …И здесь его имя всплывает, вот уж правда мировая известность, Райнхард.

Субару своими глазами видел, что боевая мощь Сесилуса была чем-то из ряда вон выходящим.

В великой битве против «Ведьмы» истинная мощь «Синей Молнии» действительно проявилась… правда, демонстрировал её не юный Сесилус лично, а Чиша, носивший его «маску» и принявший облик взрослого Сесилуса.

Субару, дважды наблюдавший запредельный бой Райнхарда с близкого расстояния, действительно счёл, что мощь взрослого Сесилуса можно отнести к той же категории невероятных существ.

Однако… 

— Если говорить о силе, то да, но ведь не только она нужна, чтобы стоять плечом к плечу, верно?

— …Что вы имеете в виду? — спросил Чиша.

— Ну, когда вы с Сеси бросили вызов той огромной тени в Гинунхайве… может, отчасти потому, что я был Нацуми Шварц с менталитетом героини, но я тогда почувствовал… Эти двое рядом — сильнейшие в Империи, так ведь?

— …………

— И дело не в том, что вы, господин Чиша, смогли превратиться во взрослого Сеси, понятно? Та надёжность, которую я ощутил тогда… это было нечто другое. Не то чтобы сила гарантировала победу, это было измерением иным, что ли… Чёрт, не могу толком объяснить! — Субару яростно заскрёб в затылке, пытаясь подобрать слова, чтобы передать тот жар, который он ощутил.

Это было не просто осознание «сильные, значит сильные», и не «они равны по силе, значит могут стоять рядом», а особое чувство, будто один плюс один равняется не два, а гораздо, гораздо большему числу.

— Честно говоря, я тут наворотил дел по полной программе. Может, даже если вы всё расскажете, Император дико взбесится и не простит вас, господин Чиша. Но я всё равно думаю, что Императору Винсенту повезло.

— Его Превосходительству повезло, говорите? В этом я с вами согласен, должен заметить.

— А, тут скромничать не будете?

— Правильно оценивать не только свои способности, но и способности других — это необходимый инструмент для выполнения моей роли в Империи, полагаю. Более того, те, кто не намеревается демонстрировать свою силу, в этой Стране Волка-Меча будут попросту сожраны.

— Сверхмеритократия, культ силы, принцип жёсткой конкуренции… Понятно, но у меня есть небольшая надежда на то, что Волакия — это не только такое место.

Сказав это, Субару развернулся, опёрся спиной о перила и посмотрел на ночное небо.

Над Имперской столицей Рапганой, построенной в форме звёздной крепости с сияющим Хрустальным Дворцом на северной оконечности, раскинулось небо, усыпанное мириадами звёзд. Юноша прищурился, глядя на эти звёзды, имён которых он не знал.

Эти безымянные звёзды, которых он не помнил и с которыми не имел связи, это ночное небо, которое он никогда не должен был увидеть, показались ему точь-в-точь как люди, которых он встретил в Волакии.

— Господин Беллстетз, например, на удивление горячая голова. Господин Чиша оценил его как ультраимпериалиста, но я думаю, он — страстный человек. Наверное, из тех, кто тайно дорожит обещаниями. Мэделин пока не очень-то открывается, но, по-моему, она довольно заботливая. Думаю, это из-за человека, который был рядом с ней. Сейчас она будто не знает, как применить свою заботу.

— Что ж, мне это кажется излишне мягким взглядом, должен признать… Но весьма любопытно, так что я бы с удовольствием послушал дальше.

— Да ничего особенного. Господин Ольбарт потерял руку, но в нём совсем не чувствуется трагизма, может, это мудрость лет? Он строит из себя злодея, но, похоже, на самом деле неравнодушен к молодёжи. С Могуро-чи я толком ещё не разговаривал, но я надеюсь, что он, возможно, самый порядочный человек во всей Империи.

После похода в Хаосфлейм Ольбарт, словно из заботы о чувстве вины Субару, даже подумывал приделать себе какое-нибудь оружие вместо потерянной руки. С Могуро, который отвечал за охрану Хрустального Дворца, юноша, часто бывавший за пределами столицы, общался мало, но даже в его немногословности чувствовалась забота: он часто беспокоился об ушедшей Аракии и пленённом Гозе.

— А господин Кафма… исцеляющая магия, которую Рем вспомнила, как использовать, ему помогла, так что он стал самым ярым защитником Рем, это даже смешно. Но пока я тут ношусь туда-сюда, я благодарен, что есть люди — и Мэделин тоже, — кто приглядывает за Рем. А Убирк… э-э, ну, как бы сказать… он выполняет роль этакого… связующего звена в организации…

— Если ничего не приходит на ум, то, полагаю, нет нужды выискивать положительные стороны насильно.

— Ну, а Сеси есть Сеси, так что его пропустим… Остаётся господин Чиша.

— …………

— Так или иначе, с тех пор как меня занесло в Империю, господин Чиша всё время мне помогал… Или водил за нос? Или втягивал в свои дела?..

— К какому бы выводу вы ни пришли, для меня он будет лишь досадным, не более того, признаться, — вздохнув, ответил Чиша на нерешительные оценки юноши.

Уж не говоря о «водил за нос» или «втягивал в дела», даже оценку «помогал» он счёл досадной — вот она, вся сложность натуры Чиши Голда.

Но, включая и такие черты, он был тем, с кем Субару за короткое время очень тесно и много общался.

— Хотим мы того или нет, господин Чиша участвует в восьмидесяти процентах моих имперских приключений. Для меня Империя Волакия — это и есть Чиша Голд.

— Это слишком высокая честь. Это Страна Волка-Меча, Империя Волакия является страной Его Превосходительства Императора Винсента Волакии, и ничьей больше, так что я бы хотел, чтобы вы пересмотрели свои взгляды, право слово, — пожал плечами и шутливо произнёс эти слова мятежник, который сам же и изгнал этого самого Императора Винсента Волакию с трона и перевернул всю Империю вверх дном ради своих целей.

Субару оценил это как «отличную шутку», и они некоторое время смеялись вместе.

А потом…

— Не знаю, стоит ли говорить, это тоже может стать тропом или завязкой для чего-нибудь… Но… что вы будете делать после того, как ваш план, господин Чиша, сработает?

— Что буду делать, вы имеете в виду?

— Ну, учитывая то, что вы натворили… даже если вы всё расскажете, неизвестно, простит ли вас Император Винсент, верно? Поэтому… вот что. Если вдруг в Империи вам не останется места, то в следующий раз я покажу вам Королевство!

— Хо-о, Королевство Лугуника? Вы, господин Нацуки, прибывший из-за Великого Водопада?

— Ну, я уже больше года живу в Королевстве, так что показать окрестности смогу уж точно! — воскликнул юноша с простоватой решимостью.

В любом случае, если бы ему удалось вернуть Рем в Королевство Лугуника, он не хотел бы зацикливаться только на восстановлении её «памяти». Он хотел бы отправиться в путешествие по местам, которые она знала.

Конечно, из-за Королевских выборов Эмилии у него не будет много свободного времени. Но если бы в одном из эпизодов этого путешествия оказались Эмилия, Беатрис и остальные, а также изгнанный из Империи белый Волк-Меча, Субару чувствовал, что это было бы не так уж плохо.

— Поддерживая особу, обременённую проблемой полуэльфийского происхождения, так широко раскидывать руки — это, по-моему, чересчур беспринципно, я бы сказал. Судя по всему, координатору вашего лагеря, господин Нацуки, приходится ой как нелегко, верно?

— Кх… Ничего! Он сам любит взваливать на себя трудности, и мне велено говорить ему всё как есть, не пытаясь казаться крутым!

— «Велено»? — поддел Чиша.

Получив в ответ довольно здравое замечание, Субару поджал губы.

Такой способ уйти от ответа, вероятно, означал отказ. Конечно, Субару и сам понимал, что предлагать Чише, который готовился сражаться за будущее Империи, планы на случай изгнания из неё, было верхом бестактности.

— Пытаться как-то выкрутиться, поставив себя в безвыходное трагическое положение, когда пути назад нет, когда некуда возвращаться — мне это не нравится. Поэтому я протяну руку помощи, если захочу.

— Господин Нацуки …

— Вот! Возведение тропов накануне решающей битвы окончено! Всё, что я хотел сказать… а, спасибо, что присматривали за Рем. Ваша забота очень помогла. …И хотя это очень сложно, спасибо и за Луи заодно.

Луи, похоже, за время отсутствия Субару в столице ещё больше сблизилась с Рем.

Пока что она не сделала ни одной пакости, достойной Архиепископа Греха, и даже наоборот, казалось, преданно служила Рем, но что у неё на самом деле на уме — неизвестно. …Даже если бы и так, вопрос о том, что с ней делать, когда придёт время возвращать Рем в Королевство, оставался головной болью.

Как разобраться с этой головной болью — это тоже, видимо, был вопрос для обсуждения с Отто.

Рядом с Субару, планировавшим увеличение числа приступов гастрита у Отто, Чиша непривычно нахмурился. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но закрыл. Открыл и снова закрыл. И так трижды.

Это показалось Субару следствием какого-то колебания, и он склонил голову набок.

— Господин Чиша, у вас тоже какой-то троп намечался?

— …Нет, скорее наоборот, я бы сказал. Я чуть было не сделал замечание, которое могло бы стать предзнаменованием, поэтому сдержался. Чуть не заразился от вас, господин Нацуки, и от Сесилуса.

— Я? В одной категории с Сеси?! Серьёзно?!

Субару изумлённо вытаращил глаза на Чишу, сказавшему это с усмешкой. Не вдаваясь в объяснения реакции юноши, Чиша взял с перил свой бокал и залпом осушил его.

Человек, который втайне разработал план по предотвращению «Великого Бедствия», способного уничтожить Империю; человек, которому, возможно, придётся до конца жизни терпеть упрёки за спиной, даже если правда раскроется; человек, обманувший даже господина, которому присягнул на верность… Плоды его битвы вот-вот расцветут.

С одной стороны, Субару молился, чтобы его надежды увенчались успехом, а с другой — он сжал кулаки, потому что наконец-то начал вырисовываться чёткий путь к возвращению в Королевство Лугуника.

И, повинуясь рвущемуся наружу жару, он вскинул кулак к небу:

— Сделаем это, господин Чиша! Эта битва — наша победа!

— Я по натуре не способен на такой пыл, но… ваш боевой дух я ценю, должен сказать.

С этими словами Чиша, без показного энтузиазма, поднял свой бокал к ночному небу и соприкоснул его с кулаком Субару.

Их совместная борьба — нет, их соучастие — началось с абсурдной ситуации, которой ни один из них не желал. Это была ночь твёрдой клятвы великих лжецов, обманывающих Империю Волакия.

…И это была последняя ночь Нацуки Субару и Чиши Голда.

---

△▼△▼△▼△

---

Нацуки Субару резко разбудили — его трясли за плечо и хлопали по щекам. Очнувшись, он с изумлением обнаружил, что находится не в спальне особняка Беллстетза, а внутри тесной коробки.

— У-у!

Этот тоненький голосок, который помог ему проснуться, принадлежал Луи Арнеб, также втиснутой вместе с ним в эту тесную, забитую до отказа коробку.

Увидев за сияющим лицом Луи фигуру Рем, Субару подскочил. Он с силой ударился головой о потолок коробки и взвыл от боли и жара:

— Гья-а-ау!

А затем…

— …Мы в драконьей повозке, направляющейся в Королевство Лугуника. Я слышала, как об этом говорили.

— Чт… а? С какой стати? Почему? Но ведь… да нет же! Мятежники же вот-вот!..

— Я и сама не понимаю! Всё произошло внезапно. Нас силой затолкали в драконью повозку… А вы никак не просыпались.

— Не говори глупостей, я обычно легко просыпаюсь, от такого шума я бы сразу…

«Проснулся», — хотел он сказать, но осознал, что на деле-то он не проснулся. В этот момент в памяти юноши всплыло молоко, которое он пил вчера вечером.

Молоко, которое он пил на балконе отдельной виллы, разговаривая с Чишей… Его приготовил для него Чиша, и Субару вспомнил, что сразу после окончания разговора его охватила резкая сонливость. Шатаясь, он добрался до выделенной ему комнаты и там уснул как убитый…

— Чиша меня подставил!.. О чём он думал… Какой же я идиот. Нет, точно идиот. Чего тут думать, о чём он думал? Это же очевидно!

Совершенно ясно. Намерение Чиши, подстроившего эту ситуацию, было предельно понятным.

Чиша собирался сделать всё в одиночку. До этого момента он пользовался помощью Субару, расставлял фигуры на доске, но в самый последний момент, так же, как он поступил с Императором, Чиша решил убрать с доски и черноволосого юношу, чтобы начать финальную битву с «Великим Бедствием» в одиночку.

«С самого ли начала он это задумал?», «С какого момента меня обманывали?» — эти беспомощные, жалкие жалобы на непоправимое бушевали в его голове… но Субару выкинул их из головы. Прямо сейчас причитать «всё пропало, всё пропало» было бесполезно.

— Надо как-то выбраться…

— Думаю, это будет сложно. Я несколько раз пыталась, но коробка очень прочная, не поддаётся. Нас выпустят… похоже, когда мы пересечём границу с Королевством.

— Тогда мы не успеем к решающей битве в столице! Эй! Эй-эй! Кто-нибудь! Откройте! Откройте немедленно! Я Кандидат в Императрицы Его Превосходительства Императора Винсента Волакии, Нацуми Шварц, вам говорят!!

Барабаня по стенам коробки, Субару попробовал кричать, притворяясь Нацуми Шварц, но извне не последовало никакой реакции. Что и не удивительно — Чиша, устроивший всё это, наверняка приказал не обращать внимания ни на что, что скажут проснувшиеся Субару и остальные.

— Кх… Невидимое Провидение!

Крепко стиснув зубы, Субару активировал невидимую руку внутри себя — «Невидимое Провидение» — намереваясь сломать коробку.

Но, в отличие от прежнего владельца этого Полномочия, Архиепископа Греха «Лени», для Субару эта рука, не считая её невидимости, была не более чем третьей рукой со всеми его ограничениями. Если юноша не мог сломать стену двумя своими руками, то и с одной дополнительной это было невозможно.

— Хотя бы замок на ящике был попроще, тогда бы я смог открыть его с помощью «НевПро»…

Ощутив лишь отдачу в виде ломоты в теле, Субару стиснул зубы от провала плана.

Пока он так отчаянно боролся, рядом с ним сидела Рем с напряжённым лицом — она уже прошла через подобную безуспешную борьбу, оставив на стене несколько вмятин размером с ноготь мизинца. Она тоже не желала покидать Империю в такой момент.

Рем оставили в особняке Беллстетза в качестве заложницы Субару, но за время жизни там она вспомнила, как пользоваться исцеляющей магией, и её стали ценить как редкого и важного человека в Империи.

Она находила отдушину в этой работе и по-своему строила отношения с людьми в Империи. Субару даже слышал, что у неё появились подруги.

— И Мэделин, и Катя остались в столице, а я…

Ей наверняка не дали даже попрощаться.

Субару тоже неотступно преследовала мысль, что его последние слова, сказанные Чише, были что-то вроде: «Надо в туалет сходить перед сном». Пусть его и валила с ног сонливость, но какая же это была нелепость…

— Чёрт! Выпустите меня! Хотя бы… хотя бы поговорить дайте! Решили всё провернуть сами по-тихому!

— А-у?

— Заткнись! Ты всегда не вовремя, но сейчас мне особенно не до тебя! — рявкнул юноша на Луи, которая заглядывала к нему сбоку, стучащему по стене, с обеспокоенным видом.

Он понимал, что это не что иное, как срыв злости, и ему стало противно от себя за то, что он направил свой гнев на неё, пусть даже она и была Архиепископом Греха.

Вместо жалкого Субару, Рем мягко обняла окрикнутую Луи со спины.

И тогда…

— У-у?

— …Я не в порядке. Мне бы хотелось соврать, что всё хорошо, чтобы не волновать Лу, но сейчас… И я, и этот человек — мы не в порядке.

— Уа-у, э-у… — Луи, которую крепко обнимали, моргнула, услышав слова Рем, в чьих глазах стояли слёзы. Затем выражение её лица едва заметно напряглось, она протянула руку и коснулась Субару.

От этого прикосновения юноша стиснул зубы. И тут же…

— …А?

В следующее мгновение ему показалось, что зрение на миг помутилось, а в следующую секунду он уже сидел на дороге.

— Э? А? Э? Снаружи… Но слишком уж снаружи!

Вскрикнув непонятную фразу, растерянный Субару вскочил. Внезапное явление ошеломило не только его. Рем с Луи на руках тоже сидела там же.

Втроём, в тех же позициях, как они сидели в коробке, но теперь — на дороге…

— Это что, телепортация?.. Перемещение? Не может быть…

— У! — воскликнула Луи, энергично вскинув руку перед Субару, который интуитивно догадался об ответе.

Это была её сила… Нет, сила Полномочия Архиепископа Греха «Чревоугодия». «Чревоугодие», с которым они столкнулись у Башни Плеяд, поглотило у кого-то способность телепортироваться на короткие дистанции. Используя её, Луи вывела Субару и Рем из драконьей повозки.

— Луи, ты молодец…

— Бесит хвалить тебя в открытую, но тут ты отлично справилась! Ты можешь с помощью этой телепортации мигом вернуть нас в столицу?!

— У-у? Ау, у-у ау-у! — замотала Луи головой из стороны в сторону, пока Субару, ухватив её за плечи, тряс её взад-вперёд, отчего у неё закружилась голова. Поняв, что это означает «нет», юноша разочарованно скрипнул зубами.

То, что им удалось сбежать из повозки, было большой удачей, но их, вероятно, увезли довольно далеко от столицы. Сколько времени займёт возвращение пешком, да ещё и с Рем, чья нога не до конца зажила?

Может быть, как бы ни было жаль Рем, ей стоит продолжить путь к границе, а Субару в одиночку вернётся в столицу своим ходом… Эта мысль только промелькнула у него в голове, как вдруг…

Резкий, высокий звук раздался от Рем. Субару удивлённо обернулся и увидел, что источником загадочного высокого звука был маленький предмет, похожий на свисток, который Рем поднесла ко рту.

Пока Субару удивлённо таращился, не понимая, что это, Рем сказала: «Это свисток из драконьей кости».

— Я получила его от Мэделин. Когда я починила ей одежду, она сказала, что это была очень важная для неё вещь, и она хочет меня отблагодарить. Если подуть в этот свисток…

— Если подуть в свисток… Ух ты!

Результат свиста в драконий костяной свисток, подаренный Мэделин, спустился с неба.

Это, должно быть, один из множества летучих драконов, которыми повелевает драконид Мэделин. Летучие драконы, известные своей свирепостью и тем, что не приручаются людьми, если их не выращивать особым образом… этот дракон преклонил колени перед Рем со свистком в руке, склонив голову и показывая готовность подчиняться.

Вероятно, Мэделин приказала ему слушаться Рем.

— Если он нас подвезёт, то мы сможем добраться до столицы!

— Ты разве только что не прикидывал, как бы оставить меня с Луи и в одиночку вернуться в столицу?

— Прости! Но я не со зла! Просто ты мне очень дорога, и я тебя люблю!

— А? Я тебя не повезу, — отрезала Рем.

— Я больше так не буду, честно! Пожалуйста, подвези! — суетясь, принялся Субару умолять Рем.

Та вздохнула на его слова, протянула руку, притянула к себе Луи и сказала:

— Не знаю, какую скорость он может развить. Держитесь крепче.

— Есть! Как бы там ни было, это мой первый раз на летающем драконе, но сейчас не до этого!

Возможность полетать верхом на летающем существе, свободно паря в небесах, выпадает нечасто. До этого Субару летал при схожих условиях только с Розваалем.

С этими мыслями Субару подхватил Рем и Луи сзади за талию и одним махом закинул их обеих на спину летучего дракона.

Затем, извиняясь перед протестующей Рем («Что ты себе позволяешь!»), он крикнул:

— Возвращаемся в столицу! Не думайте, что сможете закончить эту игру, просто выкинув нас с доски!

---

△▼△▼△▼△

---

— …Господин Чиша, время пришло.

Незадолго до начала решающей битвы за столицу, Убирк нанёс визит Чише и изрёк это предсказание.

Он действовал как «Звездочёт», передавая послание от тех, кого они называют «Звёздами» — небесных наблюдателей… Тех, кто создал законы этого мира и признавал лишь абсолютное разделение. Мысль об этом контакте вызвала у Чиши тошноту.

— «Контакт»… это влияние господина Нацуки, признаться.

Осознав слово, прозвучавшее в его собственных мыслях, Чиша едва заметно улыбнулся.

Субару, Рем и Луи, которых он усыпил и вывез из столицы прошлой ночью, сейчас направлялись прямо к границе между Империей и Королевством. Солдаты, безгранично преданные Чише, без лишних вопросов приняли этот приказ, не получив никаких объяснений, и без колебаний последовали указанию, уводящему их прочь с поля боя.

«Как ни странно, мне везёт на людей», — с глубоким чувством подумал Чиша.

— Ну разумеется, это так! Как-никак, с вами иду я, так что в этом не может быть и тени сомнения!

— …Я ведь уже отдал вам приказ занять позицию. Почему вы здесь, позвольте спросить? — нахмурился Чиша, столкнувшись в коридоре Хрустального Дворца с юной версией «Синей Молнии». Однако Сесилус, словно сочтя вопрос глупым, лишь махнул рукой и воскликнул:

— Нонсенс! Вы ведь знаете меня, разве нет? Я — тот, кто станет звездой мировой сцены, так что мне гарантировано появление на главном представлении точно в срок! И вот я здесь, присутствую при великой битве, что сотрясёт Империю!

— Разве это не потому, что я и госпожа Нацуми Шварц отправились за вами?

— В э-э-этом-то и суть! Это и есть знак судьбы, что приходит ко мне в нужный момент! Допустим! Лишь предположим, что за мной пришли бы не мадам и вы! Или что за мной вообще бы никто не пришёл! Я всё равно бы оказался на этом поле боя! Какая бы злая шутка судьбы этому ни предшествовала!

— Как всегда… Даже «Звездочёты» передают послания от звёзд с большей деликатностью, но вам что ни говори — всё нипочём, я бы сказал.

— Естественно! Разве человек с легко гнущейся личностью может быть любим публикой как харизматичный главный актёр? Меч можно не носить, но убеждения должны быть у каждого. Это касается не только меня, но и вас, и мадам тоже!

Сесилус с решительным видом ткнул в него пальцем и продолжил говорить в своей обычной манере. Это было настолько привычно, что на мгновение Чиша забыл о его юном облике.

Мадам — так Сесилус называл Нацуми Шварц, которая на самом деле была Нацуки Субару… У неё правда были убеждения, которые он назвал бы «слабостью».

А есть ли они у Чиши Голда?.. Убеждения.

— Есть, конечно! Ведь вы тоже один из актёров, признанных мною!

— Не вы выбирали меня, признаться. Позвольте уж это заметить.

— Ох, как строго. Хо-хо, кажется, скоро начнётся бой.

Сесилус шумно втянул носом воздух, посмотрел в окно и прищурил свои синие глаза. Был ли это просто жест, или он правда учуял запах битвы, Чиша не мог сказать наверняка. Но когда Сесилус развернулся, чтобы наконец отправиться на назначенное ему поле боя, Чиша окликнул его:

— Сесилус. Уже раз я сказал вам то, что хотел, так что прошу прощения за повторение, но раз уж представился случай, скажу ещё кое-что.

— Ого-го, что же это? Уж порадуйте актёра, идущего на битву, чем-нибудь воодушевляющим!

— Продвигать с вами драконью повозку, оставляя следы колесниц, было на удивление приятным временем… Да сопутствует вам военная удача, Сесилус Сегмунт.

Эти слова прозвучали на удивление спокойно даже для самого Чиши, и он молча переварил своё удивление. Сесилус слегка округлил глаза, услышав те же слова, а затем расплылся в своей привычной улыбке.

— …Пёрфект!!

---

△▼△▼△▼△

---

Он обманывал, притворялся, лгал, строил козни, заманивал в ловушки, подставлял, предавал, предавал и предавал.

Ему не нравилось обманывать. Но это была его сильная сторона.

То, что «Театр» проявился у Чиши Голда, было случайностью, но, думая о последствиях, которые это повлекло, нельзя было не счесть это неизбежностью… нет, «завязкой» сюжета.

Хотя думать так было, пожалуй, чересчур по-книжному.

«Однако что поделаешь. Столько времени я провёл с Сесилусом, подвергаясь волнам его необузданных и жизнерадостных речей».

Пусть Чиша и не разделял его взгляды, они оказали на него немалое влияние.

Не всё, что говорил Сесилус, можно было забыть, как нелепость. На удивление, в его словах порой скрывался глубокий смысл. Особенно Чиша понимал его идею о том, что все люди — актёры, и у каждого есть роль, которую он должен исполнить на сцене. …Если так, то какова роль Чиши Голда?

«Как ни странно, никаких особых чувств не возникает…», — глядя снизу вверх на трон, с которого его изгнали, думал он.

Чиша прищурил золотые глаза, встречая с трона мужчину, который вошёл, уверенно ступая по красной ковровой дорожке, словно по своей собственности.

Появившийся был красивым черноволосым мужчиной, лицо которого скрывала маска демона. По иронии судьбы, перед Чишей, чьим ремеслом было ношение «масок», стоял предводитель мятежников, подступивших к столице… нет, настоящий и единственный император Священной Империи Волакия — сам Винсент Волакия.

— …Ты заключил союз с Беллстетзом и изгнал меня. Исполнилась ли твоя мечта?

Отбросив многих, преодолев бесчисленные трудности, Винсент вернулся в свой замок.

Не обладая выдающимися физическими данными, лишённый трона и поддержки, он вернул себе трон, имея оружием лишь собственный ум и силу слова. Вот он, триумф Императора.

Вершина Империи, господин Чиши Голда, спрашивал, исполнилась ли его мечта.

— К сожалению, пока рано говорить, что она исполнилась, признаться. Поэтому мне потребуется ваше содействие ещё некоторое время, Ваше Превосходительство.

— Ты отнял у меня так много, и всё ещё чего-то хочешь? Ты оказался более жадным, чем я предполагал… Но это всё обман.

— …………

— То, что ты надеялся обрести, сместив меня с трона, — лишь бесплотный туман. Ты без нужды раздул пламя войны, и теперь Империя сгорает в огне… Впрочем, есть способ потушить пламя прямо сейчас, — сказал Винсент и, поднеся руку к лицу, снял маску демона.

Обнажившееся лицо, лишённое «Маски», несомненно принадлежало его господину, с которым Чиша больше не мог встретиться даже в зеркале. Вероятно, из-за пережитых невзгод. Цвет его лица был немного хуже, чем во времена, когда он сидел на троне, скулы стали острее.

Тем не менее, сравнивать усталость от выполнения тяжких обязанностей Императора с изнурением от борьбы за возвращение трона… Сам факт такого сравнения говорил о том, как сильно Винсент пренебрегал собой.

…Да, этот Император слишком сильно пренебрегал собой.

— Я…

— …Ваше Превосходительство, — прервал Чиша Винсента, который собирался что-то продолжить говорить.

В этот миг, хотя он и не закрывал глаз, перед его мысленным взором промелькнуло множество лиц. Всех их, всех до единого, он обманул. С чувством вины за это в груди Чиша выдохнул.

— …Слишком широкий взгляд на доску — вот ваш главный недостаток, я бы сказал.

В тот же миг Чиша, державший руки за спиной, поднёс одну к лицу и надел «маску». С хрустом тело Чиши начало меняться: он стал ниже ростом, жилистые мускулы трансформировались, грудь увеличилась. Перед Винсентом явился козырь…

— … «Маска Солнца».

…Приска Бенедикт.

Чиша усмехнулся, надев «маску» той, кого когда-то звали этим именем, а ныне она была одной из кандидаток на трон в соседнем Королевстве Лугуника — «маску» величайшей слабости Винсента Волакии.

От этой невозможной встречи Винсент затаил дыхание. Чиша оттолкнулся от пола и прыгнул к нему. Легко танцуя в воздухе, Чиша протянул руку к лицу застывшего Винсента и…

— … «Маска Мудрого Императора».

Быстро, с помощью «Театра», он создал новую «маску» Винсента, сбросил только что надетую «маску» Приски и надел её.

Пока раздавался звук очередной трансформации, Чиша, превозмогая изменения в собственном теле, совершил ещё одно действие против застывшего Винсента.

Он выхватил снятую Винсентом маску демона и снова скрыл ею лицо Императора.

— Ты…

Зачем? Ради кого? Почему?

Голос слишком умного Императора дрогнул, словно требуя ответа на произошедшее. Но без слов Чиши Император, вероятно, не смог бы найти этот ответ.

Всё так, как Чиша только что сказал Винсенту.

Смотреть на доску сверху, мыслить эффективно, определять ценность всех фигур единообразно…

Винсент, которому не хватало осознания себя как одного из актёров на сцене, никогда бы не смог постичь истинных мотивов действий Чиши.

Но так и было нужно. Пусть истинный смысл останется непонятым.

Важен был результат. Результат того, сможет ли существо, бывшее незначительной второстепенной фигурой по имени Чешир Три, надев «маску» Чиши Голда и обманув всех ради своей цели, достичь желаемого.

Сам он не сможет стать свидетелем этого, но он был уверен.

Если удалось обмануть Наблюдателей, заманить «Великое Бедствие» в ловушку и даже обмануть самого Винсента Волакию, то то, чего желал Чиша, обязательно воссияет.

Поэтому…

— …………

Его оттолкнули. Сквозь маску демона было видно, как едва заметно напряглись щеки Винсента.

Выражение лица, смысл которого многие, вероятно, поймут неверно. Слишком умный Император, часто опускавший слова, которые не следовало бы опускать, был немногословен даже в выражении лица.

Возможно, правильно понять смысл этого выражения мог только он сам, Чиша, столько лет проработавший бок о бок с этим Императором.

«Ах, однако…»

Возможно, быть может, а вдруг… у него возникла надежда.

На то, что найдётся кто-то, кто сможет увидеть прямо этого удивительно мудрого Императора Винсента Волакию — и в то же время до смешного глупого, с заниженной самооценкой, обычного мужчину.

Неудивительно, что у него возникла такая мысль.

— …………

В тот миг, когда грудь Чиши, носившего «маску» Императора, пронзил свет, пробивший стену замка — он уклонился от оттолкнутого Винсента — в окне он увидел это.

…Того соучастника, которого он отправил прочь, верхом на летающем драконе, летящего сюда.

Никто не может выжить с пронзённым сердцем.

Поэтому это было неизбежное событие, конечная точка судьбы, которая должна была наступить.

…Мужчина умер.

Бывший Чешир Трим, ставший Чишей Голдом, и наконец — как Винсент Волакия — мужчина умер.

Он умер на глазах у господина, которому был предан, и у соучастника, помогавшего ему обманывать этого господина.

…Это было всё, что произошло в этот миг.

---

△▼△▼△▼△

---

…И вот так история сошлась в своей истинной форме, и настало время «Великого Бедствия».

Полчища воскресших мертвецов, ведомые «Ведьмой», желающей гибели Империи, сжигали мир.

Собранные «Девять Божественных Генералов» занимали позиции, отличные от предписанных истинной историей, и, даже меняя предначертанную им судьбу — жизнь или смерть, — сжигали свои жизни, чтобы показать предел своей воинской доблести.

Девушки, отправившиеся в соседнюю страну на поиски пропавшего дорогого им юноши, стали свидетельницами грандиозного перелома в судьбе Империи и, даже среди этого хаоса, не теряя надежды, сжигали узы, что их связывали.

А женщина, подобная солнцу, владеющая одним из двух недолжных существовать «Мечей Света», дабы ответить толпе искажённых мертвецов и «Ведьме», изливающей на неё свой гнев, заставила свою неизменно надменную красоту сиять ещё ярче, сжигая свою душу.

В центре этой истории, окрашенной пламенем, пламенем и пламенем, те, кто стал свидетелем смерти человека, обманувшего всех и вся, срывая голоса, проливая кровавые слёзы и раскалывая души, сжигали свою судьбу.

— …Вставай! Не смей сдаваться! Сдаваться я тебе точно не позволю! Ради чего он лгал — ты ведь давно уже должен был понять!!

— Заткнись, глупец. Что ты вообще можешь сказать обо мне? Я…

— Ты…!!

— …Семьдесят седьмой Император Священной Империи Волакия, Винсент Волакия!! — провозгласили они оба.

Трясясь, но превозмогая подгибающиеся колени, мужчина поднялся; отчаянно сдерживая рвущиеся наружу рыдания, юноша сжал кулаки; виня себя за бессилие, но зная, что ещё может что-то сделать, девушка подняла голову, а прильнувшее к ней дитя указало на сотрясающее столицу «Великое Бедствие» и взвыло.

В огромной дыре в разрушенной стене замка, откуда открывался вид на городские улицы, мужчины встали плечом к плечу.

Обменявшись взглядами, Нацуки Субару и Винсент Волакия — двое, чьи судьбы, переплетённые роком, должны были сойтись гораздо раньше; двое, кому доверился обманувший саму судьбу человек — посмотрели вперёд, готовые сокрушить надвигающееся «Великое Бедствие» и ухватить то будущее, которого желал тот человек.

— Я ваш Император, Винсент Волакия… Один из Волков-Меча Империи.

— Моё имя — Нацуки Субару! Случайный попутчик, но подобный небесному грому! Соучастник великого лжеца Чиши Голда!

Они объявили о своих ролях — громко, сильно, их голоса разнеслись над Имперской столицей.

Нацуки Субару скривил губы, понимая, что Чиша так расставил фигуры на доске, чтобы в момент прихода «Великого Бедствия», этого ужасающего вражеского войска, наибольшие силы были сосредоточены именно в столице.

А затем…

— Я принял эстафетную палочку, которую мне всучили без спроса… Госпожа Судьба, я готов!!

---

△▼△▼△▼△

---

…Это была возможная ошибка, неправильно застёгнутая пуговица.

Один неверный поворот шестерёнки — и история сильно искажается, рельсы судьбы легко меняют свой путь.

Стоит произойти тому, чего не должно было случиться, и поток рока начинает швырять людей, словно листья на ветру.

И всё же.

И всё же, если возможно достичь неизменного иного берега, не покорившись судьбе…

То это, вероятно, случится лишь тогда, когда непоколебимое, твёрдое желание сможет обмануть само предопределение.

Эта величайшая ложь всей его жизни и была смыслом существования того человека…

— …Позвольте же мне завершить этим своё единственное звёздное выступление, таков мой долг.

«Fin.»

---

Послесловие Таппэя:

---

Ну что ж, вот такой был традиционный первоапрельский проект!

Человек, который редко появлялся в основной истории, вывалил под конец все свои истинные мотивы и исчез.

Из-за того, что у него почти не было взаимодействий с Субару, он оставался персонажем, чьи важные стороны не были раскрыты, но что, если бы они встретились в возможном мире… так и получилась эта IF-история Седьмой арки.

В этом мире время от времени меняются вовлечённые персонажи, иначе развиваются события, которые проходит Субару, есть те, с кем он может глубоко взаимодействовать, и те, с кем не может — довольно интересно, не правда ли? Кстати, какой бы ни был маршрут, Субару всё равно переоденется в женское. Это судьба.

Как бы то ни было, спасибо, что были со мной и в этом году!

Я хотел сделать это именно на Первое апреля после завершения Саги Империи, так что я рад, что всё вышло!

Что касается вопроса о том, насколько различаются позиции персонажей и кто выжил в основной истории по сравнению с «Azamuku», то об этом я надеюсь рассказать в другой раз, возможно, в отчётах о деятельности или чём-то подобном!

Ну ладно, спасибо! Приятных снов!