---

Перевод и редактура: Винс. Помощь: Hector Witcher.

---

«Глаз Дракона», — само собой всплыло в голове Субару. Не так уж часто выпадает случай встретить истинного Дракона — не земляного, не водяного и не летающего. И хотя он видел Божественного Дракона Волканику на вершине Сторожевой Башни Плеяд и Облачного Дракона Мезорею в Империи Волакия, не это ему подсказало ответ… а чувство, что глубоко коренилось в его естестве.

Когда сталкиваешься с Драконом, само нутро тотчас кричит о том, что по иерархии он стоит гораздо, гораздо выше. Сразу же чувствуется трепет перед созданием совершенно иного уровня… Именно это ощущает всякий перед Драконом.

И Субару не стал исключением, когда взглянул в левый глаз Круш, снявшей с него повязку. Его сердце тотчас ушло в пятки, стоило увидеть, как полыхает пугающе золотым этот нечеловеческий глаз… настоящий Глаз Дракона.

«Что с ней стряслось? Откуда у нее этот левый глаз? Почему она не бросает меч, хотя ее Магия Ветра не работает? Как вообще все дошло до такого?» — будоражил его вихрь безответных вопросов. Может, так его психика невольно защищалась от пугающей реальности.

Субару кое-как переборол лихорадку рассуждений и с трудом приоткрыл рот…

— А-а…

Но пронзительный взгляд золотого ока словно прошил его сердце насквозь. Он тотчас остолбенел.

— Шамак! — сотворила Беатрис заклинание, вскинув ручонку.

Так как она поняла, что Субару не желает сражаться с Круш всерьез, она решила прибегнуть к Магии Тьмы, которая просто отрывает сознание противника от действительности. Идеальный выбор, чтобы обезвредить врага, и сотворила она его с мастерством, бесконечно далеким от неуклюжих попыток Субару.

И вот, внезапно возникло черное облако. Оно должно было окутать голову Круш и лишить ее боевого настроя… Должно было.

— Я все вижу, — вымолвила, однако, герцогиня. Она лишь слегка склонила голову и играючи уклонилась от клубящегося черного тумана.

Беатрис на миг растерялась. Но…

— Шамак! Шамак, Шамак, Шамак!

…все же принялась безостановочно порождать в воздухе черные сгустки. Они летели цепной реакцией, однако Круш ловко уворачивалась от каждого, а в конце концов ударила мечом по самому зародышу магии и вдребезги разбила формулу.

Рубить магию еще до ее применения… Любое заклинание обретает силу лишь тогда, когда собранной мане задают направление. В теории все просто: разрушь структуру, и магия не сработают. Но…

— Провернуть такое на деле — это уже совсем другой разговор! — поразился Тига ее мастерству. Шутка ли! Разрубить саму суть магии до того, как та вообще успевала стать магией!

Тига с криком бросился на нее сбоку. Он использовал все — и кривой меч, и ноги. Его ловкости было не занимать — бил он сразу с нескольких сторон. Обладательница Глаза Дракона ответила ему танцем клинка, и их схватка закипела вновь.

Но…

— Я же сказала. Я все вижу, — тихо произнесла Круш, и ее движения тотчас разительно переменились. Это бросалось в глаза даже дилетанту. Разница была заметна не только зрению, но и слуху — из их битвы исчез звук.

Стих звон бьющейся стали, пропал лязг клинков, высекающих искры. Круш уклонялась от размашистых ударов и выпадов Тиги не мечом, а одними лишь движениями тела. Любой дурак поймет, что требует большей уверенности в себе: принять удар на блок или грациозно от него увернуться. И то, что позволяло ей это делать…

— Глаз Дракона… — сглотнул Субару. Он изумленно вздохнул.

Скорость самих движений Круш, скорее всего, осталась прежней. Изменилось время реакции: она начинала двигаться раньше. В бою, где каждое мгновение решается вопрос жизни и смерти, преимущество того, кто может выгадать хотя бы долю секунды, становится абсолютным. И сейчас Круш именно это и делала: стирала эту долю секунды.

— Гх… Кх!

И вот, ход битвы резко изменился словно в подтверждение мыслей Субару — Тига только что бился на равных с Круш, но теперь его град атак начал захлебываться. Сейчас ему оставалось лишь глухо защищаться. Выпады Тиги пресекались в зародыше, в малейшую брешь вонзался чужой меч. Не в силах свободно двигаться, он едва отбивался, а на его обычно безмятежном лице проступила тревога.

Но даже отчаянная защита не спасала. Кровь проступила на плече, на бедре, а затем свежая рана на щеке добавила багровых капель в общую картину его бедственного положения.

Если так пойдет и дальше, Тига скоро пополнит список жертв в особняке МакМахона. Миклотова уже не вернуть, и допустить новых смертей было никак нельзя. Худший из возможных сценариев.

Поэтому…

— У-о-о-о-о! — зарычал юноша.

Пока Тига наседал с мечом, а Беатрис пыталась сковать Круш магией, Субару выхватил из-за пояса кнут, и его кончик со свистом рассек воздух.

Изначально он пытался обезвредить Круш. Для этого Субару ранее прибег к E.M.T. и оставил бой на Беатрис и Тигу. Но сделал юноша это не только потому, что оцепенел от пугающих перемен — он поджидал один-единственный миг, когда можно будет внезапно атаковать.

И вот, быстрее меча, быстрее магии, удар кнута устремился к Круш. В чем бы ни заключался секрет Глаза Дракона, отразить столь непривычное оружие…

— Это я уже видела.

— Ах… — жалко выдохнул Субару.

По нему ударили дважды.

Первым ударом стало то, что его долгожданную внезапную атаку так легко отразили — Круш подставила клинок еще до того, как выпущенный из рук кнут развернулся полностью, и намертво прибила его конец к полу. Самый быстрый выпад в этой комнате играючи смяли — и это потрясало.

Но первому удару ни за что не сравниться со вторым. Этот удар крылся в самом взгляде Круш. И не во взгляде Глаза Дракона, а ее родного, янтарного правого глаза. Субару разглядел в нем… невыносимую боль.

— Ничего не понимаю…

Этот взгляд, казалось, вот-вот прольется слезами, и это окончательно сбило с толку. Безумие творила Круш, но почему-то казалось, будто злодей здесь — Субару. Она же его уже один раз убила! Дело тут было далеко не в том, что женские слезы — удар ниже пояса.

Разумеется, это могло быть лишь игрой воображения. На деле Круш оставалась бесстрастной — она плотно сжала губы и лишь мельком взглянула на Субару. И все же ему почудилось, что она едва сдерживает рыдания.

«Я должен остановить эти слезы!»

— Тск! — заскрежетал он зубами, пока разглядывал Круш.

— Не зевай! — крикнул Тига.

Круш допустила заминку. Стоило увидеть эту брешь, как Тига тотчас взмахнул шамширом. Белое лезвие изогнутого меча блеснуло и с рычанием дикого зверя накинулось на хрупкую фигуру девушки.

— Сказала же: я все вижу! — крикнула Круш, изогнулась всем телом и пропустила клинок в волоске от себя, после чего выбросила колено прямо в челюсть Тиге.

Тот отлетел назад со сдавленным хрипом. Вслед ему посыпался град сверкающих ударов. Он невольно прикрыл жизненно важные органы, но его кровь все равно щедро окропила стены кабинета. Тига попятился, и тут же страшный удар ногой в живот сбил его с ног. Он отлетел по прямой, врезался спиной в стену и рухнул как подкошенный.

Но…

— Я отомщу за тебя, май фрэнд!

Тига выиграл мгновение, и Субару им воспользуется! Он вплотную подобрался к Круш и взмахнул кнутом, целясь в ее руку с мечом, но…

— И это я тоже вижу.

…та одним лишь движением кисти отвела хлыст в сторону.

Ее клинок развернулся и молниеносным выпадом устремился к ногам Субару. Серебряная вспышка должна была пробить его ступню, заставить жестоко поплатиться за безрассудный бросок…

— Беатрис! — крикнул юноша.

И она по одному лишь крику поняла его замысел.

— Вечно ты о нереальном просишь, в самом деле! — ругнулась Беатрис и напряглась всем телом, дабы вложить все силы в спасение беспечного контрактора.

И за миг до того, как клинок достиг бы цели, сработала абсолютная защитная магия — E.M.M. Это было их уникальное заклинание: оно сдвигало их существование на полшага от действительности, благодаря чему на них нельзя было повлиять ни кулаком, ни магией. Безупречный щит. Однако впервые они проворачивали такой опасный трюк — активировать E.M.M. внутри уже развернутого E.M.T. Успех был сродни чуду.

— С тебя признания в любви утром, днем и вечером, я полагаю! — выставила Беатрис милый тариф.

— Люблю тебя, Беако! — щедро расплатился с ней юноша, тотчас воспользовался заминкой Круш и сосредоточился на ее следующей атаке.

Платой за непробиваемость E.M.M. была полная потеря подвижности. Стоит сделать хоть шаг, и время неуязвимости истечет. Следующий удар неизбежно достигнет цели. Поэтому…

— Невидимое Провидение!

Захлебывающийся кровью из носа, он разыграл следующий козырь прежде, чем Круш успела нанести новый удар. Из его груди вырвалась невидимая темная рука и вцепилась в запястье Круш, которым держала меч. И вот, атака герцогини была грубо прервана! Невидимые пальцы сжались с такой силой, что лезвие со звоном выпало на пол. Девушка осталась без оружия.

Эти приемы ей знакомы не были, и Круш замешкалась. Субару всем телом бросился на нее, перехватил ее свободную руку и вместе с теневой конечностью в три руки намертво впечатал ее в стену.

Юноша зажал оба ее запястья и с силой вдавил Круш в стену.

— Круш! Выслушай меня! — взмолился Субару.

Та выворачивалась, пыталась ударить его коленом в бок, но он навалился на нее всем весом и прижался так близко, что их дыхание смешалось. Двигаться Круш больше не могла

Прямо перед ним сверкали ее глаза — один янтарный, другой золотой. Не отводя от них взгляда, Субару закричал:

— Это… это все неправильно! Какой-то идиотизм! Ни за что не дам этому вот так закончиться!

— Нацуки Субару…

— Я… я ничего из этого не признаю! Не признаю!

От этих криков Круш напряглась в лице.

В конце концов, суть его слов была той же, что и до Посмертного Возвращения, когда он лишь жалко скулил. Но теперь он не просто стоял и вопил. Теперь он заставил Круш задуматься. И он искренне верил, что на этот раз все пойдет иначе.

Жизни Миклотова и обитателей особняка МакМахона не вернуть. И все же должен быть выход лучше, чем просто опустить руки и ждать самого худшего конца. Для этого Круш должна отступить. Для этого он и должен ее убедить…

— А? — хрипло выдохнул Субару.

Внезапно оба глаза Круш сузились. Она оттолкнулась спиной от стены, всем телом навалилась на Субару и с силой повалила его на пол. Он, не ожидавший этого, беспомощно рухнул. Однако это была не контратака. Совсем наоборот.

В следующий миг неистовое всепожирающее пламя окрасило мир в багровый цвет, что поглотил все вокруг.

---

△▼△▼△▼△

---

Ему показалось, будто вдалеке прогудел паровозный гудок. Сознание медленно пробивалось сквозь толщу забытья. И первым, что Субару ощутил, была жгучая боль. Она пронзала все тело, но сильнее всего полыхала на правой руке. Из горла вырвался невольный стон.

— Гх…

— Субару, ты очнулся, в самом деле? Как ты? — тут же отозвался голос на его хрип.

Это была Беатрис, его верный партнер, с которой он привык встречать каждое утро. Вот только это болезненное пробуждение сильно отличалось от их обычных безмятежных дней.

— Беа… ко? Что… со мной? — спросил Субару, с трудом приоткрыв глаза. Он разглядел удрученную Беатрис, что склонилась над ним.

Ее большие круглые глаза были полны печали.

— Не вставай, я полагаю. У тебя сильные ожоги. Если бы у Бетти было больше маны, я бы мигом тебя вылечила. Прости меня, в самом деле.

— Тебе не за что извиняться… Ожоги? — хотел он было утешить Великого Духа, но вдруг осекся.

При слове «ожоги» спящий мозг наконец-то догнал тело. Точно. Перед тем как потерять сознание, он видел ревущее пламя. А до этого…

— Круш!

На него нахлынули воспоминания о бойне в особняке МакМахона, и Субару резко сел.

Стоило лишь потянуть за ниточку, как в голове вспыхнули яркие образы — мертвый Миклотов, признание Круш, его отчаянная попытка ее остановить и засиявший в ее левом глазу Глаз Дракона… События неслись с пугающей скоростью.

Но главное — Круш. В конце концов, с помощью E.M.M. и Невидимого Провидения он сумел ее скрутить. А потом появилось это внезапное пламя…

— Точно, жуткий огонь… Значит, я обжег руку? Ах, как же печет!.. Но это ерунда.

— У-успокойся, я полагаю! У меня нет маны на магию исцеления! Тебе нужен покой, иначе тебе станет еще хуже, в самом деле!

— Сейчас не до этого! Главное — найти Круш. По хрен, если я свалюсь с жаром, это пустяки… — отмахнулся он от забот Беатрис.

Как тут…

— Вижу, ты пришел в себя, Нацуки Субару, — неожиданно послышался голос.

— А? — Субару вытаращил глаза.

Из мрака шагнула та, кого он так рвался искать, — Круш. Ее левый глаз снова скрывала повязка. Она подошла с лампой из лагмитовой руды, дабы освещать путь, и взяла его за правую руку.

— Как я и думала, такую рану нельзя оставлять без внимания, — произнесла Круш и поставила лампу на землю. — Это лишь первая помощь, но держи.

Она достала из кармана белый носовой платок с вышивкой и осторожно перевязала обожженную руку. Платок тут же пропитался сукровицей. Субару хлопал глазами, сбитый с толку мягкостью ее движений и происходящим в целом.

— В чем дело? — спросила герцогиня. — Я чувствую ветер растерянности.

— Еще бы ему не дуть, да еще с ураганной силой. Насколько я помню, мы с тобой только что дрались не на жизнь, а на смерть, разве нет?

— По-моему, до смерти перепугался только ты.

— Я в целом говорю! Если нас двое, и один из нас до смерти перепугался, значит, половина из нас была в ужасе! — шутливо ответил тот.

— Вот как. Звучит вполне логично, — крайне, однако, серьезно кивнула Круш.

Субару с концами опешил от этого. Лишь теперь он огляделся и понял, в каком странном месте они находятся. Это был сырой каменный коридор. Он лежал на холодном твердом полу, в воздухе витала влажность и тяжелый тошнотворный запах. Принюхавшись, Субару с трудом поборол стойкое ощущение, что они в канализации.

— Погодите, да это же канализация?

— Именно поэтому я не хочу, чтобы ты перенапрягался, я полагаю. Если подхватишь столбняк, лечить тебя сейчас будет ох как непросто, в самом деле.

— Значит, ты у нас за милую докторшу, а она — за бойкую медсестру… Спасибо, конечно, вам огромное, но… что вообще происходит? — понизил он голос.

Субару ценил заботу Беатрис, но совсем не понимал поведения Круш, которая ухаживала за его раной с не меньшим усердием, чем верная напарница.

Герцогиня тихо вздохнула и прищурилась.

— Мы в канализации неподалеку от особняка Миклотова МакМахона, — сказала она. — Учитывая, сколько мы прошли, то мы сейчас где-то между дворянским кварталом и торговым кварталом. Но даже под землей мы не можем миновать посты, которые следят за выходами наверх. Сейчас это наша главная проблема.

— Погоди, погоди, умоляю, — помедлил ее Субару. — Я вообще не врубаюсь. У меня все в тумане до и после того, как я отключился. Но…

— Но?

— Ты так говоришь… будто мы с тобой теперь в одной тиме…

— В одной «тиме»?.. — нахмурилась Круш, ибо не поняла странного набора звуков.

Но Беатрис, что успешно сдала экзамен по современному сленгу, уверенно кивнула:

— Все очень запутано, но эта девица не желает нам зла, я полагаю. Она сама несла тебя сюда, пока ты был в отключке, в самом деле.

— Если бы я оставила тебя там, ты бы заживо сгорел, — дополнила сама Круш. — Я не почувствовала лжи в твоих словах. А значит, твоя смерть — не то, чего бы я желала.

— Вот как. Что ж, спасибо… Но.

Вспышка пламени перед потерей сознания и обширный ожог на руке доказывали, что Круш и правда спасла его от верной гибели. К тому же Беатрис ни за что не стала бы вступать в сговор с Круш, чтобы его обмануть.

И все же Субару не мог искренне сказать ей спасибо. Она не желала его смерти. Но что насчет смертей Миклотова и остальных?

— Круш… ты и правда убила Миклотова?

— Я же сказала это еще там, и это правда. Миклотов Макмахон и все служащие его особняка пали от моего меча.

— Кх…

— Нужны объяснения? Как я уже говорила, Миклотов Макмахон и его приспешники были мятежниками. Они угрожали Королевству Лугуника, и я, как член высшей аристократии, свершила над ними правосудие мечом.

— Вот этого я и не понимаю! Какие еще мятежники? Какая угроза Королевству? Неужели они замышляли такую глупость, что ты не смогла сдержаться?

— По крайней мере, они наверняка использовали пророчества драконьей скрижали в своих интересах.

Субару в ответ удивленно ахнул. То, о чем только что упомянула Круш, касалось драконьей скрижали — именно о ней он и собирался сегодня расспросить Миклотова.

В Королевстве Лугуника великую силу имеет пакт с Божественным Драконом. А драконья скрижаль — это плита пророчеств, связанных с этим пактом. Именно она послужила основанием для начала Королевских Выборов, в которых участвует Эмилия. Однако Субару лишь слышал о ней, но никогда не видел вживую и хотел лично убедиться в ее существовании.

— Драконью скрижаль использовали в своих целях? Кто? Миклотов?

— Трудно поверить, что драконья скрижаль всегда оповещала о важнейших событиях в стране, но промолчала о смерти королевской семьи. Следовательно, единственно возможное объяснение — тот, кто хранил скрижаль, намеренно утаил пророчество и не предал его огласке.

— Но… почему об этом заговорили только сейчас?! Этот вопрос должен был всплыть еще до начала Королевских Выборов! Тем более у тебя с Феррисом…

У нее был мощный стимул докопаться до истины о гибели королевской семьи. Ведь она была особенно близка с покойным Четвертым Принцем. Впрочем, Субару хватило такта не произносить это вслух.

— Я не смела даже подумать о подозрениях — и в этом моя величайшая ошибка, о которой я горько сожалею, — призналась Круш, словно прочитала его мысли.

Разумеется, было бы слишком жестоко это называть ошибкой в отношении человека, который только-только потерял близкого. По словам Ферриса, Круш с Четвертым Принцем были далеко не просто друзьями. И именно поэтому она так сильно стремилась к трону. Но…

— Тогда почему эти подозрения всплыли именно сейчас?

— Ответ очевиден. Ко мне подослали представителей Церкви Божественного Дракона, они обвели Ферриса вокруг пальца и попытались заставить меня сойти с Выборов.

— Что?! Круш, это же…

— У Ферриса сильно развито чувство долга. Ему и так было тревожно от моего положения. А если к этому добавить сладкие речи того, кого называют мозгом Королевства… Неудивительно, что Феррис оступился. Иначе… — она понизила голос, — он ни за что не посмел бы растоптать нашу с Его Высочеством клятву.

Круш опустила взгляд, изо всех сил стараясь побороть чувства. Но чем яснее Субару ощущал ее отчаяние, тем больше запутывался: на чью чашу весов в своем сердце ему следует встать?

Разумеется, всей душой он желал поверить Круш. При всем уважении к Миклотову, если он и впрямь был мятежником, который использовал Королевство в корыстных целях, поступку Круш находилось оправдание. Вполне возможно, что на суде учли бы смягчающие обстоятельства… С другой стороны, помнилось, как Миклотов признал его рыцарем Эмилии, несмотря на то позорище, которое Субару устроил в тронном зале.

Круш была его благодетельницей. И Миклотов — тоже. Ожидать счастливого конца, где одна сторона окажется абсолютно правой, а другая — виноватой, было слишком наивно. К тому же…

— Феррис…

Он был готов стерпеть ненависть Круш, лишиться титула рыцаря — лишь бы спасти ее. Он принял руку Церкви, хотя прекрасно понимал, что это лишит его госпожу шансов на престол. Даже если это означало растоптать ее клятву Четвертому Принцу, он сделал свой выбор. И Субару не хотелось верить, что этот выстраданный выбор был всего лишь результатом чужих интриг.

— Я… услышал тебя, Круш. И нам еще надо будет об этом серьезно поговорить, — все не унимался Субару. — У меня есть и другие вопросы…

— Подожди, Нацуки Субару, — покачала Круш головой. — Логично, что у тебя есть вопросы, но раз ты очнулся, мы должны сейчас же уходить. Оставаться здесь небезопасно.

— Ты про канализацию? Местечко, конечно, то еще, но я не договорил…

Но тут Беатрис потянула его за левый, не обожженный рукав. Субару перевел на нее взгляд и заметил напряжение на ее лице.

— Бетти в этом вопросе на стороне этой девицы, в самом деле. Сначала нам нужно уйти отсюда. Если будем тянуть, нас нагонят преследователи, я полагаю.

— И ты туда же… Погодите-ка. Какие преследователи? О чем вы? Получается, мы сидим в канализации, как будто… — с каждым словом язык Субару словно немел и немел, — как будто скрываемся от погони…

Тем временем Круш снова подняла лампу, а Беатрис с виноватым видом то и дело беззвучно открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. По их собранности и тревоге Субару понял: это не шутка. Они действительно были в бегах.

— Я ничего не понимаю! Вы вообще ничего толком не объяснили! И потом… — Субару огляделся, дабы убедиться, что кроме Беатрис и Круш здесь и правда никого нет. — А где Тига?.. Он же был с нами. Почему его здесь нет? Да что вообще происходит?! Я требую…

— Тига Лауреон… кажется, так его звали, — вспомнила Круш. — К несчастью, он-то нас и преследует.

— Что?..

Голова снова вскипела от новых вопросов. К одной бессмыслице добавилась другая, и эта картина из сплошных загадок стала совсем непонятной.

Юноша ошарашенно захлопал глазам и уставился на девушку. Та подняла лампу, и белый свет выхватил из мрака ее прелестное лицо с повязкой на левом глазу. Затем она произнесла:

— Сейчас за нами гонятся Тига Лауреон и солдаты Королевства. Нас подозревают в убийстве Миклотова МакМахона и в мятеже по свержению Королевства.