Возможно, те десять с лишним аудиенций, породивших столько слухов, наконец принесли свои плоды. Возможно, дело было в выплате задолженностей по жалованью или речь Его Высочества Фалеса оказалась настолько глубокой и проникновенной, что заставила каждого задуматься.

Так или иначе, после полудня разительно изменились и отношение чиновников из разных ведомств, приходивших с докладами, и сами новости, которые они приносили.

— Невероятно, Ваше Высочество, — докладывали чиновники из порта с сияющими лицами, — но, как Вы и предсказывали, ситуация в порту налаживается...

— Целый ряд флотилий во главе со знаменитыми Морскими Волками возобновил работу. Они даже ввели бесплатное сопровождение и начали жёсткую борьбу с пиратами, заявив, что обязаны соблюдать профессиональную этику: мол, даже если Нефритовый город пойдёт ко дну, они останутся на посту до последней смены...

— Под их охраной сегодня в порт на разгрузку зайдут как минимум семь грузовых судов. Их капитаны и владельцы уже выступили с заявлениями: они считают воды близ Нефритового города безопасными и подходящими для ведения дел. Говорят, что будут заходить сюда и впредь и просто "не посмеют не вернуться"... Э-э, я хотел сказать, им будет жаль не приехать...

— Кстати об этом: недавние случаи грабежа торговых судов и вымогательства на море... Гм, полицейский участок оперативно вмешался, и теперь всё выяснилось. Похоже, это были сплошные недоразумения, чистой воды недоразумения, а вовсе не пиратство...

— Те охранные флотилии, что сотрудничают с властями... О нет, скорее, речь шла лишь об одном судне из одной флотилии. Его временные матросы оказались недостаточно квалифицированы, перепутали тарифные ставки и взыскали лишнее, отчего всё это со стороны и выглядело как грабёж и вымогательство. Возникло досадное недопонимание... Но будьте спокойны, профильные ведомства уже приняли меры: пострадавшим торговцам в качестве компенсации выдали купоны на скидку при оплате стоянки в порту в будущем году...

— Морское ведомство уже обязало флотилии, допустившие промашку, провести масштабную реорганизацию. Что же касается судна «Сом Южного побережья», подозреваемого в грабеже мирных жителей, то стоит лишь подождать, пока утихнет шум... Гм, кхм, я хотел сказать, власти своевременно опубликуют результаты расследования...

— Разумеется, полицейский участок тщательно проверил нерадивых временных матросов с того судна. Выяснилось, что многие из них ходили в зарубежные плавания, жили в иностранных государствах и даже получали выплаты в иностранной валюте. Похоже, их подкупили... Гм, да, они проживали за границей. В официальном обращении к народу на этом нужно сделать особый акцент...

— Дурные дела наверняка совершают шпионы. Если наш человек совершил нечто дурное, значит, он точно шпион... Это нужно особенно доходчиво объяснить простому народу. Ваше Высочество понимает, что я имею в виду?..

Вслед за портовыми чиновниками потянулись представители торговых рынков, департаментов финансов и налогообложения, а также ведомств по гражданским делам и делам дворянства. Сообщения сыпались, словно снежные хлопья, и Фалес едва успевал подписывать ответы. Новости касались представителей всех профессий и ремёсел Нефритового города, ещё недавно пребывавших в упадке.

— Ваше Высочество, как видите, цены на рынке приходят в норму. Медленно, но верно восстанавливаются. Торговцы один за другим возвращаются к делам, положение стабильно улучшается...

— Пришли письма как минимум от трёх кредиторов. Они заявляют, что, заботясь об общем благе, готовы продлить сроки погашения задолженностей и даже частично отменить проценты...

— Были даже те, кто предлагал снова дать нам взаймы, чтобы помочь пережить трудности, но я решительно и сурово им отказал! Что за шутки? Следует знать, что Нефритовый город – столица региона с колоссальным наследием и огромным потенциалом. У нас никогда не было и не будет никаких "трудностей"... Кхе-кхе, конечно, если Ваше Высочество всё же пожелает их принять, чтобы лично опровергнуть нелепые доводы в пользу новых займов... Хе-хе, я велел им тихонько ждать у чёрного хода. Не волнуйтесь, никто не видел, полная секретность...

— По нескольким крупным зарубежным долгам вестей от кредиторов пока нет, но, что странно, их местные представители словно сговорились: они больше не толпятся в приёмной департамента финансов, требуя выплат...

— Я получил сведения, что пять ведущих местных семей созвали собрание средних и мелких дворян Нефритового города. Однако, когда речь зашла о подаче прошения на имя Его Величества в поддержку семьи Ириса, среди участников возникли нешуточные разногласия. В итоге они разошлись ни с чем... Иными словами, Ваше Высочество, теперь никто не выступает против Вас... А если ещё точнее – теперь никто не смеет Вас не поддерживать...

— Торговые гильдии горнодобывающей, металлургической, текстильной и сельскохозяйственной отраслей выступили с совместным заявлением о полной поддержке правления Вашего Высочества Фалеса...

С приходом этих новостей сотрудники всех ведомств стали работать усерднее, наперебой демонстрируя рвение и боевой задор.

Весь управленческий аппарат сверху донизу переживал небывалый подъём.

— После улучшения финансового положения мы сможем вернуться к выполнению задач, предусмотренных годовым бюджетом. Первые средства на охрану порядка и городское строительство уже выделены, что позволило погасить государственные долги, возникшие из-за постоянных перебросок денег из одной статьи в другую...

— Во всех правительственных учреждениях Нефритового города провели обстоятельные воспитательные беседы о морали и долге, после чего у служащих заметно поднялся боевой дух. Большая часть административной работы возвращается к прежнему ритму...

— Дело о пожаре, вспыхнувшем из-за драки на оживлённой торговой улице, наконец раскрыто благодаря сверхурочной работе всех полицейских участков. Подозреваемые схвачены. Говорят, многие из них, прослышав о Вашем великодушии, Ваше Высочество, осознали свою вину и явились с повинной...

— Число приезжих, посещающих торжества, начало расти, а местных владельцев недвижимости, бегущих из города вместе с семьями, стало меньше...

— Многие ремесленные лавки и мастерские снова принимают заказы и открылись для торговли...

Фалес, нахмурившись, выслушивал одного чиновника за другим и время от времени кивал в ответ.

А голос в глубине души насмешливо шептал:

«Ты ведь знаешь, почему всё изменилось, Фалес. Ты знаешь, почему они это делают и почему их прежнее высокомерие сменилось подобострастием. Потому что ты, поначалу блуждавший в темноте, нашёл нужные рычаги. Начав с Ковендье, ты надавил на несколько ключевых точек, и тогда – только тогда – корабль под названием "Нефритовый город" пришёл в движение. Политика – удивительно занятная штука. Куда занимательнее твоих нравоучений о том, что "в управлении страной не бывает коротких путей", которыми ты их устрашал. Ведь политика и власть – не что иное, как целая наука о том, как срезать углы и находить лазейки. Если бы каждый твёрдо стоял на земле, действовал строго по инструкции, занимался своим делом и смиренно принимал судьбу, не нуждаясь в обходных путях... Откуда тогда взяться политической борьбе? Зачем сражаться за власть и выгоду? В чём была бы разница между высшими и низшими? Но именно поэтому политика способна вершить великие дела, недоступные многим людям – обычным, разрозненным и разобщённым. Нужно лишь уметь ею пользоваться».

Фалес закрыл глаза, прогоняя лишние мысли.

Однако из всех сегодняшних гостей – флюгеров-чиновников, ушлых торговцев, расчётливых вельмож и трепещущих простолюдинов всевозможных профессий – сильнее всего Фалеса впечатлил один седовласый старик в грубой, простой одежде: владелец цирюльни.

Старик-цирюльник старался выглядеть опрятно и бодро, но на фоне убранства Дворца Ясности всё равно казался бедняком. Осторожно, однако уверенно он протянул два списка подарков.

— Это извинения от Фогга и Николая, двух глав Банды Кровавого Вина. А это извинения от Кэтрин, возглавляющей другую сторону Банды Кровавого Вина.

«Фогг, Николай, Кэтрин...»

Виа принял списки. Знавший подоплёку Фалес нахмурился.

— Если я правильно помню, стороны Кэтрин и Николая ведут междоусобную войну не на жизнь, а на смерть?

Владелец цирюльни с простодушным видом невозмутимо кивнул и достал ещё один список:

— Совершенно верно, Ваша проницательность не знает границ. А вот здесь – подарки от Лазана Фишера, главы Братства Чёрной Улицы, что у Моста Северных Ворот.

«Лазан Фишер, Братство Чёрной Улицы?»

У Фалеса дёрнулись брови, и он невольно по-новому взглянул на человека перед собой.

— Почему?

— О... После того, что случилось... они осознали свои прегрешения и, страшась Вашего громоподобного гнева, поручили мне...

— Нет, я спрашиваю о другом, — прервал его Фалес. Он прищурился, разглядывая совершенно обычного, ничем не примечательного владельца цирюльни. — Почему и враждующие фракции Банды Кровавого Вина, и босс наркоторговцев из Братства, решив выразить мне свою покорность, единодушно выбрали именно тебя? Кто ты такой?

— Этого старика зовут Балта. Я цирюльник, — Балта без лишней суеты, но и без всякого подобострастия поклонился. — Много лет назад я перебрался в Нефритовый город и открыл маленькую цирюльню. Мне посчастливилось заручиться благосклонностью нескольких уличных глав, что и позволило вести дела по сей день...

— А заодно приторговывать сведениями и подрабатывать посредником? — недобрым тоном произнёс Фалес.

— Ваше Высочество проницателен.

Фалес долго разглядывал Балту и, с какой стороны ни посмотри, видел перед собой лишь мелкого лавочника: застывшее выражение лица, безучастный взгляд, на рукавах – несколько несмываемых застарелых жёлтых пятен от масла.

Обыкновенный и заурядный.

Балта лишь продолжал улыбаться, спокойно позволяя Фалесу изучать себя с головы до ног.

— Те, кто занимается торговлей информацией, зачастую становятся и посредниками, — Фалес вспомнил свой опыт в Экстедте и Западной пустыне. — Кажется, так заведено везде?

— Чтобы быть хорошим посредником, волей-неволей приходится быть осведомлённым, — спокойно ответил Балта, словно перед ним сидел не высокопоставленный, облечённый властью принц целой страны, а подёнщик из соседней закусочной. — А когда человек набивает руку в работе со сведениями и поднимается на ступень выше, ему уже не нужно самому бегать с поручениями посредника – за исключением особо крупных сделок.

Эти слова заставили Фалеса задуматься, но Балта тут же выудил грязную толстую тетрадь, смущённо вытер рукавом пятна на обложке и протянул её Виа.

Адъютант принца раскрыл тетрадь и, бегло осматривая её, чтобы убедиться в безопасности, невольно замер:

— Что это?

— О, это… — Балта простодушно улыбнулся и поклонился Фалесу. — Будь то публичное унижение, которому подвергся Ваше Высочество от леди Хилле, истинная подоплёка заключения герцога Зайена под стражу или правда о нескольких леденящих душу серийных убийствах... Все новости из переулков Нефритового города, все слухи – как нелепые, так и достоверные – были тщательно записаны и упорядочены нашей лавкой. Мы постарались отследить их вплоть до первоисточников, выяснить причины возникновения, а затем попросили грамотного писца изложить всё на бумаге, чтобы Вам было удобно ознакомиться.

«Что?»

Фалес невольно подался вперёд, оторвавшись от спинки кресла, и взял тетрадь из рук Виа.

— Кроме того, мы продолжим следить за переменами в общественном мнении Нефритового города и докладывать Вам об истинном положении дел, чтобы Вы могли держать под контролем настроения в низах.

Балта продолжал улыбаться, в то время как Фалес, листая тетрадь, всё сильнее хмурился.

И действительно, в тетради были собраны самые разные сведения: от рассуждений горожан о серийных убийствах до всё более абсурдных пересказов конфликта принца и герцога; от различных версий событий, потрясших всех в день Турнира Избранных, до рассказов о любовных похождениях Фалеса с целой толпой местных светских дам...

Разумеется, ещё более полезными были записи о том, как разные слои общества вели себя до и после переворота в Нефритовом городе:

Крупные торговцы несли убытки и теряли уверенность, однако сотрудники и наёмные работники разных торговых гильдий держались по-разному: одни в панике скупали билеты на корабли, другие демонстрировали завидное спокойствие и выдержку.

Высокопоставленные и знатные лица по большей части выжидали, ловя ветер перемен, но у садовников и слуг, охранявших их дома, наблюдались иные, едва уловимые настроения: одни затягивали пояса и старались лишний раз не выходить, другие проигрывали в азартные игры ещё больше денег, чем прежде.

Перед торжеством как у Моста Северных Ворот, так и среди членов Банды Кровавого Вина ходили слухи, будто водяной упырь повсюду убивает людей. Кто-то жаловался, что из-за него исчезли их друзья, но боссы всех территорий странным образом подавили эти разговоры.

Несколько дней назад в одной гостинице матрос некой флотилии по пьяному делу проболтался, что их судовладелец Танганга в последнее время ворочается с боку на бок, не в силах уснуть, и то и дело спрашивает первого помощника, готов ли корабль отплыть в любой момент.

Слуга, ведавший вывозом мусора у задних ворот Дворца Ясности, жаловался, что в последнее время среди дворцовых отходов стало меньше старья, которое можно выгодно продать, зато резко прибавилось мелко изорванной бумаги. Похоже, это были уничтоженные старые и новые контракты, на обрывках которых ещё можно было разобрать множество цифр.

Лавочники на площади болтали, что в свите принца есть один избалованный сынок богатых родителей. Он любит заглядывать за едой и между делом расспрашивать их обо всём, что творится в Нефритовом городе, особенно интересуясь тем, как именно умер старый герцог.

Фалес оторвался от одной из записей:

"Накануне Турнира Избранных кучер специального посланника из Тайрона хвастался перед бывшим работодателем, заявляя, что Нефритовому городу рано или поздно придёт конец, а сам он вот-вот сорвёт большой куш вместе с новым хозяином и сказочно разбогатеет".

Принц передал тетрадь Виа и тихо вздохнул.

Если бы он увидел это чуть раньше… Возможно, во многих вещах он не был бы так недальновиден и не действовал бы столь пассивно?

Тем временем Балта продолжил:

— ...А ещё мы приложим все усилия, чтобы переломить общественное мнение и нейтрализовать неблагоприятные слухи о Вас, ходившие в последние дни. Начнём восстанавливать Ваш образ в глазах простого народа.

Фалес сначала опешил, а затем рассмеялся:

— Я явился в Нефритовый город, сверг герцога, подставил под удар целый город и заодно лишил бесчисленное множество людей средств к существованию – и после всего этого у меня ещё может быть какой-то "образ"?

— Разумеется, может. Достаточно привести в порядок причёску, и облик человека изменится: великого разбойника можно превратить в благородного странствующего рыцаря, ищущего отмщения, а глубокоуважаемого рыцаря – в лицемерного и коварного землевладельца. Всё зависит от того, как люди стригут волосы... О нет, я хотел сказать – как они слушают истории.

Глаза Балты загорелись. Казалось, разговор о профессиональном мастерстве придал ему уверенности.

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, мы – профессионалы. Мы прекрасно понимаем принцип "действовать не силой, а убеждением", знаем, что постепенное влияние сильнее намеренной пропаганды, и умеем сочетать правду с ложью, направляя внимание в нужную сторону...

Слушая его, Фалес невольно отложил тетрадь. Он перестал улыбаться, и в его сердце закралась настороженность:

— Теперь я знаю, откуда у Зайена была такая безупречная репутация.

Балта, словно что-то осознав, смиренно поклонился.

— Но даже самая безупречная репутация не сравнится с одним лёгким движением Вашего пальца, облечённого столь высокой властью.

Фалес хмыкнул, то ли с иронией, то ли в знак согласия.

Внутренний голос принца негромко заговорил:

«Этот парень интересен, Фалес. Он способен улавливать тончайшие эмоции и перемены в обстановке и реагировать на них: то демонстрировать дружелюбие и слабость, то выставлять напоказ мускулы. Он чует тяжёлую поступь власти, которая теперь следует за тобой, и действует по обстоятельствам. Прирождённый мастер выживать. Либо используй его как следует... либо просто...»

Пока Фалес размышлял, Балта продолжил:

— Этот старик также может помочь Вам отыскать леди Хилле, скрывшуюся вместе с захваченным преступником. По моим сведениям, в юности её отправили на обучение в Храм Заката, где она сблизилась с одним жрецом. Тот жрец, в свою очередь, обязан жизнью Роджеру из Банды Кровавого Вина. Роджер мёртв, но его тайные убежища в Нефритовом городе найти не так уж трудно...

Принц нахмурился.

— Не нужно, — наотрез отказал Фалес. — У меня есть дела поважнее, и местонахождение Хилле меня не интересует.

Балта, нахмурившись, поднял голову.

Фалес смерил его острым взглядом.

— Если мне действительно понадобится найти её, у меня найдутся свои способы. Помощь не требуется.

Балта некоторое время молчал, всё сильнее хмурясь.

— Раз так, я понял, — спустя мгновение лицо цирюльника разгладилось, и он добродушно улыбнулся. — Ваше Высочество действительно всё держит под контролем и на голову выше остальных.

Непонятно почему, но перед этим внешне ничем не примечательным мелким цирюльником Фалес почувствовал себя неловко. Возникло ощущение, будто он стоял нагим, а старик видел его насквозь.

«Что именно он понял?»

— Тогда мы можем сделать ещё кое-что: вернуть людям веру в будущее Нефритового города и тем самым помочь Вам в управлении, — размеренно продолжил Балта. — У Вас есть опыт руководства замком Звёздного Озера. Поговаривают, что с тех пор, как Вы возглавили его, там царит такой порядок, что забытые на дороге вещи никто не подбирает, а двери на ночь не запирают. Кругом жизнь бьёт ключом, слышны лишь крики петухов да лай собак – всё это может послужить укреплению Вашего образа...

Стоявший в стороне Виа слушал это со странным выражением лица, будто хотел что-то сказать, но не решался.

— Но всё это неправда, — раздражённо возразил Фалес.

«Забытые на дороге вещи никто не подбирает… Действительно. Кругом такая нищета – что же там можно подобрать? Двери на ночь не запирают… В замке Звёздного Озера ворота до сих пор не починили – как тут запереться? Жизнь бьёт ключом, слышны лишь крики петухов да лай собак… Действительно. Вот только запах кала и мочи тоже стоит повсюду».

— Но какова же истина на самом деле? — Балта сам ответил на свой вопрос, терпеливо улыбнувшись: — Истина – это то, во что люди готовы верить, и то, что соответствует их ожиданиям.

Фалес сразу посерьёзнел.

— Если эти условия не соблюдены, — глаза Балты сверкнули, — правда не имеет достаточного веса, чтобы считаться правдой.

Фалес некоторое время молчал, а затем бросил взгляд на Виа, который с каждым мгновением всё больше поражался, листая тетрадь со сведениями.

Адъютант мгновенно всё понял и холодно произнёс:

— Говори прямо, Балта. Ты пообещал Его Высочеству столько выгод – чего же ты хочешь взамен? Капитулировать и присягнуть на верность?

— Мне ничего не нужно. Служить верой и правдой Вам, Ваше Высочество – это, по сути, долг каждого подданного...

Фалес тихо хмыкнул:

— Балта.

Владелец цирюльни на секунду замолчал, затем глубоко поклонился и размеренно заговорил:

— Если и говорить о том, ради чего я всё это делаю, то, пожалуй, ради Вашего великодушия: надеюсь, Вы простите простолюдину его мелкие прегрешения...

— О чём ты?

Балта поднял голову, и от его прежнего добродушия не осталось и следа – он стал предельно серьёзным:

— Это искупление вины, Ваше Высочество. За те обиды, которые Вам и леди Хилле пришлось перенести в моей лавке в тот день, когда меня не было на месте.

При этих словах брови Фалеса дрогнули!

Он вспомнил, как вместе с Хилле выслеживал адвоката Слимани, но следом ему пришла на ум перчатка, которую девушка выронила прямо на улице.

«Плохо».

— Какие ещё обиды? — Виа смотрел на него с крайним подозрением.

Балта посмотрел на адъютанта, затем на молчаливого принца и едва заметно улыбнулся:

— Ничего особенного. В тот день Его Высочество преподал моим парням в лавке хороший урок, вот и всё.

Виа невольно удивился и повернулся к Фалесу, но всё же удержался от вопросов.

Принц порывался всё отрицать, но, глядя на спокойное, уверенное лицо Балты и на тетрадь в руках Виа, в итоге лишь поджал губы.

— Ты знаешь, что это были мы.

Балта кивнул.

— В тот день меня не было в лавке, но мои младшие сотрудники потеряли огромную часть дневной выручки, поэтому не смогли скрыть случившееся и выложили мне всё как на духу, — лицо Балты стало суровым. — Отбросив преувеличения и ложь, я догадался, что произошло и кем были участники тех событий.

Фалес вспомнил стычку на улице, особенно то, что вытворяли работники цирюльни, и невольно холодно усмехнулся.

— И теперь ты, наверное, хочешь сказать, что в тот день твои "временные работники" просто оказались слепы и не признали благородных особ?

К удивлению Фалеса, Балта выпрямился и прямо посмотрел ему в глаза. Его взгляд был твёрдым, без малейшего желания уклониться от ответа.

— Нет, они не временные работники. Это мои штатные сотрудники, и каждого из них я принял лично.

Фалес невольно приподнял бровь.

— Во-вторых, они поступили так не потому, что были слепы, а как раз наоборот – потому что "разглядели" всё слишком хорошо, — сокрушённо вздохнул Балта. — С одной стороны, у них загорелись глаза при виде денег, и они принялись заискивать перед нарядно одетым адвокатом, а с другой – свысока посмотрели на бедно одетых чужеземцев и стали без всякого стеснения над ними издеваться.

«Интересно», — прищурился Фалес.

— Именно так и начались притеснения и издевательства над Вами... то есть над братом и сестрой из чужих краёв, зарабатывавшими на жизнь фокусами, — Балта выглядел искренне расстроенным. — Если подвести итог, настоящую ошибку в тот день совершил я.

— Ты? — с интересом спросил Фалес.

Это было что-то новенькое.

— Да. Как ни посмотри, в конечном счёте виноват я как хозяин: в управлении лавкой произошёл сбой, — Балта говорил глухо; лицо его было тяжёлым, а тон – суровым.

— О?

— Да. В Нефритовом городе много лет царил покой, деньги сами текли в руки, и потому я перестал как следует наставлять своих людей. В итоге мои подчинённые превратились в жестоких и эгоистичных дармоедов: стали ленивыми и небрежными, принялись тайком вымогать взятки, прикрываться чужим авторитетом и притеснять других, — Балта снова поклонился. — Я должен поблагодарить Ваше Высочество за посещение моей лавки. Лишь это заставило меня вовремя очнуться и заметить изъян, который мог стать роковым.

Фалес некоторое время молчал.

«Ладно».

В этот день, когда каждый бюрократ Нефритового города из кожи вон лез, присягая на верность и стараясь выслужиться, Фалесу наконец встретился начальник, который не перекладывал ответственность на других, а добровольно взял её на себя. И вправду глоток свежего воздуха.

Внутренний голос принца презрительно возразил:

«Или же на самом деле этот Балта – искушённый выживший, наделённый острым чутьём, – просто до конца раскусил твой характер? Поэтому он знает: перед тобой признание вины – лучший способ от этой самой ответственности уйти».

При этой мысли лицо Фалеса напряглось.

Внутренний голос продолжал шептать:

«Тебе стоило бы задуматься: если бы он перешёл дорогу не тебе, а простому человеку, не способному дать отпор, пришёл бы он так же услужливо извиняться?..»

Прежде чем Фалес закончил свои раздумья, Балта заговорил вновь:

— Но, к счастью, они неожиданно встретили Ваше Высочество. Если бы они обидели простого человека без власти и влияния, последствия были бы ничтожны, наказания не последовало бы, а я никогда не узнал бы об этом и ничего не исправил. Это стало бы молчаливым поощрением их наглости, окончательно испортило бы их нрав, и в следующий раз они совершили бы такой же, а то и куда более гнусный поступок.

Он посмотрел на слегка удивлённого Фалеса и медленно кивнул.

— И ещё большее счастье, что это был именно Ваше Высочество. Иначе в один прекрасный день они могли бы нарваться на какого-нибудь влиятельного человека с холодным и непреклонным нравом или на умелого и скорого на расправу великого разбойника. Вот тогда пришла бы беда, которую я не смог бы отвести, даже если бы обошёл весь Дворец Ясности.

Столкнувшись с таким отношением, Фалес не знал, хвалить старика или ругать, поэтому ему оставалось лишь продолжить разговор:

— Значит, ты пришёл во Дворец Ясности, чтобы уладить это дело.

Внутренний голос холодно напомнил Фалесу:

«А заодно, возможно, признав вину, втереться к тебе в доверие и наладить связь с новым "большим человеком", пришедшим к власти. Так он сможет процветать при любом правителе и любом режиме».

— Я обещаю, Ваше Высочество, что буду строго наставлять людей в лавке, — серьёзно произнёс Балта, заставив стоявшего рядом Виа невольно кивнуть. — Чем тяжелее было прошлое человека, тем больше в нём должно быть чувства собственного достоинства и самоуважения. Он не должен помыкать теми, кем когда-то был сам, и пресмыкаться перед сильными мира сего и богачами, — лицо владельца цирюльни стало суровым. — Относиться ко всем людям одинаково, вести честную торговлю, не браться за грязную работу и не мараться в крови – вот каким должно быть кредо моей лавки.

Фалес ничего не ответил.

— Что же касается дела Вашего Высочества и той леди, будьте спокойны: никто больше не вспомнит о случившемся в тот день в лавке или на улице. Я тоже ничего не помню, — отрезал Балта тоном, не терпящим возражений. — Если в будущем всплывёт хотя бы малейший слух, прошу Вас, приходите ко мне в любое время. Я перекрою этот источник – либо своими методами, либо собственной головой.

Выслушав его слова, Фалес долго хранил молчание.

«Что за хозяин цирюльни».

— Ты и впрямь человек исключительной осторожности, Балта: комар носа не подточит, — глухо произнёс он. — После такой речи даже пожелай я найти в твоих словах изъян, чтобы сорвать на тебе гнев, у меня всё равно ничего бы не вышло.

— Это потому, что у меня больше нет изъянов.

Фалес слегка нахмурился и холодно усмехнулся.

— О? Ты уверен?

Балта почтительно кивнул.

— Если бы у меня действительно оставались ошибки, но Ваше Высочество "не мог бы за них зацепиться", это говорило бы о недостатке Вашего таланта и слабости в управлении, — спокойно ответил владелец цирюльни. — Если же у меня ошибок нет, но Ваше Высочество упорно пытается их найти, чтобы выплеснуть раздражение, это означало бы, что Ваши добродетели не соответствуют Вашему положению и Вы лишь идёте на поводу у чувств.

Прежде чем Фалес успел отреагировать, выражение лица стоявшего рядом Виа резко изменилось:

— Что ты сказал?

Но не успел Фалес ответить, как Балта быстро поклонился – сначала принцу, затем адъютанту:

— Очевидно, Ваше Высочество наделён и талантом, и добродетелью.

Виа тихо хмыкнул, и выражение его лица немного смягчилось.

Фалес же не выказал гнева. Напротив, происходящее показалось ему довольно любопытным:

— Интересно. Ты смеешь так со мной разговаривать и не боишься, что я в порыве гнева...

Балта улыбнулся.

— Будь Ваше Высочество из тех людей, что действуют "в порыве гнева", я бы говорил иначе. Например, принёс бы голову того работника и свалил на него всю вину. Или принялся бы превозносить Вас до небес, величая Вас просвещённым правителем эпохи процветания, в надежде, что слёзы и щедрые подарки заставят Вас сменить гнев на милость… — тон Балты изменился. — К счастью, Ваше Высочество не такой человек.

Виа холодно хмыкнул.

Фалес ответил не сразу. Он долго разглядывал цирюльника, прокручивая в голове всевозможные варианты действий: от угроз и запугивания до попытки переманить его на свою сторону или вовсе бросить в тюрьму. В конце концов он со смешанными чувствами кивнул.

— Богатств от Банды Кровавого Вина и Братства я не приму. Я знаю, какой ценой они добыты. Принять их – всё равно что признать торговлю властью допустимой и позволить им и дальше грабить простых людей, отдавая долю "большим людям" в обмен на безнаказанность, — Фалес говорил ледяным тоном. — Передай им: уже одно то, что они обдирают народ, – преступление. Пусть остановятся и подумают, как послужить тем, за чей счёт живут, пока не случилась большая беда.

— Воля Вашего Высочества будет исполнена, я всё передам.

Фалес на мгновение замолчал.

— Что до тебя, то тетрадь я оставлю. Не стану скрывать: она действительно полезна, — Фалес прищурился. — А что до твоего извинения... раз ничего не произошло, то о каком извинении может идти речь?

Балта улыбнулся. Со спокойной душой он забрал из рук Виа оба списка подарков и засунул их в карман.

— Там, где закон не запрещает, нет и наказания, а там, где власть переходит границы, спрос должен быть строгим, — с улыбкой произнёс владелец цирюльни. — В этом и заключается мудрость Вашего Высочества, — сказав это, он вздохнул: — Именно благодаря такой мудрости город когда-то процветал, и именно таким он должен быть.

Слова Балты заставили Фалеса задуматься, а старик тем временем поклонился, собираясь уходить.

— На самом деле, Ваше Высочество, у меня была ещё одна причина прийти сюда.

Фалес поднял голову и увидел, как Балта тяжело вздохнул.

— Бреннан был постоянным клиентом моей лавки... ну и, можно сказать, старым другом, — тихо произнёс цирюльник, и в его глазах промелькнула тоска. — Многие годы я лично заботился о его волосах и бороде.

Взгляд Фалеса сверкнул.

— Бреннан, покойный великий судья, — он посмотрел на Балту. — Значит, ты его знал.

Цирюльник кивнул:

— Когда он только прибыл в Нефритовый город, то жил в нищете и нуждался во всём, но перед выходом в суд всегда требовал, чтобы его вид был аккуратным и властным. Его жена была образованной и благовоспитанной женщиной, но, увы, совершенно не умела вести хозяйство, не говоря уже о... ха-ха... К счастью, моя лавка тогда только открылась, и ради привлечения клиентов цены были невысокими.

— Жил в нищете? Если я правильно помню, старый герцог пригласил его издалека, так что не должен был обделять содержанием.

— Всё так. Но знаете ли Вы, Ваше Высочество, что ответил этот упрямец, возвращая герцогу Лейнстеру крупные суммы "денег на расходы", которые тот присылал ему каждый месяц? — Балта выдохнул; его взгляд стал отрешённым. — "Я проделал такой далёкий путь не для того, чтобы пренебрежительно относиться к Нефритовому городу".

Виа замер, а Фалес, словно что-то осознав, невольно растрогался.

— Теперь я знаю, почему старый герцог пригласил именно его.

Балта кивнул. В его глазах не было скорби – лишь тихая грусть воспоминаний.

— После убийства старого герцога Бреннан тоже поручал мне разыскивать сведения, связанные с тем делом.

Взгляд Фалеса дрогнул.

— У этого человека была какая-то болезненная одержимость. Ради какой-нибудь детали или идеи он всегда был готов спорить с самим собой и не сдавался долгие годы, — с чувством произнёс цирюльник. — В молодости я бы посмеялся над ним. Став чуть взрослее – попытался бы переубедить. Состарившись – просто безучастно наблюдал бы со стороны, — Балта постепенно погружался в воспоминания. — Но в тот день, когда я издалека смотрел, как его дети развеивают над морем прах Бреннана и его супруги, я наконец понял… — он посмотрел на Фалеса и Виа и тяжело вздохнул. — Нефритовый город процветал благодаря таким людям, как он, — глухо произнёс Балта. — А не таким, как я.

Фалес молчал.

— Я лишь обычный человек. Ищу выгоду, избегаю бед, берегу шкуру и не имею великих амбиций. Возможно, я никогда не смогу стать таким, как он, — Балта негромко и чуть иронично рассмеялся, но в его смехе слышалась печаль. — Однако с того дня я пообещал себе, что всякий раз, когда встречу человека, подобного ему… — старый цирюльник посмотрел на Фалеса, снял шляпу и склонил голову. Его взгляд был полон сложных чувств. — Я больше никогда не стану над ним насмехаться. Более того, я готов приложить все силы, чтобы помочь ему.

Фалес долго не мог проронить ни слова.

Балта тоже погрузился в раздумья.

Виа первым пришёл в себя и уже хотел было вежливо проводить гостя, но Фалес остановил его.

— Нефритовый город идёт ко дну.

Цирюльник медленно поднял голову и насторожился.

Принц серьёзно посмотрел на него.

— Что ты об этом думаешь, цирюльник Балта? Есть ли у тебя какие-нибудь мысли или советы?

— Я не смею...

— Балта, я отношусь к тебе как к равному, — Фалес не сводил с него глаз. — Честная сделка.

Балта на мгновение замер. Он посмотрел в глаза Фалесу, затем перевёл взгляд на шляпу в своих руках и что-то понял. Старый цирюльник улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— Попустительство.

— Что? — Фалес опешил.

Балта глубоко вздохнул; на его лице отразилось волнение.

— Люди в этом городе, особенно те, кто занимает высокие посты, в последние десятилетия жили слишком хорошо, — он покачал головой. — Сытая жизнь их развратила: они разжирели, возомнили о себе и привыкли повелевать другими. Им жилось настолько хорошо, что они уверились: всё это им положено и иначе быть не может. Они поверили, будто свалившееся на них с небес богатство Нефритового города – плод их собственного тяжёлого труда.

Фалес слушал, погрузившись в свои мысли.

Балта снова заговорил – медленно и с чувством:

— Настолько хорошо, что они не желают открыть глаза и увидеть, сколько грязи и гнили скрывается за этим несметным богатством. Не желают видеть, сколько в этих землях развелось баснословно богатых дельцов и знатных семей, чьи состояния растут день ото дня… Не желают видеть, сколько на окраинах разорившихся землевладельцев и обедневших семей; сколько зерна крестьянину или охотнику приходится продать, чтобы наскрести хотя бы на крышу над головой в городе… Не желают видеть, что в мастерских металлургического района годами не повышают жалованье ученикам, а налоги Нефритового города растут быстрее доходов жителей, пока государственные учреждения возводят себе всё более роскошные здания… Посмотрите, как иностранные путешественники смотрят на Нефритовый город и с какими лицами местные работники возвращаются после сезонных заработков. Посмотрите, какая пропасть и какая вражда разделяют бандитов из разных кварталов даже внутри Банды Кровавого Вина. Посмотрите, какая бездна лежит между безмятежным покоем внутри стен и беспросветной тревогой снаружи… Прислушайтесь к слухам о водяных упырях и исчезновениях людей, которые каждый год всплывают в портовом районе. Посмотрите, сколько несчастных толпится у дверей судебных залов за фасадом “передового правосудия” и “строгих законов”, сколько людей терпит несправедливость и несёт убытки, глядя на суровые, якобы честные параграфы… И наконец, посмотрите на Мост Северных Ворот, на живых мертвецов, которые живут одним днём и не знают, удастся ли им поесть завтра. Неужели Вы думаете, что Лазан Фишер продаёт только наркотики? Нет. На самом деле он торгует оцепенением и бегством от мира, лихорадочным возбуждением и дурманом. Это яд, отравляющий саму душу. Люди тянутся к нему толпами, хотя знают, что в конце концов он их погубит…

В этой длинной речи было собрано многое из того, что способен заметить лишь человек, проживший здесь долгие годы. Фалес и Виа слушали, ощущая тяжесть на сердце, и время от времени переглядывались.

Балта вздохнул:

— Ваше Высочество, эти люди жили слишком хорошо. Настолько хорошо, что больше не могут – или, вернее сказать, не хотят и не смеют – признать один факт.

Фалес смотрел на него, внимательно слушая.

— Процветание и развитие Южного побережья не были случайностью... — торжественно произнёс Балта. — Нынешние беды Нефритового города, будь то внутренние раздоры или внешние угрозы, закономерны. Рано или поздно всё это должно было случиться.

Цирюльник тихо хмыкнул. В этом звуке промелькнули пренебрежение и даже некоторая брезгливость, совсем не вязавшиеся с образом осторожного, добродушного старика, каким он до сих пор казался принцу.

— Поэтому, когда они вцепились в рынок, активы, долги, землю и порядок, пытаясь вытеснить Вас, то действовали с непоколебимой уверенностью в своей правоте. Словно без Вас, без Федерико, без "злодеев", зарившихся на их богатство, и без господ из центра всё это добро принадлежало бы им по праву.

Балта посмотрел на Фалеса тяжёлым взглядом:

— Но они, возможно, не понимают, что им очень, очень, очень повезло: всё это случилось именно при Вашем Высочестве, ограничилось стенами Дворца Ясности и свелось к нелепой междоусобице внутри семьи Ириса… — Балта хмыкнул. — Лишь осознав это, протрезвев и начав здраво воспринимать мир, они смогут принимать верные решения, а не прятать голову под одеяло и подминать под себя его углы, будто так можно уберечь кучу золота под кроватью. Иначе любые попытки избежать беды останутся лишь временной уловкой, очередной хитростью. Когда придёт время, дурное будет повторяться снова и снова.

Фалес молчал, погрузившись в глубокие раздумья.

Внезапно голос цирюльника стал суровым и мрачным:

— Но они не могут ничему научиться, купаясь в благополучии. Точно так же сильный ничему не научится у слабого, который не сопротивляется.

— Потому что сильному не нужно "отступать", — пробормотал Фалес, вспомнив что-то.

Балта едва заметно кивнул:

— Поэтому нужно лишь дождаться, когда беда действительно нагрянет. Она принесёт разрушение, гибель и перерождение, заставит всех на этой земле – особенно тех, кто больше других выиграл от возвышения Нефритового города, – измениться и вновь достичь равновесия, — он холодно добавил: — Только тогда проблемы Нефритового города можно будет считать по-настоящему решёнными, — в глазах Балты плясали искры пугающего пламени. — А до тех пор любые попытки спасения – лишь подливание масла в огонь. Они не только тщетны, но и самонадеянны.

«Подливание масла в огонь... Тщетны... Самонадеянны...»

Когда он замолчал, в кабинете воцарилась мёртвая тишина.

Лишь спустя некоторое время Фалес осмыслил услышанное, выдохнул и снова откинулся на спинку кресла.

— Прошу прощения, я разговорился, — Балта пришёл в себя и улыбнулся, мгновенно вновь превратившись в того самого простодушного, но ловкого цирюльника. — В Вашем Высочестве, должно быть, есть особое очарование: рядом с Вами люди невольно выкладывают всё, что у них на душе.

Виа ещё не до конца оправился от этой длинной речи и лишь молча кивнул.

— Балта, — Фалес смотрел на лежавшую на столе тетрадь, не поднимая головы. — То, что такой человек, как ты, стал владельцем цирюльни и прозябает среди уличных банд, приторговывая сведениями и передавая весточки, – настоящая растрата таланта.

Балта рассмеялся.

— Вашему Высочеству неведомо, что такие люди, как я, – не хватающие звёзд с неба, но и не последние в своём деле – лучше всего подходят для подобной жизни, — цирюльник усмехнулся и машинально вытер руки о штаны, будто на нём всё ещё был рабочий фартук. — Если бы я полез выше, то со своими способностями либо столкнулся бы с более сильным и умным противником и погиб так, что от меня не осталось бы даже целого тела, либо нажил бы столько врагов и завистников, что закончил бы на плахе, — Балта прищурился. — Это лишь вопрос времени.

— Но неужели ты готов мириться с этим? У меня в замке Звёздного Озера...

Балта с улыбкой, мягко, но решительно перебил принца:

— Этот старик вполне доволен своей жизнью, Ваше Высочество. У меня нет великих стремлений, и я не хочу играть в опасные игры, где победитель забирает всё, а проигравший теряет жизнь, каковы бы ни были ставки. Поэтому, когда Секретная Разведка пришла ко мне...

— Секретная Разведка приходила к тебе? — лицо Фалеса изменилось; Виа тоже был потрясён.

Балта пожал плечами.

— Когда я им понадобился.

— И что же ты ответил?

— Разумеется, я был предельно вежлив и всячески содействовал всем их нуждам, — Балта добродушно улыбнулся. — Что же касается их любезного предложения о зачислении в штат, то я был вынужден почтительно отказаться.

Фалес долго смотрел на этого с виду обычного старого мастера-цирюльника, который умудрился отказать Секретной Разведке. На лице принца застыло сложное выражение.

— Балта, — пробормотал Фалес, что-то вспомнив, — пожалуй, ты проживёшь до ста лет.

Старый цирюльник расплылся в простодушной улыбке.

— Тогда этот старик непременно постарается выжить и побить все рекорды долголетия, — он отвесил глубокий поклон: — Чтобы доказать, что золотые слова Вашего Высочества были не напрасны.

(Конец главы)

__________________________________________

Напоминаем для всех желающих ставить "спасибо" в конце главы, вам - не сложно, нам - приятно.