— С чего вдруг такой вопрос?

— Просто стало любопытно.

Энкрид всё ещё не знал, кто этот старик. Но он примерно догадывался, ради чего тот здесь находится.

Это было на уровне инстинктов и ощущений.

Старик присматривался к нему, оценивал. Поэтому Энкрид и позволил ему остаться. Скрывать ему было нечего, да и незачем.

Какой смысл что-то утаивать?

Они все это понимали.

И Крайс, и Заксен, и Рем.

Поэтому они просто позволяли Энкриду поступать так, как он считает нужным.

К тому же от старика прямо сейчас не разило кровью, и он не готовился никого убивать. Зачем же его гнать?

Этот старик вполне мог стать их врагом в будущем. Это не было пророчеством или предвидением — просто предчувствие.

И всё же, почему Энкрид его не прогонял?

«Если он оценивает меня, значит, и я могу оценить его».

Так говорила Руагарне.

И, наблюдая за ним, Энкрид кое-что понял. В сердце этого старика тоже горел некий огонь.

И этот огонь был сродни тому, что пылал в нём самом.

Или тому, что двигало Крангом.

Масштабная, почти недостижимая цель — то, что люди обычно называют мечтой.

Циники могли бы назвать это бредом сумасшедшего, но если человек шаг за шагом идёт к этой цели, её уже нельзя списать на обычные иллюзии.

— В молодости я хотел изменить мир, — произнёс старик первым. И это прозвучало как ложь.

Слова о желании изменить мир были чистой правдой, а вот оговорка «в молодости» — нет.

Он говорил об этом так, словно это было делом давно минувших дней, но это было ложью.

Он и сейчас этого желает.

Пусть Энкрид не знал ни методов, ни конкретных целей старика, но его решимость была неоспоримой.

Вместо мутной ауры вокруг старика внезапно вспыхнула кристально ясная воля.

Казалось, за его спиной выросло нечто, способное затмить сам лунный свет.

Под покровом ночи, на глазах у луны и звёзд, он обнажил свои истинные намерения. И поскольку Энкрид знал, что это не пустые слова, он тоже остановился.

— А теперь ты можешь сказать мне, что собираешься делать?

Клятва защищать всё, что находится за спиной, независимо от того, кто стоит впереди, — это одно.

Но мечта, ради которой он стал рыцарем, — это совсем другое.

Энкриду нечего было скрывать, поэтому он проигнорировал ложь старика и ответил прямо:

— Я собираюсь стереть войну с лица континента.

Он произнёс это привычным, бесстрастным тоном.

Это не было ни пламенной речью, ни клятвой. Лишь спокойная уверенность в том, что он это сделает.

Он не вливал «Волю» в слова, чтобы придать им веса, и никак не отреагировал на всплеск искренности старика.

Не только тон его голоса был ровным — сама его поза и состояние души оставались незыблемыми.

Он произнёс это так буднично, словно сообщал, что завтра на завтрак будет есть хлеб с супом.

Как нечто само собой разумеющееся.

— Слышу это каждый день.

Для сна было ещё слишком рано.

Хотя ночь не была такой уж холодной, дверь казармы со скрипом открылась, и на пороге появился Рем, укутанный в согревающую шкуру, как в мантию.

Старик проигнорировал Рема. Проигнорировал он и Заксена, от которого исходила еле уловимая жажда крови.

Вместо этого он поднял затянутые бельмами глаза на Энкрида и продолжил:

— Ты правда веришь, что это возможно? Что тебе это по силам?

Энкрид молча смотрел на него.

Ему было интересно, кто этот человек, но спрашивать он не стал. Всё равно тот не ответит.

У старика было много тайн, но за ним стоило понаблюдать — у него было чему поучиться.

Например, тому, насколько филигранно он управляется с «Волей».

Все эти дни Энкрид пристально следил за ним, спарринговал с ним и перенимал его хитрости.

К тому же, если спросить старика о чём-то конкретном, он охотно объяснял.

С этой точки зрения Энкриду было совершенно плевать, кто он такой и на кого работает.

Энкрид многое почерпнул из этих бесед — от техник эхолокации до других способов применения «Воли». Но старик тоже времени зря не терял. Он изучал Энкрида, и, похоже, у него накопилось немало вопросов.

Или, возможно, ему просто захотелось выговориться.

— Ты не имеешь права проигрывать ни монстрам с громким именем, ни зверям, что зовутся бедствиями. И ты должен быть сильнее безымянных тварей, затаившихся в глубинах Скверны. Ты способен на это? Серьёзно?

Энкрид по-прежнему не отвечал, лишь молча глядя на собеседника. Старик продолжал, словно произнося страстную речь:

— Ты должен стать героем, который будет осторожным, но дерзким, обладать незаурядным умом и при этом абсолютной, безупречной силой. Человеком, который сошёл со страниц древних легенд. Разве кто-то может быть таким?

Существуют ли такие люди?

Энкрид не знал. Но у него был ответ на этот вопрос. Ему и не нужно было, чтобы такой человек существовал.

— Я сделаю это.

Всё тем же бесстрастным тоном ответил Энкрид.

— …И почему ты так решил?

Старик наклонил голову. Его лицо застыло в этом полувопросительном жесте, а затянутые бельмами глаза поймали свет далёкого маяка и блеснули багровым.

Он спросил о причине, но причина была до нелепого проста.

— Потому что, кроме меня, никто не собирается.

Огромная, почти идиотская в своей наивности мечта.

Так подумал старик. Но он понимал, что к словам человека по имени Энкрид нельзя относиться легкомысленно.

После нескольких дней наблюдений он убедился: этот человек никогда не останавливается. А значит, чтобы заставить его свернуть с пути, его придётся убить.

Старик не излучал жажды крови. В какой-то момент эта мысль действительно мелькнула в его голове, но он тут же её отбросил.

В конечном счёте, цель этого парня была схожа с его собственной. Пути разные, но финал один.

Осознание этого позабавило старика. Он тихонько хихикнул и произнёс:

— Мне было любопытно. Я слышал, что из-за тебя мы потерпели немало неудач, поэтому захотел увидеть тебя лично и поговорить.

— Ну что, повеселился? — вклинился в разговор Рем.

— О да. А ты, я смотрю, всё время, что я здесь, глаз с меня не спускал.

Старик так же легко парировал выпад Рема.

— Да потому что от тебя, дед, воняет чем-то странным, — хмыкнул Рем, закидывая топор на плечо. Похоже, он был готов в любую секунду снести старику голову, если тот выкинет какой-нибудь фокус.

Если Заксен вычислил аномалию старика благодаря своим отточенным чувствам ассасина, то Рем учуял неладное на чистых инстинктах — от гостя исходил гнилой «душок».

Рагна, Руагарне, Синар и даже Аудин чувствовали примерно то же самое.

Но они его не трогали — из-за Энкрида.

Энкрид не вмешивался, старик не причинял никому вреда и даже делился с ними знаниями.

— А вон тот друг всё это время следил за каждым моим шагом. Забавные вы ребята, очень забавные.

Старик, разумеется, имел в виду Заксена. Тот, не обращая внимания на слова гостя, продолжал бурить его тяжёлым взглядом.

Сказав это, старик развернулся. Его шаги явно говорили о том, что он уходит насовсем.

— Мы ещё увидимся.

Бросил он напоследок. Глядя ему вслед, Заксен почувствовал острое желание атаковать, но сдержался.

— Оставь его, — приказал Энкрид.

Он инстинктивно понимал: старик так и не показал всего, на что способен.

И всё же, у него было чему поучиться.

К какой фракции он принадлежит? Неизвестно. Но он точно не союзник. Интуиция подсказывала именно это.

***

«Нужно стереть печали этого мира. Это моя мечта».

В молодости старик часто выкрикивал эти слова и ради достижения своей цели проделал немало работы.

И эта работа продолжалась до сих пор.

«Забавно. Очень забавно».

Жизнь стоит того, чтобы жить долго.

Так думал старик, один из Апостолов Культа Священной Демонической Земли.

На склоне лет, когда оставалось лишь ждать смерти, получить такое удовольствие и заряд веселья…

Было крайне любопытно наблюдать за несгибаемой волей парня по имени Энкрид.

А тот парень, Заксен, судя по его реакциям и техникам, оказался мастером не хуже его самого.

Старик покинул Бордергард пешком. Он шёл всю ночь, встречая первые лучи рассвета.

То, что он был частью Культа, не означало, что он полностью разделяет все их взгляды.

В основе своей старик шёл иным путём, нежели тем, который проповедовало большинство сектантов.

Но даже если пути разные, место назначения могло оказаться одним и тем же.

В этом заключалась разница между Культом и лично им.

И эта разница определяла ценность всей его жизни.

«Мечта принадлежит тому, кто осмелится о ней грезить».

Ему показалось, что слова, которые он выкрикивал в юности, вернулись к нему эхом.

Цок!

Используя эхолокацию, старик продолжал свой путь сквозь ночь. Для него всегда царила тьма, так что разницы между днём и ночью не было.

Вдали показались силуэты приближающихся телег — видимо, очень трудолюбивые торговцы.

По мере того как он шёл, людей на дороге становилось всё больше. Старик поднёс руку к глазам и потёр их. Белёсая пелена осыпалась, словно мелкий порошок.

В тот самый момент, когда старик поравнялся с торговым караваном, его фигура исчезла.

Словно взмыл в небо или провалился сквозь землю — он просто растворился в воздухе.

***

— Упустили.

Среди выходцев из гильдии «Кинжал Георга» было немало непревзойдённых специалистов по слежке.

Двое гильдейцев, посланных Заксеном, виновато покачали головами.

Они не уловили ни всплеска ауры, ни визуального движения.

Старик просто исчез.

***

Фр-р-р.

— Ты зачем это жрёшь? — с недоумением спросил Энкрид.

Разноглазый лишь презрительно фыркнул и мотнул головой.

Старик ушёл, и Энкрид решил проведать своего строптивого коня, которого давно не видел. Тот внезапно набросился на него.

Энкрид было подумал, что Разноглазый соскучился и хочет поиграть, но конь ловко выудил у него из-за пазухи стеклянную бутылочку со Святой родниковой водой, с хрустом раскусил флакон и выпил всё до капли.

— …Осколки стекла глотать нельзя, — только и сказал Энкрид.

Ему было ничуть не жаль потраченной воды. Он всё равно не знал, зачем она нужна.

Удивляло лишь то, как конь вообще догадался, что это можно пить.

«Ну и ладно, ничего страшного».

Ситуация была абсурдной, но Энкрид не придал ей значения.

Успокоив коня, он впервые за долгое время погладил его по спине и заметил, что хребет слегка выпирает.

Он забеспокоился — уж не заболел ли Разноглазый? Но увидев, как тот довольно носится по загону после выпитой воды, успокоился.

Кажется, конь стал бегать даже быстрее, чем раньше.

Его копыта отталкивались от земли с такой силой, что казалось, будто он парит в воздухе.

— И-и-и-го-го!

Разноглазый вёл себя так, словно эта вода и была его главной целью. Разгрыз флакон, выпил воду до дна и был таков — только осколки на земле остались.

— Ты же не просто попить приходил, а?

В общем, случилось и такое.

Вернувшись в казарму после очередной тренировки (в перерыве между которыми он и проведал коня), Энкрид обнаружил на столе письмо.

Письмо от того самого старика.

— Я — Апостол.

Письмо было одновременно признанием и откровенным предложением.

— Возможно, ты захочешь присоединиться ко мне? Глядя на тебя, я вспоминаю свою молодость. Особенно эти черты лица. Скажу прямо: я не хочу быть твоим врагом. Прими учение Культа Священной Демонической Земли.

— Чушь собачья, а вывел-то как старательно, — хмыкнул подошедший сзади Рем, заглянув в письмо.

— Культист? — в глазах Руагарне вспыхнула ярость.

— Надо было убить его, — процедил Заксен.

Энкрид же не испытывал никаких особых эмоций.

Он не ожидал, что старик окажется сектантом, и уж тем более не думал, что получит от него такое предложение. Вот и всё.

Но это было только начало.

Его слава гремела по континенту, и, словно желая подтвердить значимость того, что он совершил, в Бордергард косяком потянулись гости.

— Я Бьянка Конти. Можете называть меня графиней.

Прибыла сваха из Империи.

На следующий день с тайным визитом явился ещё один посланник с письмом.

— Мне поручили передать вам это послание и письмо, поэтому я здесь.

Это был купец с острым, цепким взглядом, производивший впечатление очень умного человека. Был ли он дворянином — неизвестно, но одежда и манеры выдавали в нём человека высокого положения.

Он привёз послание от короля Южного Государства.

Судя по всему, этот купец выполнял ту же роль, что и сваха из Империи.

Вдобавок к этому пришло приглашение из Торгового Города.

Они объявили о проведении некоего «Праздника Осени» и просили Энкрида прибыть до наступления зимы.

Кажется, они решили скопировать идею Крайса с Праздником защитников Бордергарда.

А потом Энкрид получил…

— Задание?

Технически Бордергард был территорией под прямым управлением короны, а гарнизон считался королевскими войсками. Но по факту это была личная армия Энкрида.

Особенно это касалось Ордена Безумцев.

Кранг не пытался применять к ним какую-либо власть.

Он не отдавал им приказов, позволяя действовать по своему усмотрению.

Вместо этого он использовал систему найма.

Так вышло и на этот раз. Кранг прислал им задание.

— Святая Дева? — переспросил Энкрид, выслушав отчёт Крайса.

Это событие всколыхнуло весь континент. Святую Деву похитили, и их просили её найти.

Официальный запрос от Святого Государства к Науриллии. По их данным, похититель вместе с заложницей скрылись на территории королевства.

В этом деле было замешано слишком много политики, и, по логике вещей, Энкриду туда лезть не следовало.

По крайней мере, так считал Крайс. Но Кранг почему-то направил этот запрос именно в Бордергард.

— Я иду, — твёрдо заявил Энкрид.

Услышав это, Аудин тут же присоединился:

— Я поеду с вами, брат мой.

То ли имя «Святая Дева» пробудило в нём профессиональный интерес, то ли у него были свои причины, но Энкрид не стал его отговаривать.

— Эй, смотрите там, чтобы вас без меня не побили, — бросил Рем. Он заявил, что слишком занят тренировками своего отряда, но по его довольной ухмылке было ясно: ему просто нравится издеваться над своими людьми.

Следом попытался напроситься Рагна, но его кандидатуру отвергли сразу.

— Вам нужен проводник?

— Отдыхай.

Коротко и ясно.

— Если в этот раз бросишь меня здесь, я тебе кое-что отрежу, — с угрожающей улыбкой вмешалась Синар.

Что именно она собиралась отрезать, Энкрид решил не уточнять.

И вот так, пока посланники из Империи и Юга обивали пороги и устраивали переполох, Энкрид просто сбежал.

— Вы серьёзно?! Вот так просто уйдёте?! Эй, Энки, сукин ты сын! Ты должен был сначала с этими двумя разобраться! — вопил Крайс, оставшийся наедине с дипломатическими проблемами, но его слова улетели в пустоту.

Для послов из Империи и Юга это была далеко не радостная новость.

«А мне-то что».

Примерно так рассуждал Энкрид.

— Блестящий тактический манёвр, — прокомментировала Синар, узнав о ситуации. Она полностью одобряла этот побег.