Из слов Сейки Энкрид извлёк для себя неожиданный урок. Это было понимание простых, естественных законов мироздания.

За весной приходит лето, за осенью — зима. Непрерывный цикл, естественное течение времени.

Это понимание напрямую перекликалось с его фехтованием и указывало на главную слабость.

«Что, если не пытаться выдавить из себя "Волю" силой, а позволить ей течь естественно, почувствовать этот поток и плавно направить его?»

Если в бою с пророком Овердиром он лишь нащупал направление, то теперь словно учился делать по этому пути первые шаги.

Впрочем, он не спешил радоваться и кричать об озарении.

Пока не проверишь теорию на практике — своим собственным телом — ничего нельзя знать наверняка.

— Я так и сделаю, — сказала Сейки.

— Ты меня поддерживаешь?

— Вроде того.

— Спасибо.

Вспомнив этот их диалог, Энкрид отметил про себя: Сейки не была мастером изящной словесности. Но зато она совершенно не стеснялась прямо выражать свои чувства.

С одной стороны, это большое достоинство. С другой — когда живёшь среди людей, излишняя прямота может создавать проблемы.

Впрочем, в Бордергарде это точно не станет помехой.

Девочка — урождённая Святая Дева, воспитанная Горцами, природный горный рейнджер, мечтающая жить, охотиться и умереть в горах, став их частью. И она оказалась в городе, населённом людьми, чьё безумие и свирепость превосходили даже её дикие стандарты.

Не зря же это место стало базой для Ордена Безумцев.

«Нужно будет за ней приглядывать».

Энкрид искренне считал себя единственным якорем здравого смысла в своём ордене.

«Ведь вокруг одни психи».

Кто-то же должен сохранять трезвость рассудка, верно?

Когда Сейки говорила о своей мечте, её лицо светилось. Энкрид не стал отмахиваться от её слов только потому, что она ребёнок.

Человек, говорящий о своих искренних желаниях, всегда сияет.

Да и не звучали её слова как детская блажь. Конечно, её желания могут измениться. И если это случится, он поддержит и её новый выбор. Если это будет её истинным желанием — он всегда будет на её стороне.

Одно было ясно наверняка: становиться Святой Девой она точно не собиралась.

— Я не особо люблю толпы людей, — призналась Сейки.

Как ни крути, ей больше по душе было одиночество.

Энкрид позволил ей поступать так, как она считает нужным. Тогда Синар предложила подыскать для девочки подходящее место.

Говорят, у эльфов — детей деревьев и цветов — есть врождённая тяга к обустройству тайных, уединённых убежищ.

Правда это или нет, но Сейки предложенный вариант устроил, так что Энкриду оставалось лишь кивнуть.

Сквозь череду этих воспоминаний — разговора с Сейки и всего, что за ним последовало, — прорвался голос Эстер:

— «Популярность»?

Она прицепилась к той нелепой отговорке, которую он ляпнул давеча про «горечь непопулярного мужчины».

— Неважно.

Просто пустая болтовня, чтобы отмахнуться от темы.

Последние несколько дней Эстер неотступно следовала за Энкридом, молча наблюдая за ним.

О чём думает ведьма — не дано знать никому.

Единственное, что изменилось: теперь её повсюду сопровождали несколько солдат в качестве прислуги. Все они были из Магической Пехоты. На поясах солдат, привыкших тренироваться с хрустальными шарами, теперь висели короткие деревянные палочки.

Жезлы — инструменты для облегчения сотворения магии.

Судя по драгоценным камням, вмонтированным в навершия, Крайс наверняка не раз схватился за сердце, оплачивая этот счёт.

Камни были весьма недёшевы.

— Бл*ха, холодина-то какая. Морозит.

Дня через три после их возвращения в казармы заявился Рем. Зима ещё даже не думала наступать, но он дрожал так, будто на улице бушевала метель.

Вдобавок всё его тело покрывала сеть мелких порезов и ссадин.

— Где ты шлялся и чем занимался? — спросил Энкрид.

— Ну-у, изгонял злых духов?

Больше Энкрид расспрашивать не стал. Рем тоже не горел желанием распинаться.

Рагна все эти три дня, пока Рема не было, напрочь забыл о своей лени и непрерывно махал мечом. Правда, это «непрерывно» означало: чуть-чуть утром, немного в обед и пару взмахов вечером.

Махать мечом без отдыха целыми днями — это было совершенно не в стиле Рагны.

Он тренировался короткими подходами трижды в день, а в остальное время лупил Рофорда (в качестве спарринга) или медитировал, полусонно прикрыв глаза.

И от этого его навыки росли? Ещё как.

— А, вот же псих ненормальный, — невольно вырвался у Энкрида комплимент во время их спарринга.

Траектории ударов были ему знакомы, но меч Рагны стал быстрее, острее и тяжелее.

Когда Энкрид спросил, как ему это удалось, ответ был обескураживающим:

— Просто нужно чуть быстрее и с чуть большей силой бить туда, где открывается брешь.

Это всё равно что на вопрос «как стать умным?» ответить: «просто сядь и читай книги».

Этот паршивец и раньше не блистал талантом объяснять, но теперь всё стало совсем печально.

Впрочем, Энкрид понимал, что тот имеет в виду.

«Это как с моей Железной Стеной».

Есть вещи, которые невозможно объяснить словами. Остаётся только смириться и принять как данность.

Энкрид карабкался вверх с самого дна, ощупывая пальцами каждую ступеньку, шаг за шагом. А Рагна просто брал и перепрыгивал целые пролёты.

Но нельзя сказать, что Рем и Рагна не пытались ему помочь.

Во время спаррингов они оба не скупились на советы (в своей манере, конечно).

— В момент удара нужно резко вложить силу. Вот так: ХРЯСЬ! Неужто так сложно?

— Просто сконцентрируйтесь в момент взмаха. И почему это у вас не получается?

Это были советы Рема и Рагны.

Заксен тоже вставил свои пять медяков:

— Нужно развить чувство, позволяющее улавливать саму суть «Воли».

«Да что это вообще за чувство такое?!» — так и подмывало крикнуть Энкриду, но он молча выслушал их всех.

Это было очень похоже на то, как он сам когда-то пытался объяснить им принцип «Стены». И теперь он понимал их слова куда лучше, чем раньше.

Главное — знать правильное направление, а дальше остаётся только пахать. Энкрид так и делал.

Направление есть, метод есть. Всё остальное — вопрос времени.

Даже если он будет рубить воздух до самой смерти и так и не сдвинется с мёртвой точки — это не повод останавливаться.

Так прошло дней пять, после чего Крайс созвал общий совет.

«Церковь! Опасность! Торговля! Инцидент! Безопасность! Блокада!» — примерно такие слова должны были стать темой собрания.

Сам Энкрид совершенно не чувствовал себя виновником какого-то там «инцидента». Для него это было просто событие, которое уже произошло, поэтому на совет он шёл с абсолютно лёгким сердцем.

Да и атмосфера в городе не была гнетущей. Большинство из тех, кто жил в Бордергарде и шёл за Энкридом, просто не умели воспринимать подобные вещи как угрозу.

Конечно, некоторые чиновники и управленцы задавались вопросом: «А нормально ли это?».

Всё-таки это означало открытую конфронтацию с половиной континента.

И на совете такие люди тоже присутствовали.

За массивным овальным столом, на председательском месте сидел Энкрид. По левую руку от него устроился Грэхем — символ старого воина, чей талант расцвёл на склоне лет. Напротив, что было удивительно, сидел Рем. Рядом с ним, заявив, что ему «нужно проветриться», устроился Рагна.

Эстер и Руагарне, которые в последнее время образовали «Клуб наблюдателей за Энкридом», естественно, тоже присутствовали. Но сидели они не за общим столом, а придвинули стулья к стене, откуда открывался лучший обзор на командира.

— Прекрасный вид, — прокомментировала одна из них.

Когда к ним присоединилась Синар, картина стала окончательно сюрреалистичной: три потрясающие женщины — человек, фрогг и эльфийка — выстроились в ряд вдоль стены и в открытую пялились на Энкрида.

Зрелище было весьма специфическим, но вслух никто ничего не сказал.

Грэхем тактично смотрел прямо перед собой, хотя некоторые присутствующие всё же бросали в сторону «фан-клуба» косые взгляды.

Но раз сам Энкрид молчал, значит, всё в порядке.

Так постепенно собрались все.

Грэхем и его люди, представляющие военное руководство города.

Крайс, Нурат и Абнайер — костяк администрации и логистики.

Ядро Ордена Безумцев — Рем, Рагна, Заксен и Синар.

А также Бэнзенс, который теперь возглавлял городскую стражу и отвечал за внутренний порядок. Войдя в зал, он по-армейски приложил руку к груди и склонил голову перед Энкридом.

— Теперь уже капитан стражи? — спросил Энкрид.

— Так точно, — ответил Бэнзенс с лёгкой улыбкой.

У него было лицо человека, познавшего уют и счастье. От того Бэнзенса, которого когда-то сжирала ревность и обида, не осталось и следа.

Теперь он был женат, и его супруга ждала ребёнка. Естественно, выходка Энкрида вызывала у него серьёзные опасения.

К чему всё это приведёт?

Но Бэнзенс лучше многих понимал: он не в том положении, чтобы указывать командиру.

— Начинаем совещание по поводу инцидента с Церковью, — громко объявил Крайс. Его чистый, звонкий голос разнёсся по залу.

Поскольку мест за столом на всех не хватило, многим пришлось стоять. В комнате было тесно, но все молчали, так что обстановка оставалась рабочей.

Из-за осенней сырости по углам были расставлены жаровни. Слышалось лишь тихое бормотание Синар, которая, глядя на угли, причитала, что нужно быть осторожнее с огнём.

В такой атмосфере Крайс начал свой доклад:

— Церковь контролирует множество торговых путей. Торговцы, аффилированные с Церковью, скупают продовольствие и товары, перепродавая их по всему континенту. Но теперь они категорически отказываются иметь с нами дело. Из-за этого свободные торговые города тоже начали негласно бойкотировать наши товары.

Проблема была серьёзной, но Крайс излагал её чётко и по существу.

Энкрид не собирался затягивать заседание. Выслушав суть, он задал один вопрос:

— А что насчёт Каменного Тракта?

«Каменный Тракт» — так они называли торговый маршрут, соединяющий Бордергард с Западом.

Леона Рокфрид, присутствовавшая на совете как представительница коммерческого сектора, подняла голову.

Её взгляд словно говорил: «Блокируют торговлю? И что? У Бордергарда уже есть своя независимая торговая сеть, не так ли?».

— Тракт работает отлично, и церковникам туда хода нет, — уверенно произнесла Леона.

Хотя это было официальное собрание, а они были друзьями, она обращалась к Энкриду с должным почтением. На её лице не было ни тени страха или беспокойства.

Компания «Рокфрид» была построена на авантюризме, и Леона в этом плане превзошла всех своих предков. Она не бросалась в омут с головой, но если расчёты показывали выгоду — действовала дерзко и масштабно.

Для неё нынешний кризис был золотой жилой. Если они смогут наладить собственную торговую артерию через Каменный тракт, им больше никогда не придётся оглядываться на соседние королевства или крупные торговые картели.

Леону всегда бесило, когда политика и внешнее давление вмешивались в коммерцию. Торговец должен торговать, а не кланяться политиканам.

В этом смысле позиция и действия Энкрида импонировали ей на все сто процентов.

— Вот и славно.

Смысл был предельно ясен: «Тогда делайте что хотите». Глаза Леоны загорелись, и она кивнула.

Блокада торговых путей?

Бойкот свободных городов?

Давление крупных картелей?

Да плевать.

С точки зрения Энкрида, если торговый путь между Бордергардом и Западом будет стабилен, экономика города не пострадает.

Было ли это очевидным для всех?

Для Леоны — безусловно. А вот для Энкрида... Это доказывало, насколько расширился его кругозор.

Леона мысленно восхитилась им.

Он увидел корень проблемы и тут же предложил готовое решение.

Собственно, это было в стиле Энкрида.

Со стороны казалось, что он только и делает, что машет мечом и не видит ничего дальше собственного носа. Но благодаря огромному опыту он умел быстро оценивать ситуацию и находить выходы из тупиков.

«Преграды».

Идя по пути меча, он бесчисленное количество раз сталкивался со стенами и препятствиями.

Одни стены казались настолько высокими, что их невозможно было перепрыгнуть.

Другие — такими тяжёлыми, словно это были неподъёмные валуны.

Но Энкрид ни разу не сдался.

И эта привычка не сдаваться естественным образом помогала ему находить решения для любых проблем.

Тот, кто обладает волей преодолеть всё, и силой, чтобы подкрепить эту волю, мыслит совершенно иными категориями.

Крайс озвучил проблему. Энкрид вынес вердикт. Это было не просто мнение — это было решение.

Абнайер, сидящий за столом, — стратег, чья верность пока ещё колебалась между Азпеном и Бордергардом, — поднял взгляд. Какое интересное совещание.

Энкрид добавил ещё несколько слов:

— Разве нет? Если мы наладим торговлю с Западом, разве мы будем в чём-то нуждаться? Это Торговому Союзу придётся кусать локти, и они не смогут просто сидеть сложа руки. Компания «Рокфрид» с этим не справится? Что вам нужно? Оружие? Люди? Или что-то ещё?

Всё это было правдой, но сказать такое вслух было нелегко. Ведь в краткосрочной перспективе блокада неизбежно принесёт убытки.

Но и это можно было преодолеть. И Леона точно знала, кто именно поможет им это сделать.

Она кивнула. Её глаза горели решимостью сделать всё возможное и невозможное.

— Если что-то понадобится — я скажу.

— Договорились.

С первым пунктом покончено.

В умении видеть картину в целом и принимать масштабные решения Энкрид превосходил Крайса.

Но вот детальное планирование и воплощение этих решений в жизнь — это была стихия Большеглазого.

Собственно, Крайс уже всё проанализировал и подготовил почву для большинства решений, которые сейчас озвучивались. А Энкрид просто давал им зелёный свет с высоты своего стратегического видения.

— Я так понимаю, в столицу тоже пришло письмо с нотой протеста, — подал голос посланник из Науриллии.

Он тоже присутствовал на совете, задержавшись в Бордергарде на несколько дней.

— И что? Кранг... то есть, король, требует привлечь меня к ответу? — переспросил Энкрид, глядя на посла.

Взгляд посланника скрестился с синими глазами командира ордена.