— А-а-а!

— Чудовища!

— Бежим!

За исключением нескольких упрямцев, все, кто стоял поблизости, разом попятились назад.

Посреди этой отхлынувшей волны высилась одна непоколебимая скала — храмовник, окутанный серым священным светом. Он оглядел тех, кто ворвался в их ряды.

«А дерутся неплохо».

Налетели внезапно, уже вовсю рубятся — но кто такие, не понять. Наёмники? Или монастырь всё-таки успел запросить подкрепление?

Тёмно-синие плащи он заметил, а вот гербов на них не разглядел.

Ясно было одно: эти ребята умеют держать оружие.

Впрочем, этого было вполне достаточно.

«Откуда только взялся этот сброд?»

Мюль так самозабвенно корчил из себя нового бога не только потому, что истинное божество молчало. В основе его дерзости лежала и другая причина: под его знамёна уже стекались выдающиеся мастера со всего континента.

Где есть сила, там всегда найдутся и последователи. Разве не так? Если у тебя достаточно мощи, чтобы диктовать правила, можно хоть нового бога на пустом месте сотворить. А здесь собралась внушительная сила.

Половина всех храмовников Священного Государства стянулась сюда — этим всё сказано. И тот, кто сейчас наблюдал за Энкридом, был одним из таких мастеров: храмовник Весов.

«Неужели это цепные псы пророка Овердира, которых он вырастил втайне от всех?»

Слухи о том, что Овердир ведёт сюда свою армию, уже распространились повсюду.

Но зачем нападать прямо сейчас? Какая в этом тактическая выгода?

Никакой.

Тогда зачем? С этим вопросом Храмовник Весов и пришёл в движение.

Он понял: вместо того чтобы ломать голову над чужими мотивами, нужно первым делом сбить с них спесь.

Какой-то тип без единого боевого клича молча орудовал двумя мечами — и от его движений шаталась целая армия. Будто кто-то разгонял мошкару факелом: огнём тут и не пахло, а войско рассыпалось именно так.

— Ха!

Храмовник Весов ударил пятками коня, и боевой скакун сорвался с места.

Подобные сцены разыгрывались и в других местах. Храмовники, с юных лет обучавшиеся стратегии и тактике, прекрасно понимали, что делать.

Несколько бойцов нацелились на тех, кто наводил хаос в рядах пехоты — на Рема и Рагну.

— Дальше ты не пройдёшь, — холодно бросил храмовник Весов, делая колющий удар. Он зашёл сбоку, подобрался бесшумно, а оружием служил его особый тонкий меч. Коварный удар исподтишка.

Но Энкрид заметил его приближение задолго до этого. От таких внезапных нападений он уже натерпелся от Заксена — и больше чем достаточно.

Как любил повторять Заксен, Энкрид не имел права умереть от такого выпада, даже если на него нападёт сам мастер гильдии «Кинжал Георга».

Так что погибнуть от столь жалкого удара он никак не мог. И не имел права.

Энкрид, как и всегда, сделал ровно то движение, которое было необходимо. Он поднял Искру и поставил её по диагонали, встречая траекторию чужого меча.

Тинь.

Клинки скрестились, и удар ушёл в сторону.

«Он отбил это?» — на лице храмовника отразилось неподдельное изумление. Тем не менее, он не растерялся: прижав плоскость своего меча к Искре, он навалился всем весом, пытаясь оттолкнуть Энкрида.

Заметив, что противник едет без седла, он решил сбросить его на землю. Идиотская затея.

Разноглазый фыркнул, отставил заднюю ногу, помогая Энкриду удержать равновесие, гибко изогнул шею и со всей силы боднул вражеского коня в лоб.

Бах!

И-го-го!

— Что за…?!

Храмовник вскрикнул от неожиданности. Его боевой скакун испуганно попятился, заваливаясь набок, и равновесие всадника поплыло вместе с ним.

Энкрид, мысленно поблагодарив коня за своевременную помощь, сделал резкий выпад мечом из истинного серебра. Разве отсутствие седла мешает всаднику вложить силу в удар? Как бы не так. Разноглазый выгнул спину так естественно, что создал для него идеальную опору.

Благодаря коню Энкриду оставалось лишь развернуть поясницу и плечи и нанести удар. Центр тяжести стоял намертво. Золотая вспышка со свистом пронзила воздух и пробила храмовнику шею.

Ювелирный контроль силы и отточенная техника позволили клинку скользнуть точно в щель между пластинами доспеха.

Ни один доспех не способен закрыть тело без единого просвета.

Тем более если это тяжёлые латы.

Хлюп.

С влажным звуком разрываемой плоти сверкающий клинок выполнил свою задачу и вернулся к хозяину. Из пробитого горла храмовника с бульканьем хлынула кровь.

Почти в тот же миг Рем вогнал топор в лоб своего противника.

Хрясь!

— Я тебе что, гуль мимо проходивший?

Его противником был здоровяк с огромным молотом, окутанный серым святым сиянием. Рем отбросил копьё, раскроил храмовнику череп топором, а его лошадь просто вырубил мощным ударом кулака в лоб.

Храмовник с топором во лбу, естественно, ответить ничего не смог. Мертвецы не отличаются разговорчивостью.

Конь — тоже.

Кулак Рема, конечно, уступал по мощи ударам Аудина, но всё равно вполне тянул на смертоносное оружие.

Глаза храмовника вылезли из орбит, и он мешком рухнул в грязь. То, что рядом свалился и его боевой конь, могло послужить отправляющемуся на тот свет хоть каким-то утешением.

Рагна же одним ударом рассёк и человека, и коня. Его меч прочертил в воздухе прямую линию, разрубая всё на своём пути. Заметив приближающегося врага, он просто бросился ему наперерез и нанёс рубящий удар.

Выпад, наполненный намерением «разрубить». В него была вложена «Воля», приправленная техникой мгновенного высвобождения силы, которую Энкрид продемонстрировал сразу по возвращении.

Ворюга техник снова стащил чужой приём.

И-го-го-го!

Из-за того, что Рагна слишком сильно упёрся ногами в стремена, колени его собственного коня подогнулись, но он быстро перераспределил вес и завершил удар.

Даже если мощь клинка немного снизилась, её с лихвой хватило.

Крак!

Меч рассёк стальные пластины, коня и самого храмовника.

Тело всадника, оказавшегося на линии удара, развалилось на две половины. Лошадь рухнула с разрубленной головой.

Этих троих храмовников было достаточно, чтобы контролировать этот участок поля боя, но все они легли от одного-единственного удара.

К тому же Энкрид уже методично вырезал всех солдат с высоким боевым духом, которые попадались ему на пути.

— Бежим!

— А-а-а-а!

— Это чудовища! Монстры!

— Спасите! Мамочка!

— Рона, Рона-а-а!

Крики, пропитанные первобытным ужасом, огласили окрестности, и пространство вокруг начало стремительно пустеть. Энкрид посмотрел вперёд. Путь был свободен.

Рядом с Рагной и Ремом тоже всё опустело. Вскоре все члены Ордена Безумцев собрались вокруг Энкрида.

— Пошли.

Энкрид двинулся вперёд так спокойно, будто вышел на вечернюю прогулку. Путь был коротким, но по дороге он анализировал то, что только что произошло, — ту самую ситуацию, когда он рефлекторно, но безошибочно «разрубил боевой дух» врага.

Он прокручивал в голове каждое своё действие. В чём была причина? Как у него это получилось?

Гению, возможно, не нужно оглядываться на свои успехи и разбирать их, но Энкрид гением не был, поэтому раскладывал всё по полочкам. И ответ нашёлся.

«Ускорение мышления».

Из битвы с Шагающим Огнём он вынес не только умение взрывного высвобождения «Воли».

В тех бесчисленных мучительных «сегодня» Энкрид постоянно доводил скорость своего разума до предела.

Это были отчаянные попытки найти выход за ничтожные доли секунды.

И этот выстраданный опыт укоренился в нём, проявившись сейчас в виде идеальной интуиции и мгновенной оценки ситуации на поле боя.

«Недурно».

К тому же новый меч, выкованный Эйтри, лежал в руке как влитой.

Подступы к монастырю Ноа были завалены колючим кустарником и обломками брёвен, которые явно раньше были частью частокола.

Острые, щепастые изломы древесины и грубая коричневая кора красноречиво говорили о том, что здесь уже кипели ожесточённые бои.

На земле виднелись пятна крови, за заграждениями стояли несколько перебинтованных лучников, а перед ними высился мужчина в стальной кирасе.

Владелец кирасы подал голос. Лицо его было измождённым, но взгляд оставался ясным и твёрдым.

— Вы кто такие?

В его голосе звучало неподдельное недоумение. Ещё бы. Они уже приготовились к смерти, как вдруг крошечный отряд на полном скаку прорубил вражескую армию насквозь.

Причём не просто прорубил — раскидал врагов, словно солому, и мимоходом, даже не запыхавшись, прикончил троих элитных храмовников, державших осаду.

Глядя на три трупа, остывающих вдали, в это было сложно поверить.

Кто эти люди?

Он сам ни за что не решился бы выйти один на один против этих троих.

Поэтому от шока он и спросил «кто вы такие», хотя в глубине души отчаянно молился, чтобы они оказались союзниками.

И его мольбы были услышаны. Да и подсознательно он уже в это верил.

— Я знаком с настоятелем Ноа. Могу я войти? — спросил черноволосый мужчина с синими глазами.

Он был без шлема, и в его спокойном взгляде читалась абсолютная уверенность.

Мужчина в кирасе хотел было кивнуть, но не мог отбросить осторожность.

Ведь всего несколько дней назад из-за внутренних предателей Ноа едва не погиб. И разве не он тогда спас настоятеля?

К счастью, Ноа находился совсем рядом. Храмовник из Ордена истребления скверны обернулся.

Одноглазый добрый пастырь, настоятель монастыря, потрясённо выдохнул:

— Энкрид?.. Как вы здесь оказались?

Увидев человека, которого он меньше всего ожидал встретить, Ноа, по сути, спрашивал: «Зачем вы приехали?». Под пристальными взглядами монахов Энкрид ответил:

— Зашёл чаю попить.

Предельно лаконично. Энкрид как раз вспомнил их давний разговор и решил использовать его как предлог.

«Когда приду в следующий раз, завари мне хорошего чаю».

Да, такой разговор действительно был. Ноа тоже это помнил. Специально для него настоятель высушил и сохранил неплохие чайные листья, пусть и дешёвые.

Из-за нехватки еды они голодали уже два дня, но до чайных листьев не добрались. Да и когда было заваривать чай в разгар осады?

— Чай-то у вас есть? — переспросил Энкрид.

— …Есть, — ошарашенно ответил Ноа.

— Тогда идём.

Ворот не было — только узкий проход, забаррикадированный кустами и брёвнами. Но так же, как храмовник несколько дней назад перемахнул через стену, весь отряд Энкрида приготовился сделать то же самое.

Коней было невозможно перетащить через баррикады вручную, поэтому часть людей спешилась и начала растаскивать завал. А вот Разноглазый просто перепрыгнул через заграждение.

Без всякого разбега, сделав лишь пару шагов назад, он пружиной оттолкнулся от земли и легко перелетел через стену. Глядя на это, ошарашенные вражеские солдаты на той стороне невольно разинули рты от удивления.

— О-о-о…

— Ничего себе…

По рядам противника прокатился приглушённый гул удивления. Но те, кто находился внутри монастыря, поразились ещё больше.

— Ого!

— Ух ты!

Некоторые из защитников, сжимавшие самодельные копья на одной лишь силе воли, от неожиданности рухнули на задницы.

— Он не кусается, — спокойно бросил Энкрид, спешился и пошёл вперёд. Ноа последовал за ним.

Синар, наблюдавшая за всем этим, повернулась к Руагарне:

— Он что, просто стесняется сказать, что пришёл их спасти? Я правильно понимаю?

Вместо фрогга ей со смехом ответил Рем:

— Глазастая. Всё так и есть. Просто ему неловко признаться: «Мы пришли вам на помощь», поэтому он несёт чушь про чай. Этот маньяк оказался на редкость застенчивым.

Синар, которая без Энкрида редко пускала в ход эльфийские шуточки, лишь понимающе кивнула.

Руагарне, слушая их, надула щёки и рассмеялась:

— Если подумать, он всегда так говорит. В Кроссгарде тоже заявил, что «просто один раз махнул мечом».

Спас целый город и назвал это «одним взмахом меча».

Если уж быть точными, махнул он им далеко не один раз.

— Вот-вот! Сказать людям: «Я спас вас, так поклоняйтесь мне!» — да он скорее удавится, чем выдавит такое. Но если люди начинают им искренне восхищаться, он радуется как ребёнок, разве нет? — Рем весело перешучивался с обеими девушками.

Услышав это, Рагна подал голос:

— А зачем мы пошли в обход, а не ударили в лоб?

На самом деле изначально именно Рагна находился в центре, так что вопрос заключался в том, как он вообще умудрился отклониться от курса и выйти к командиру.

Рем, услышав этот бред, возвёл глаза к небу:

— Вшейте уже кто-нибудь этому кретину в башку компас!

Заксен молча шёл чуть поодаль от этой троицы. Ещё бы, находиться рядом с ними означало ронять собственное достоинство.

Со стороны, правда, разницы особой не было. Человек, сохраняющий невозмутимый вид и выверенную дистанцию в такой сумасшедшей обстановке, тоже никак не тянул на нормального.

Раньше Пел, Рофорд и Тереза вряд ли смогли бы вписаться в такую атмосферу. Но они провели в Бордергарде уже несколько лет.

— Ну что, спарринг в честь прибытия? — предложил Рофорд Пелу.

— И старшую сестрицу не забудьте взять, — тут же вставила Тереза.

— С твоим уровнем таланта тебе за мной не угнаться, — фыркнул Пел.

Рофорд только презрительно хмыкнул.

С какого-то момента этот паршивец перестал прятаться и начал вкалывать у всех на виду до седьмого пота, но при этом продолжал заводить старую волынку про «врождённый талант».

В Бордергарде Пела уже давно признали самым одержимым трудягой, но сам он категорически это отрицал, заявляя:

— Нет, я просто исключительно одарён от природы.

Так Орден Безумцев шествовал по двору монастыря, и, разумеется, все выжившие слышали и видели этот цирк.

Люди здесь голодали два дня. Любой человек, у которого есть глаза, уши и способность мыслить, понимал: смерть неизбежна.

В их глазах больше не было надежды, их история близилась к предсказуемому финалу. Некоторые даже подумывали оборвать всё самим, но для верующих самоубийство — величайший грех.

Поэтому они просто покорно ждали конца. И тут появляются эти люди, чья беззаботность граничила с абсолютным абсурдом.

Храмовник из Ордена истребления скверны, который шёл впереди вместо растерявшегося Ноа, не выдержал и задал вопрос:

— Да кто вы такие вообще?