В наёмничьем стиле Вален эту технику описывали просто: не обнажая меча, опуститься на одно колено и пристально смотреть на противника, всем своим видом демонстрируя абсолютное спокойствие.

Считалось, что самое важное здесь — это взгляд и положение рук.

При этом рука ни в коем случае не должна лежать на рукояти; её нужно было просто расслабленно опустить вдоль тела.

Когда Энкрид изучал этот приём, он поражался тому, насколько маниакально дотошным был создатель этой школы, раз всерьёз считал, что подобный трюк может обмануть врага.

Но теперь Энкрид взглянул на это под другим углом.

В конце концов, наёмничий стиль Вален изначально создавался на базе использования «Воли».

«Если у тебя есть "Воля", ты можешь не просто обмануть противника, но и раздавить его своей аурой».

Это можно было назвать эволюцией «Давления».

Энкрид переосмыслил этот приём на свой лад и назвал его «Ложный удар».

Конечно, он помнил правило: не нужно придумывать броские названия, лучше использовать техники так же естественно, как дышишь. Ему говорил об этом Рем, это подтверждали остальные, да и сам он уже пришёл к такому выводу.

Но довести всё до автоматизма пока было сложно. Поэтому ему было проще дать технике имя и зафиксировать её образ в своём сознании. Не научившись стоять, не пойдёшь. Нельзя побежать, не встав с земли. Всё начинается с малого.

И этим «малым» сейчас был процесс определения техники и присвоения ей имени.

«Клинки природной энергии Синар здесь будут как нельзя кстати».

Они были созданы из незримой, бесформенной силы. Энкрид испытал на себе бесчисленное множество этих ударов, поэтому идея пришла сама собой.

Можно сказать, это был ещё один дар эльфийки.

В чём-то эта техника походила на «Паутину Акера» из Классического стиля, однако плотность «Воли» здесь была несравнимо выше. Для создания иллюзии требовалось влить солидную порцию этой силы.

Энкрид с силой впечатал левую ногу в землю. Его аура взметнулась так, будто он собирался сорваться в атаку, а правая рука, расслабленно висевшая вдоль тела, дважды качнулась взад-вперёд.

В этот момент он высвободил «Волю», но вместо Железной Стены создал из неё клинок. И этот невидимый, несуществующий клинок, не способный оставить даже царапины, обрушился прямо на Пела.

— Вот же чёрт!

Пел мгновенно выхватил «Убийцу Идолов» и с силой взмахнул им, нарушив их уговор не обнажать клинки во время спаррингов.

Но его клинок рассёк лишь пустоту.

***

— Что это было?!

Они просто какое-то время стояли друг напротив друга, сверля друг друга взглядами, а по лбу и спине Пела уже градом катился холодный пот.

Он был абсолютно уверен: Энкрид только что бросился на него и разрубил ему голову. Более того, фигура Энкрида и его лезвие показались ему в несколько раз больше обычного.

Поэтому Пел и отреагировал рефлекторно.

«Но ничего не произошло».

И отреагировал не только Пел. Если бы этот удар был настоящим, он оказался бы невероятно размашистым и грубым — таким, что зацепил бы даже тех, кто стоял рядом.

Руагарне, находившаяся поблизости, тоже среагировала на угрозу.

Она мгновенно выхватила свой кнут и меч-кольцо, принимая защитную стойку.

— Это «Ложный удар» — моё переосмысление техники «Запугивание без меча» из стиля Вален.

Энкрид ответил с вежливой обстоятельностью, сжав весь сложный процесс создания техники до одного короткого предложения.

— Я спрашиваю, что это за чертовщина?!

Пел, что случалось крайне редко, вышел из себя. Только что он пережил опыт, до боли похожий на собственную смерть. Да, удар был фальшивым, но он отчётливо ощутил, как его череп раскалывается надвое, и даже почувствовал подобие боли.

Естественно, он был на взводе.

— Спокойнее.

Ответил Энкрид, глядя на Пела. Умение сохранять хладнокровие — это основа основ. Если разум дрогнет, дрогнет и тело. Разве этот спарринг не задумывался как урок для Пела?

Конечно, попутно Энкрид собирался отточить и свою новую технику. Да и у Пела было чему поучиться.

Умение находить бреши? Или способность инстинктивно чуять слабое место? Как бы то ни было, Энкрид систематизировал таланты Пела и перенимал их.

Любое действие всегда приносит многогранную пользу.

— Что?

— Я говорю, просто спокойно проанализируй то, что увидел. Ты же не умер на самом деле.

Слушая Энкрида, Пелу показалось, что с ним говорит человек, который умирал бессчётное количество раз.

— Я почувствовал себя так, будто умер и воскрес!

На лбу Пела вздулись вены. Услышав это, Энкрид понял, что в его технику невольно вплелись отголоски тех реальных смертей, которые он переживал в своих бесконечных «сегодня».

Вполне естественно, что собственный опыт отражается на технике владения мечом.

«Значит, этот удар транслирует противнику иллюзию смерти».

Энкриду, столько раз побывавшему по ту сторону, не составило труда впечатать этот образ в свою «Волю».

Он неспешно объяснил Пелу суть техники, и они продолжили спарринг.

— Снова?

Несмотря на ворчание, Пел безропотно встал в стойку. Опыт был уникальным. Эта техника казалась эволюцией «Давления». Было даже по-своему интересно. Если, конечно, не брать в расчёт мерзкое ощущение собственной смерти.

За этот вечер Энкрид «убил» Пела ещё дважды.

Пел, даже зная механизм техники, так и не смог найти способ её заблокировать. Как ни забавно, но решение первой нашла Руагарне.

Поняв, что иллюзия разрушится, если сердце останется целым, она изменила тактику: мысленно пожертвовала рукой или ногой, чтобы уйти из-под удара, и это помогло ей сбросить давление.

«Значит, на фроггах это так просто не сработает».

Вечером второго дня, когда они устроились на ночлег, Энкриду снова приснился Лодочник.

Тот долго молча смотрел на него, а затем произнёс всего одну фразу:

— Я видел.

— Что вы видели?

— Твоё будущее.

Энкрид не собирался шутить, но слова сорвались с языка сами собой:

— Сын или дочь?

— Ты уже и о детях задумался? Планируешь жениться и обзавестись потомством.

— Нет. Просто вы заговорили о будущем, вот я и решил поддержать беседу шуткой.

Синар здесь не было, поэтому её эльфийские шуточки приходилось отпускать ему самому. Чем дольше он думал об этом, тем больше ему хотелось поскорее её найти.

— И правда, тебя так просто не сломать. Что ж, смотри.

Лодочник поднял руку, в которой не было фонаря.

«Кажется, этот Лодочник отличается от того, которого я видел в прошлый раз».

У Энкрида снова возникло это странное чувство. Лодочник раскрыл ладонь. В серой коже внезапно распахнулась чёрная дыра. Она разрослась и поглотила Энкрида целиком, оставив его в непроглядном мраке.

В этой темноте раздался голос Лодочника. Точнее, его мысль, переданная напрямую в разум.

— В тёмной пещере ты встретишь стену, от которой не уйти.

Энкрид сосредоточился на том, что появлялось в поле его зрения. Во мраке действительно что-то было. Вглядевшись, он начал различать силуэт. Энкрид сфокусировался ещё сильнее, пытаясь рассмотреть сущность перед собой.

Лица не было видно, запаха он не чувствовал, но по одному лишь телосложению Энкрид смог догадаться, кто перед ним.

Силуэт был слишком знаком, чтобы притворяться, будто он его не узнал.

— Оно станет твоей стеной.

Сказанное Лодочником прозвучало как проклятие.

— Ясно.

Но проклятие работает только тогда, когда жертва его принимает. А Энкрид оставался абсолютно спокоен.

Ни малейших признаков паники, хотя ситуация явно располагала к этому.

Смятение в душе проклятого — вот истинный эффект любого проклятия, но Энкрид лишь хладнокровно анализировал услышанное.

Судя по фигуре, это была женщина. И её силуэт был ему хорошо знаком. Долго думать не пришлось. Это Синар. Та самая, которую он сейчас искал.

Энкрид уже не раз вёл беседы с Лодочником. И он знал: Лодочник редко что-то объясняет прямо.

Благодаря этому Энкрид научился блестяще выуживать подсказки из коротких обрывков фраз.

«Оно. Не "она", а "оно"».

Лодочник не назвал стену «она». Он сказал: «Оно станет твоей стеной». Вряд ли это была оговорка.

Это означало, что стена — не Синар.

Сделав этот вывод, Энкрид тут же проснулся.

Лодочник, вышвырнув Энкрида из сна, погрузился в свои мысли.

«Кто его таким сделал? Я насылаю на него проклятия, а он даже бровью не ведёт. И почему он так ловко находит лазейки в моих словах?» — пробормотала сущность, прочитавшая часть мыслей Энкрида.

То, что он уловил разницу между «она» и «оно», вызывало жуткое раздражение.

Все сущности, которые до этого контактировали с Энкридом, разом притихли.

Ведь это именно они, издеваясь над ним и загоняя в угол ради собственного веселья, выковали из него того Энкрида, которым он стал сейчас.

«Мы сами вырастили этого скользкого змея», — сокрушённо вздохнул Лодочник.

***

Энкриду было плевать и на стены, и на ночные сновидения. Если бы он начал обращать внимание на бредни Лодочника, то не смог бы делать то что должно.

К тому же, знание о существовании стены ничего не меняло. Поворачивать назад он не собирался.

На третий день они продолжили путь на юг, придерживаясь выбранного маршрута. Пройдя через небольшой лесок и преодолев каменистую пустошь, они услышали вдалеке раскатистый храп.

— Похоже, какой-то идиот дрыхнет прямо на дороге, — заметил Пел. Руагарне удивлённо склонила голову набок.

Энкрид, не сбавляя шага, пошёл прямо на звук.

Пройдя ещё немного, они увидели гигантскую тушу, привалившуюся спиной к огромному валуну и спавшую мертвецким сном.

Эти габариты ломали всякое чувство перспективы.

Двуногое существо, представитель расы, которую называли «Краснокровными тварями» — великан.

Когда Энкрид подошёл ближе, храпящий гигант дёрнул носом и медленно открыл глаза.

У него были ярко-синие глаза. Спутанные волосы лоснились от жира, а судя по тому, как они слиплись, к воде он не подходил минимум полмесяца.

Запах от него исходил соответствующе омерзительный. Вокруг валуна валялись обглоданные кости и обрывки шкур.

— Ырг.

Великан громко рыгнул, и до Энкрида докатилось зловоние из пасти. Хотя гигант сидел, он всё равно возвышался над Энкридом.

Энкрид слегка приподнял голову. Когда их взгляды встретились, гигант заговорил. В его голосе не было и намёка на дружелюбие.

— Глаза-то у тебя синие.

Его громоподобный бас разнёсся эхом. Казалось, звук, исходящий из этой огромной туши, расходился вокруг, словно волны. Пел скривился.

Запах изо рта гиганта, превосходящий по омерзительности даже овечий помёт, ударил в нос не только Энкриду.

— И у тебя тоже, — ответил Энкрид. Но в его голосе не слышалось и тени улыбки.

— Ага. Знаю. Ух-х-х!

Великан оторвался от валуна и начал подниматься.

Кр-р-р.

От того, как скала подалась назад под его весом, стало ясно, насколько тяжёлой и мощной была эта туша.

Говорят, великаны тонут в воде. Из-за невероятного веса костей и мышц они просто идут ко дну топором.

Если фрогги до смерти боятся проблем с сердцем, то великаны ненавидят глубокую воду. Они отлично умываются и пьют, но стоит им увидеть озерцо чуть глубже ручья, как они начинают нервничать, чесаться, словно подхватили чесотку, и не могут усидеть на месте.

Но здесь не было слышно ни журчания ручья, ни плеска волн, так что поводов для беспокойства у гиганта не находилось. Его поза выражала абсолютную расслабленность.

Обнажив свои почерневшие зубы, он спросил:

— Как звать-то?

— А тебе зачем? — вмешался Пел. Гигант перевёл взгляд на него.

— Подожди. Следующий. Прибью. Тебя — после него.

И он ткнул своим толстым пальцем в сторону Энкрида.

— Это кого ты убивать собрался?

Когда вмешалась Руагарне, гигант ухмыльнулся и снова обратился к Энкриду:

— Ты ведь Энкрид, так?

Энкрид ответил с абсолютной невозмутимостью:

— Не думал, что нас встретят прямо посреди дороги. Мы знакомы? Или нас кто-то порекомендовал? Может, парень в чёрном плаще, с фонарём подсобил?

Великан лишь насмешливо фыркнул на его вопросы.

— Эй, может, хватит нарываться?

— Не похоже, чтобы он пришёл от моих знакомых. Тогда как он узнал, что я буду проходить именно здесь? Вот что мне интересно.

Энкрид продолжал игнорировать угрозы великана, задаваясь своими вопросами.

— Когда так нагло нарываешься, жди в гости убийц. А если тебе совсем не повезёт — встретишь меня, старца.

В общем, каждый из них гнул свою линию и говорил о своём. Вдруг Энкрид в лоб спросил:

— Тебе лет-то много?

— Много.

— И сколько?

— За сотню перевалило.

— Всего-то?

— Ах ты, человечий выродок.

— Я тут недавно общался с женщиной, которой за четыреста.

И что с того?

Их диалог был лишён всякого смысла. Они бросались случайными фразами и несли какую-то околесицу. Но именно это начало выводить великана из себя.

Этот парень вообще ничего не боится? Или у него есть какой-то скрытый козырь?

Он рассчитывает на фрогга? Да этот фрогг даже угрозой не выглядит! Почему он вообще столько об этом думает?!

Содержание разговора, поведение жертвы, этот снисходительный тон — всё раздражало великана. Короче говоря, его задели за живое.

— Аккуратно ты не сдохнешь. Я сожру тебя живьём.

— А я тебя аккуратно убью. Куда отправить твою голову? Назови адрес.

— Кхр-ра-а-а!

Гигант внезапно запрокинул голову и издал оглушительный рёв. Это был чудовищный вопль, от которого у обычного человека кровь застыла бы в жилах.

Некоторые монстры используют подобный вой, чтобы парализовать добычу страхом. Принцип здесь был тот же.

Это была атака, основанная на «Воле».

Энкрид естественно активировал «Волю Отторжения» и легко отбил ментальный удар.

Пел с шумом выдохнул и отступил на шаг, Руагарне отошла на два. Затем оба резко отпрыгнули назад, разрывая дистанцию.

Одного этого рёва было достаточно, чтобы понять: перед ними противник уровня рыцаря.

Энкрид тоже это понял. Его шестое чувство сработало ещё до рёва, едва он оценил стойку врага.

Сжимая рукоять меча из истинного серебра, он смотрел на великана. Тот снова заговорил:

— Ну давай, пасть открывай.

— Прибью. Аккуратно. Куда отправить. Адрес.

Энкрид повторил свою издевательскую фразу, дразня великана так же, как любил дразнить Рема.

Великан был взбешён. Ему не понравилось, что его рёв не произвёл никакого эффекта, а этот надменный тон выводил его из себя окончательно.

— Я — Хатун, Апостол-великан из Культа Священной Демонической Земли!

Прорычав это, великан протянул руку. Он был коварен и заранее спрятал своё оружие за валуном.

То, что он вытащил, напоминало гигантский стальной канат, который сложно было назвать просто хлыстом.

ВУ-У-УХ!

Стальной канат, со свистом рассекая воздух, изогнулся и с чудовищной силой обрушился на то место, где только что стоял Энкрид.

БА-БАХ!

Раздался оглушительный взрыв, и во все стороны полетели комья земли и осколки камня. Удар был такой силы, что валуны не просто раскололись — они вылетели из земли, как снаряды.

Назвать эти куски камнями было бы преуменьшением — в воздух взлетели целые валуны.

Если это были камни, то солнце можно было назвать светлячком.

ДЗЯНГ!

Пел отбил летящий в него кусок скалы своим мечом. Удар был невероятно тяжёлым. Отскочивший в сторону камень с глухим стуком врезался в землю.