Для Эйтри не было похвалы лучше. Но этот маньяк, размахивающий молотом, лишь встал с каменным, неулыбчивым лицом.

— Истинное железо.

Его прощание было таким же лаконичным.

— Понял.

Энкрид, в своей привычной немногословной манере, кивнул. После этого короткого обмена репликами он покинул кузницу и ускорил шаг.

Особой спешки не было. Просто ему не терпелось поскорее вернуться в казармы и взмахнуть новым клинком из метеоритного железа.

Точнее, это был клинок из тёмного золота, истинного серебра и метеоритного железа, но выговаривать такое было слишком долго.

«Нужно придумать какое-то хлёсткое название, в духе Разноглазого».

Что-то интуитивно понятное и хорошо ложащееся на слух.

«Может, "Меч Трёх Металлов"?»

Если бы у меча было собственное сознание, услышав это, он бы тут же выскочил из ножен и сбежал от такого хозяина. К счастью, сознания у него не было, так что трагедии удалось избежать.

«А что, звучит неплохо», — самодовольно подумал Энкрид.

Хотя метеоритное железо и было основой, называть его просто «Метеоритным мечом» было бы не совсем верно.

Качество метеоритного железа сильно разнится. То, с которым работал Эйтри, обладало интересным свойством: если попытаться заточить его до бритвенной остроты, оно становилось хрупким и легко ломалось. Но если сковать из него плотный стержень, его твёрдость многократно возрастала, а вес распределялся идеально равномерно.

Чёрный Змей Эле не зря использовал этот металл для своей брони — для защитной экипировки эти свойства были бесценны. Но Эйтри, проявив чудеса мастерства, сумел превратить этот металл в идеальную центральную ось для меча.

Остатки металла кузнец оставил себе для дальнейших исследований, так что Энкрид не стал возражать.

Когда Энкрид, погружённый в эти мысли, вышел из кузницы, на рыночной площади уже вовсю кипела жизнь. Торговцы раскладывали товар, покупатели сновали туда-сюда.

Впрочем, толкучки, где яблоку негде упасть, не наблюдалось.

После того как Крайс перестроил городские кварталы, давок здесь почти не бывало. К тому же время было ещё довольно раннее.

Энкрид шёл сквозь рыночную площадь. Левая нога, правая нога. И вдруг, прежде чем левая нога снова коснулась земли, его ладонь легла на рукоять меча.

Используя левую лодыжку как ось, он резко развернулся, естественно подтянув правую ногу на полшага назад, и замер.

За это короткое мгновение его взгляд успел просканировать всё вокруг.

Справа вверху: свёрнутый брезентовый навес и деревянный каркас строящегося здания. Чуть ниже: гвозди и молоток, оставленные плотником.

Слева: рано проснувшийся ребёнок, сидящий на крыльце своего дома и сонно смотрящий вдаль.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ясное небо, разбивались о здания и навесы, создавая причудливую игру света и тени. И в этой игре света и тени туда-сюда сновали люди.

А среди них — человек с мечом. Он не прятался в глубокой тени, но и не выставлял себя напоказ.

Она стояла за перекрёстком, прямо в центре рынка. Женщина, облачённая в железную кирасу поверх кожаной брони, защищавшей её от талии до бёдер. Её поза выдавала чрезмерную самоуверенность. И её губы шевельнулись:

— Это ведь ты?

Это был не вопрос. Точнее, вопрос, ответ на который она уже знала. И поэтому, не дожидаясь ответа, перешла к действиям.

С лёгким толчком она сорвалась с места, пересекая перекрёсток.

ДЗЕНЬ!

Выхватив меч, она скользнула сквозь толпу, огибая людей, застрявших на перекрёстке. Если посмотреть сверху, её траектория напоминала бы идеальную, плавную кривую.

Она скользила между прохожими с грацией смертоносной змеи. И вот, вынырнув из толпы, эта змея обнажила клыки: её клинок устремился прямо в переносицу Энкрида.

ВЖУХ.

Естественно, удар не достиг цели. Энкрид, слегка сместившись в сторону, снизу вверх взмахнул «Пенной».

Новый меч он ещё не опробовал в деле, а рисковать, используя непривычное оружие в бою с таким противником, было бы глупо.

ВЖИК.

Впрочем, и «Пенна» рассекла лишь воздух. Энкрид просчитал единственно возможную траекторию, от которой нельзя было уклониться, но женщина разгадала его замысел и вовремя отступила.

Она уже стояла под навесом одного из строящихся павильонов, крыша и стены которого были свернуты в рулоны.

Густая тень скрыла половину её фигуры. Уголки её губ изогнулись в лёгкой ухмылке, выдавая её настроение.

«Она улыбается».

Ей было весело. В следующее мгновение она снова бросилась в атаку. И её скорость ничуть не уступала скорости Энкрида.

Лязг клинков, стремительные уклонения, ложные выпады.

Никто из них не мог одержать быструю победу. Да и не пытался.

Оба обладали выдающимися скоростью и интуицией, поэтому просчитать следующий ход противника было чертовски сложно. Она была так же хороша, как Энкрид, и теперь они были заняты бесконечной игрой в чтение мыслей друг друга.

ВЖУХ, ВЖИК, ЧИРК, ШУХ.

Они двигались в плотной толпе, словно заранее договорившись не задевать окружающих.

И действительно, ни один человек не пострадал.

Лезвие «Пенны» просвистело прямо над головой сонно смотрящего мальчика. Благодаря филигранному контролю силы Энкрида, клинок поднял лишь лёгкий ветерок.

Малыш, почувствовав внезапный порыв воздуха, рефлекторно пригнулся и потёр макушку, но сражающиеся были уже далеко.

Клинок женщины чиркнул в миллиметре от плеча медленно бредущей старушки. Но лезвие даже не коснулось ткани, и старушка лишь на мгновение замерла, недоумённо оглядываясь.

— А?

Конечно, люди не были слепыми и замечали, что происходит что-то странное. Но осознать и описать это словами было почти невозможно.

Пекарь, рано утром выставивший свой товар, удивлённо моргнул. Что это сейчас пронеслось мимо?

Движения были слишком быстрыми. Они не останавливались ни на секунду. В поле зрения то и дело мелькали размытые силуэты и тут же исчезали.

Казалось, эти двое играют в какие-то странные салки прямо посреди толпы.

Проблема заключалась в том, что в руках у играющих блестели мечи. Из-за непрерывного мелькания клинков со стороны вообще было непонятно, что происходит.

— Это что, драка? — неуверенно пробормотал кто-то.

Для Энкрида сражаться в самом центре рыночной площади было крайне невыгодно.

Если противник решит использовать горожан как живой щит, ему придётся защищать их и атаковать одновременно. А эта мечница весьма ловко манипулировала толпой.

Энкрид превосходил её в грубой физической силе, но текущая обстановка мешала ему это преимущество реализовать.

«Плохая тактическая позиция».

Вспомнив бой с демоном Ванкиллером, он подумал, что именно для избежания подобных ситуаций он тогда привлёк всё внимание демона на себя, не дав ему отвлечься на остальных.

Но эта мечница понимала тактику куда лучше бездумного монстра.

Разве в индивидуальных схватках нет места тактике?

Есть. И очень много. Любые действия, направленные на использование окружающей среды для получения хотя бы малейшего преимущества — это и есть тактика.

«Она читает поле боя лучше меня».

После пары столкновений Энкрид осознал одну вещь. Противник виртуозно использует обстановку и извлекает из неё выгоду.

Все люди, находящиеся рядом с ней, — её потенциальные щиты.

Для Энкрида же все эти люди — это те, кого он обязан защитить. Обуза.

Но он не считал их обузой в негативном смысле. Будь оно так, он бы никогда не дал клятву защищать всё, что у него за спиной.

«Значит, придётся считать быстрее».

«Ускоренное мышление», «Разделение сознания», «Волнорез» — это не просто защитные техники, это методы тренировки разума.

Неужели за всё время, проведённое в Бордергарде и в общении со своими людьми, он ничему не научился? Ещё как научился.

Медленно, но верно — как и говорил Рем, поражаясь его дотошному, но упорному таланту — Энкрид шёл вперёд. И этот путь принёс свои плоды.

Он расширял горизонты своего «Волнореза». В этом ему помогло искусство Заксена.

— Вы должны расширять область своего восприятия. Сделайте её своей территорией, — говорил Ступающий по теням.

И Энкрид пытался сделать нечто подобное. То, что он видит, что слышит, запахи, вкусы на языке, дуновение ветра на коже.

Собрать всю эту информацию и, используя шестое чувство, предсказать будущее. Мгновенно загрузить все переменные в мозг, рассчитать, пересчитать, и снова рассчитать.

«Шило всегда проткнёт круг».

Побочный эффект тренировок с «Волнорезом», помноженный на новые знания.

Он предвидел будущее через математический расчёт.

«Ускоренное мышление позволяет видеть дальше, чем видит противник».

Глаза жгло, из носа хлынула кровь, скользнув по верхней губе.

Чтобы проворачивать такие трюки, нужно было соблюсти несколько условий.

Во-первых, местность должна быть знакомой. В незнакомой обстановке переменных будет так много, что голова просто взорвётся.

Во-вторых, нужно знать свои пределы.

«Перегрузка означает обморок».

Человеческий мозг, если его перегреть, просто отключается. Он уже проходил через это.

Сейчас Энкрид идеально выполнял оба условия.

Рыночная площадь Бордергарда была ему хорошо знакома. А контроль над собственными пределами он отточил, умирая бессчётное количество раз в повторяющихся «сегодня».

Главное — контроль. А в искусстве контроля «Воли» и разума Энкриду среди Безумцев не было равных.

БАХ!

Он с силой впечатал носок сапога в брусчатку. Сделал это намеренно. Звук привлёк внимание толпы.

Расчёт — это игра вероятностей.

Он заранее выстраивал линии вероятностей. Не те, где он просто уклоняется и получает мелкую выгоду, а те, где столкновение неизбежно. Он заталкивал противницу в ситуацию, где у неё не оставалось выбора, кроме как принять бой там, где нужно ему.

Энкрид силой мысли превращал возможное будущее в реальное настоящее.

Чувствуя, как взгляды людей прикованы к нему, он сделал шаг в сторону. Этот шаг был невообразимо медленным по сравнению с тем, как он двигался до этого.

Резкая смена ритма. Мечница, восприняв это как брешь, немедленно атаковала. Удар пришёлся слева и сзади.

Энкрид плавно скрутил корпус, и, экономя каждое движение, потянулся к поясу.

«Здесь я испытаю новый меч».

Левой рукой он наполовину обнажил только что полученный клинок, используя его как щит.

Если противница попытается отдёрнуть оружие, он тут же атакует, вытащив меч до конца.

Она, будучи мастером, поняла это, поэтому не могла ни отступить, ни изменить траекторию удара.

КЛАНГ!

Резкий металлический лязг. Звук столкнувшейся стали разнёсся по площади. И только после этого кто-то истошно завопил:

— Драка!

Крайс, патологически боявшийся непредвиденных ситуаций, регулярно проводил для жителей Бордергарда учения по гражданской обороне.

Всё для того, чтобы зеваки не гибли от шальных клинков.

Тогда многие горожане ворчали, считая это пустой тратой времени. Но сейчас, услышав лязг стали, они действовали на одних инстинктах — мгновенно разбегались по домам и прятались в лавках.

— Стража! — закричал ещё кто-то.

— Похоже, времени у нас в обрез, верно? — спросила мечница, осознав, как её переиграли.

Но она не выглядела разочарованной тем, что её «живой щит» стремительно редеет. И она не пыталась схватить кого-то из убегающих в заложники.

«Мой противник — рыцарь. Или кто-то равный ему по силе».

Вместо того чтобы отвечать на её вопрос, Энкрид задвинул наполовину обнажённый меч обратно в ножны.

Щёлк.

Меч выходил плавно и так же плавно вернулся на место. Поистине шедевр. Ножны казались естественным продолжением клинка. Идеальная подгонка деталей.

Если бы он не был уверен в победе, если бы почувствовал смертельную угрозу — он бы достал его и начал привыкать к новому оружию прямо в бою.

«Но мне хватит и Пенны».

Он не чувствовал, что проиграет, поэтому не стал рисковать.

Странно было лишь одно: лицо этой женщины казалось смутно знакомым. Но вспомнить, где именно он её видел, было почти невозможно.

Даже при его отличной памяти на лица, учитывая все те бесчисленные «сегодня», что он пережил, вспомнить каждого, с кем сталкивался мельком, было нереально.

— Отличный тактический ход. Ты оценил обстановку, понял, что она для тебя невыгодна, и технично устранил эту невыгодность, да? — продолжала рассуждать мечница.

Энкрид лишь кивнул. Тот факт, что она не стала нападать на убегающих людей, делал её достойной ответа.

— И ты, конечно же, уверен, что сможешь со мной справиться? Наполовину обнажённый меч — только что из кузни? Да и второй клинок у тебя появился недавно, так? Раз пользуешься им, значит, он чем-то компенсирует свой недостаток длины. А судя по односторонней заточке, создан специально для рубящих ударов, верно?

Она сыпала вопросами, но в них уже содержались ответы. Ей не нужно было, чтобы он отвечал. Она опустила свой меч. Клинок её оружия был неестественно белым.

Даже по тому мимолётному столкновению Энкрид понял, что это не обычная сталь.

— Как думаешь, что сейчас делают остальные? — вдруг спросила она.

— Остальные?

— Неужели ты думаешь, что я пришла сюда одна?

У неё была раздражающая привычка формулировать свои мысли в виде вопросов.

— Вряд ли. Скорее всего, нет.

Даже когда она не задавала прямых вопросов, её интонация звучала как утверждение, требующее подтверждения. Но смысл её слов был предельно ясен.

— Кто ты такая? — теперь настала очередь Энкрида задавать вопросы.

Если она пришла не одна, значит, атаковали и других.

Это означало, что целью был не он лично, а весь Бордергард.

Вычислить её личность было сложно. Слишком мало информации. Значит, нужно было просто вытянуть её из неё. А самый надёжный способ вытянуть информацию — это хорошенько избить.

— А ты угадай, — с усмешкой бросила она и снова ринулась в бой.

Теперь, когда живой щит ей больше не мешал, её движения стали ещё быстрее и агрессивнее.

Белый клинок оставлял за собой размытые шлейфы, разрезая пространство с невероятной скоростью.

Энкрид не прекращал считать. Чтобы опередить её, он должен был разогнать свой мозг до предела.

Рассчитывать вероятности и находить самый оптимальный путь. Возможно, именно в этом и кроется секрет того, как сделать каждый удар «правильным».

Его перегретый мозг отчаянно искал ответы. Среди хаотичных траекторий летящего клинка он читал намерения врага и выбирал нужный блок. А тренированные мышцы послушно исполняли приказы ускоренного сознания.

ДЗЯНГ!

Клинки снова встретились и разошлись. Отдача была такой, что у Энкрида заныла кисть. Физическая сила этой женщины была колоссальной.

— А ты силён! — выкрикнула она, даже не запыхавшись, хотя уже снова неслась на него в атаку.

Энкрид вычислял вероятности, балансируя между лезвиями клинка. И, несмотря на хлещущую из носа кровь, он испытывал чистый, ничем не замутнённый восторг.

По правде говоря, с самого начала боя ему было настолько весело, что казалось, его мозг просто расплавится от удовольствия.