— Что у тебя с глазами? — спросила Грида, слегка склонив голову набок.

Рагна рефлекторно открыл рот:

— А что с ними не так?

Если подумать, этот её младший брат всегда был таким. Хотя таким взглядом он смотрел на неё впервые.

— Чего ты так вылупился? — в голосе Гриды сквозила едва уловимая жажда битвы.

Разница в возрасте у них была приличной, но за мечи они взялись примерно в одно и то же время.

Кажется, Рагна тогда впервые взял в руки тренировочный меч просто чтобы его поменьше били на тренировках? Были и такие времена. Воспоминания о днях, когда они только научились ходить и начали познавать мир.

Конечно, то, что было тёплым воспоминанием для Гриды, совершенно не обязано было быть таковым для Рагны.

— Как хочу, так и смотрю, — ответил Рагна, даже не моргнув. Младший братец, который спустя всего месяц после начала тренировок перестал получать побои.

Но если уж что-то бесит — оно бесит. И его взгляд, и манера говорить.

Правая рука Гриды опустилась вниз и тут же взметнулась обратно. Она слегка разжала пальцы и тут же сжала их снова — в её руке уже была рукоять меча.

Шинг.

Лезвие, покинув ножны, устремилось к цели. Ослепительно белый клинок отразил солнечный свет, ударив по глазам Рагны.

Это был смелый и агрессивный выпад: не увернёшься — прольётся кровь. Клинок рванул вверх, затем резко опустился, а потом, словно ласточка в полёте, скользнул к предплечью.

КЛАНГ!

Рагна сделал шаг назад левой ногой и наполовину вытащил свой двуручник, заблокировав удар Гриды. Затем достал меч из ножен до конца и рубанул снизу вверх.

Брат и сестра, скрещивавшие клинки с раннего детства. Это было их своеобразное приветствие. Однако Грида, приняв этот «приветственный» удар, внутренне содрогнулась.

Поводов для удивления было два.

Первое.

«Уклонение?»

В детстве Рагна вообще не умел уклоняться.

— Зачем уворачиваться? Можно же просто отбить.

Таков был его стиль. В то время старейшины прочили ему славу величайшего Первооткрывателя в истории семьи, но его недостатки были столь же очевидны, сколь и талант.

«Слишком упрямый. Непреклонный. Слишком уж непреклонный.»

Иногда нужно уметь отступить или обойти преграду, но Рагна всегда шёл напролом.

— Двигайся так, словно вода огибает камни. Тянись, теки, и только тогда ты познаешь истинную суть меча.

Таково было учение предков, передававшееся в семье из поколения в поколение.

Но Рагна отмахивался от этих наставлений как от назойливой мухи и продолжал делать то, что делал всегда.

Именно таким его впервые увидел Энкрид. Таким его запомнила и Грида. Но сейчас… сейчас он перенаправил её атаку.

Мягкий, перетекающий стиль, абсолютно противоположный его привычному Тяжёлому мечу. Плавный стиль. Движение, которого Грида от него никак не ожидала.

Второе потрясение.

Грида поспешно перехватила рукоять своего меча обеими руками.

Ей нужно было сдержать колоссальное давление клинка Рагны.

СКР-Р-Р-Р, КР-Р-Р-Р-АК.

Одной рукой выдержать этот напор было немыслимо.

«Да насколько же он стал сильнее?!»

Вот же невежественный братец.

Со стороны могло показаться, что Рагна взмахнул двуручником легко и непринуждённо, но Гриду, принявшую удар, прошиб холодный пот.

БАМ!

В итоге Грида была вынуждена разорвать дистанцию и отпрыгнуть назад.

ВЖУХ.

Двуручник Рагны промчался через то место, где она только что стояла, взмыл вверх и замер. Остриё смотрело в небо, а младший брат, удерживая гигантский меч одной рукой, смотрел прямо на неё.

Если мгновение назад он смотрел как варвар Рем, то теперь его взгляд стал совсем другим.

«Он не перестаёт меня удивлять.»

Третье потрясение. Во взгляде Рагны горела жажда действий. Мотивация.

Тот, кто ушёл из дома просто потому, что ему наскучило идти по заранее начертанному пути. Тогда его глаза были тусклыми и мёртвыми, как у сгнившего гуля: скучно, тоскливо, неинтересно жить. Тренировки с мечом казались ему тяжкой повинностью.

А сейчас глубоко в его глазах Грида увидела ту же искру, что горела во взгляде Энкрида, этого одержимого мечами безумца. Наблюдательность Гриды никогда её не подводила.

«Что с ним здесь произошло?» — мысленно поразилась она, крепче сжимая рукоять. Впрочем, слова были не нужны: она собиралась задать свои вопросы с помощью меча.

***

Тем временем Энкрид, находясь в гордом одиночестве на тренировочной площадке, монотонно махал мечом, погружённый в глубокие раздумья.

«Приведут ли бесконечные тренировки к озарению? Если забить голову мыслями только о фехтовании — я найду ответ?»

Нет. Не найдёт.

Мыслям нужно давать свободу. Если зациклиться на одном только фехтовании, можно оказаться в ловушке. Энкрид предпочитал позволять мыслям течь свободно, отпуская их, и иногда именно это открывало перед ним новые горизонты.

Вот и сейчас, расслабив разум, он вдруг вспомнил о пропавшем подчинённом. Рагна не появлялся уже целый месяц, но никто в гарнизоне даже не думал бить тревогу. Сам вернётся, когда проголодается.

«Грида выучила лица тех, с кем часто общается. Рагна, должно быть, тоже хоть немного запомнил улицы вокруг казарм».

Точнее, он не запомнил дорогу, а просто заучил рельеф местности. В крайнем случае полезет по деревьям или крышам. Сверху-то оно виднее.

Конечно, он мог уйти и за пределы города, но это было маловероятно. Так же, как Заксен иногда спускался в город по своим делам, Рагна тоже любил бесцельно побродить по рынку.

Все прекрасно понимали: Рагна набьёт брюхо, найдёт какое-нибудь тёплое местечко, чтобы пригреть спину, и банально уснёт. Что, собственно, было недалеко от истины.

Энкрид думал точно так же. Поэтому за Рагну он не переживал.

Затем он мысленно прокрутил события последнего месяца. Всё та же рутина, привычные тренировки, в которые органично вписалась троица из семьи Заун.

«Заун».

Он слушал их, наблюдал за ними, учился у них. И в процессе получал колоссальный стимул.

Конечно, само по себе существование Ордена, о котором он так долго мечтал, было для него стимулом, и боевой азарт в нём никогда не угасал, так что это не было чем-то из ряда вон выходящим.

Но если бы Крайс узнал о его мыслях, он бы лишь пренебрежительно фыркнул.

— Да о том, что командир у нас маньяк, знает даже Джури, торгующая мармеладом на рынке! — наверняка сказал бы он.

Так или иначе, ни Заксен, ни Рем, ни кто-либо другой в окружении Энкрида не собирался останавливаться на достигнутом. И это приносило ему огромное удовлетворение.

А троица из семьи Заун стала для него как щедрый кусок масла на свежеиспечённом белом хлебе. Благодаря им уровень его удовлетворения пробил все возможные потолки.

— Восприятие, расчёт, противодействие.

Размышляя, Энкрид повторил слова, когда-то сказанные Заксеном. Они всплыли в памяти внезапно. И эти слова, блуждая в голове, постепенно выстраивались в чёткую структуру.

— Оценка противника и анализ окружения.

Это — Восприятие.

— Затем — построение возможных векторов атаки.

Это — Расчёт.

— И, наконец, прогнозирование последствий моих действий.

Это — Противодействие.

Заксен тогда озвучил основы ремесла убийцы, которые оставались неизменными правилами боя.

— Первое, чему я научился, укладывается в эти рамки. И то, что я использую сейчас, тоже не выходит за их пределы.

Что же он вынес из слов Заксена?

Базу. Делать то, что умеешь, но делать это ещё лучше — вот что ему было нужно.

Восприятие, расчёт, противодействие. В последнее время он тренировал это с маниакальным упорством. Но у этого подхода был один существенный недостаток.

«Если слишком сильно нагружать мозг расчётами, можно просто перегореть».

А это шло вразрез с концепцией «Волнореза». Но был ли «Волнорез» единственно верным путём? Нет.

«Завершить расчёт в одно мгновение».

В памяти всплыли спарринги: поединки с Ремом, стычки с Аудином, бесконечная игра в кошки-мышки с Заксеном.

Тренировки с утра до ночи. Размышления, анализ, работа над ошибками. То, что раньше он мог понять только ценой собственной смерти, теперь, когда опыт накопился в гору, стало путеводным маяком.

И этот момент настал именно сейчас. Озарение. Энкрид собрал всё воедино.

«Рем концентрируется на моменте».

Заксен держит в голове всё, что происходит вокруг. Аудин обманывает противника, чтобы выгадать нужную дистанцию.

Всё это слилось в сознании Энкрида в единый образ. Заблокированные стрелы. Камни, выпущенные Ремом.

Это был мир, состоящий из мгновений. В растянувшемся, замедленном времени нужно было уловить ту самую долю секунды и отреагировать.

«Атака имеет смысл только тогда, когда она достигает цели».

Вспышка.

Если добавить к скорости точный, выверенный расчёт, это действительно станет похоже на ослепительную вспышку света.

Идея: свет, вспыхивающий в одно мгновение.

Способ воплощения: смертоносная скорость, рождённая из расчёта.

А метод тренировки…

«Использовать тактическое мышление для нанесения удара в самый непредсказуемый момент».

И никогда, ни при каких обстоятельствах не терять скорость.

Это был чертовски сложный путь, но, осознав его, Энкрид задрожал от неописуемого восторга.

— Чего это с ним? — спросил Магрун, отрываясь от своих исследований по фехтованию и косясь на Энкрида из угла площадки.

Тот, пуская слюни, дрожал всем телом. Со стороны он выглядел человеком, находящимся в состоянии глубочайшего экстаза. Или, проще говоря, полным психом.

Махнёт мечом пару раз, задумается, постоит, а потом вдруг начинает вот так трястись. В глазах Магруна это было за гранью нормального. В семье Заун тоже хватало людей со странностями, но настолько специфических экземпляров у них отродясь не водилось.

Магрун просто не мог постичь природу этого человека.

— Да забей. Он просто кайфует. Для него это нормально, — невозмутимо отозвался Рем, давно привыкший к подобным зрелищам.

— А что, у вас на Западе все так делают?

— При чём тут Запад, придурок? На Западе тоже нормальные люди живут! — вспылил Рем и раздражённо ушёл прочь.

«Значит, этот тип вообще не человек?» — ещё больше озадачился Магрун.

А Энкрид тем временем, вынырнув из своей эйфории, вернулся в реальность. Направление задано, оставалось только тренироваться. И тут он вспомнил последний совет Заксена.

То самое правило о том, что нельзя терять бдительность и поддаваться высокомерию.

— И это ещё не всё. Последний этап — Отступление. Зачем лезть на рожон, если нет возможности для удара? Если бреши нет — просто отступите. Конечно, здесь тоже нужно уметь считать: насколько отступить, куда именно и чем придётся пожертвовать.

Нельзя опьяняться собственной атакой и забывать о защите тылов.

Заксен говорил это, чтобы Энкрид не бросался в бой очертя голову, но каждый воспринимает советы по-своему.

«Нельзя слишком увлекаться техникой и забывать смотреть по сторонам».

Это был урок, который он выучил ещё в своей самой первой петле. Тогда он так увлёкся колющими ударами, что совершенно забыл о том, что происходит вокруг, и дорого за это заплатил. Он обещал себе больше так не ошибаться.

Пока он отрабатывал свою новую концепцию «Вспышки», на тренировочную площадку в сопровождении Гриды вошёл Рагна. Спустя месяц скитаний блудный сын наконец-то вернулся. Но…

— Чего это он пускает слюни и трясётся? Он что, заболел? — даже не повернув головы, поинтересовался Магрун.

Рем сидел в сторонке и с маниакальным упорством точил лезвие топора о точильный камень, бормоча что-то себе под нос. Аудин, бросив на Рагну мимолётный взгляд, тут же вернулся к своим прямым обязанностям — «помощи» Рофорду и Пелу.

В наступившей тишине голос Аудина прозвучал особенно отчётливо:

— Тот, кто закричит первым — проиграл. Помните об этом? Я с радостью помогу вам, братья мои, своей скромной силой. И пусть Господь присмотрит за вами.

Лица Рофорда и Пела, сжимавших в зубах деревянные палочки, стали белее мела. Ещё бы, они на собственном опыте знали, что за этими словами последует.

ВЖУХ.

Аудин взмахнул гладкой стальной дубиной толщиной с предплечье.

БХАХ!

Раздался глухой, тошнотворный звук удара по бедру Рофорда, на котором из одежды были только тонкие штаны.

— Выдержал, — произнесла Тереза, выступавшая в роли беспристрастного рефери. Её глаза были полны сочувствия.

— Великолепно, — довольно кивнул Аудин, занося дубину над следующим подопытным.

Пел, глядя на приближающуюся угрозу, лихорадочно соображал: может, признать поражение? Нет. Этого его гордость не позволит.

Пока он колебался, дубина Аудина уже обрушилась на него.

БХАХ!

Счёт был равным: один-один.

Руагарне, махавшая клинком и кнутом неподалёку, обливаясь потом, мельком взглянула на прибывшего.

— Вернулся, значит.

И на этом всё.

Рагна, не обратив ни малейшего внимания на этот дурдом, направился прямиком в столовую, затем в купальню, и только после этого подошёл к Энкриду.

Одинкар, который до этого тренировался в одиночестве, заметив Рагну, приподнял меч в знак приветствия:

— Здаров.

— Одинкар, — кивнул Рагна, слегка подняв руку. На этом их эмоциональное воссоединение закончилось.

Похоже, Одинкар успел полностью ассимилироваться в Ордене Безумцев. Судя по тому, с каким безразличием он встретил Рагну, его адаптация прошла успешнее, чем знаменитые эльфийские техники маскировки.

Тут за спиной Рагны появилась Синар и крикнула Энкриду:

— Жених мой! Нам пора бы придумать имя для нашего ребёнка!

Да, это был самый обычный день в Бордергарде.

— Ну и странные же вы ребята, — констатировала Грида, наблюдая за этим сюрреализмом.

А Рагна, проделав свой привычный маршрут «столовая-купальня», наконец подошёл к командиру.

— Как раз вовремя. Ты-то мне и нужен, — обрадовался Энкрид.

Он только что придумал теорию «Вспышки» и сгорал от нетерпения проверить её на практике.

ШР-Р-Р-ИНГ.

Рагна достал свой двуручник. Несмотря на все старания Эйтри, на лезвии виднелись щербины — следы спаррингов с «Пенной» и мечом Гриды.

Энкрид извлёк свой новый клинок.

Ш-Ш-ШИНГ.

Звук обнажаемой стали был кристально чистым. И началась тренировка. Обычная рутина.

— И как мы его назовём? — не отставала Синар.

— Я уже выбрал имя, — бросил Энкрид, не отрываясь от спарринга.

Грида, услышав это, навострила уши. Неужели у них и правда есть ребёнок?

Но следующая фраза Энкрида, сопровождаемая взмахом его нового клинка, расставила всё по местам:

— Самчхоль. Три Металла.

Энкрид, после долгих раздумий, так и назвал свой новый меч.

Грида мысленно выругалась. Она-то уже решила, что этот парень и правда сумасшедший, раз умудрился завести ребёнка в перерывах между тренировками.

— Как же хорошо, что Разноглазый не взбунтовался, когда ты дал ему имя, — язвительно заметил Рем.

На что Энкрид с гордостью кивнул:

— Ну да! Отличное же имя! Он ведь так радостно прыгал, когда я его так назвал.

— И зачем тебе уши, если ты всё равно никого не слышишь? — вздохнул Рем. В его устах это был высший комплимент.

Дни складывались в недели. Даже после возвращения Рагны в их жизни ничего кардинально не изменилось.

Время, которое кому-то могло показаться невыносимо скучным, пролетело незаметно.

Стоял ясный весенний день. На небе ни облачка.

И это было утро, знаменующее конец второго месяца пребывания Заунов в гарнизоне. Грида подошла к Энкриду с предложением:

— Ну что, давай сразимся по-настоящему.

Все эти два месяца Грида посвятила не столько спаррингам, сколько изнурительной базовой подготовке. Наблюдая за ней, Энкрид отметил, что её подход очень похож на метод работы кузнеца Эйтри.

«Словно железо в огне закаляла».

Именно так Грида перековывала собственное тело.