Доказательство того, что Джине понравилось наше свидание, появилось в понедельник утром. Мы с Рээм и еще парочкой наших друзей стояли в коридоре, когда появилась Джина. Боже, она была хороша! Не знаю, как девушке удалось проскочить мимо материи. На ней были надеты джинсы, черные туфли с двухдюймовым каблуком и ярко-красный топ с рукавами, что застегивался спереди. Он был настолько узкий и тонкий, что можно было буквально сосчитать веснушки на девушке. Когда она проходила мимо, наш разговор просто прекратился. Джина подошла, обняла меня и поцеловала прямо в губы.

Должен признать, что улыбался как кот, которому на ужин досталась канарейка. Рэй выглядел раздосадованым.

— Так что, свидание прошло хорошо? — спросил он.

— Ну, похоже на то, но может спросишь Джину? — ответил я.

Джина покраснела и обняла меня. Я посмотрел на неё и спросил:

— На этой неделе... кино и потом что-нибудь поесть?

Рэй дрогнул, когда я занес нож.

— Бакмен, ходит петиция о наборе добровольцев для того, чтобы надрать тебе задницу... и я под нею с радостью подпишусь!

Все посмеялись над этим, включая Джину, что пообещала не дать Рэй спуска, если он меня обидит.

— Я умру счастливым человеком! — Ответил он, Джина снова покраснела.

Мы болтали, пока не раздался звонок, и Джина не отправилась на занятия. Все проводили её взглядами, её каблуки заставляли попу двигаться гипнотизирующей восьмерочкой.

— Ох, ребят... мне больно от того, что она уходит, но радостно от того как она это делает.

— Не потрудишься объяснить, как так вышло, что она выбрала тебя, а не меня? И не смей нести чушь про боулинг! — запротестовал мой друг.

Я повернулся к Рэю и сказал:

— Ну, я красивее и умнее тебя, а позже, в раздевалке, узнаешь еще и о других своих недостатках.

— Да пошел ты, Бакмен! Теперь ты на вершине списка тех, кому стоить надрать зад! — ответил Рэй под смех ребят, — Да я, наверное, могу заключить субподряд на надирание твоей задницы и брать деньги за эту привилегию!

На той неделе никто никакие задницы не драл. Я еще раз пригласил Джину на свидание, но этот раз пришелся на субботу, так как в пятницу я работал. Она предложила прийти ко мне в пиццерию, но я сказал ей нет и что это работа, мне нельзя чтобы рядом тусили друзья. Никто из тех кто там работал так не делал. Мы все были школьниками, но к должности относились серьезно. Работа была приятной, но не особо оплачиваемой. Много мне и не нужно было. В первый раз, она позволяла мне оплачивать бензин для маминой машины и свидания с девушками. Я был человеком простых вкусов. Зарплата была столь небольшой, что владелец платил нас наличкой и даже монетами, сброшенными в конверт. С неким подобием чека на развороте. Я работал там по три-четыре вечера в неделю, что создавало некоторые проблемы с тренировками по айкидо , но почти всегда пятница или суббота были свободны.

К той субботе, моя новая машина была уже на руках. На ней мы и поехали смотреть кино. Джина была впечатлена. Понятия не имею, что именно мы смотрели, но я знаю, что уже видел это всё раньше. Наверняка с миллион раз. В конце-концов даже если мы бы пошли на премьеру - я всё равно видел этот фильм. Джине было плевать, и я занялся тем, что уделял ей достаточно внимания.

Домой мне её было велено привезти к одиннадцати, но в этот раз родителей в гостинной не было. Мы несколько минут целовались, прежде чем я должен был бежать. Я пообещал позвонить ей на следующий день.

Понедельник оказался весьма любопытным. Джина была чудесной девушкой, не только красивой, но еще и умной и интересной. Я в первый раз отвез её в школу, а когда школа закончилась, то спросил, хочет ли она, чтобы я отвез её домой. На этом глаза девушки загорелись. Я отнес её шмотки к себе и мы сначала немного покатались, а затем забрались в дом.

— Хочешь зайти? –– спросила она.

Сказал паук мухе. Но кто был пауком, а кто мухой?*

Разумеется, я хотел зайти. Она открыла дверь и я ступил внутрь, с её книгами в руках. Девушка бросила их на кофейный столик.

— Не хочешь колы?

— Давай.

Я провел её на кухню.

— А где остальная твоя семья? — спросил я.

Она прислонилась к столу на кухне и сказала.

— А семьи-то особо и нет. Папа с Мамой на работе. Старшего брата убили во Вьетнаме пару лет назад.

— Мне жаль это слышать. Мои соболезнования.

Эта проклятая война была трагедией нашего поколения и самым тупым ходом во внешней политике до вторжения в Ирак.

Она пожала плечами.

— Спасибо тебе. Уже пять прошло, но всё равно спасибо.

Я вышел в гостиную с напитком в руке.

— Когда твои родители вернутся домой?

Джина широко улыбнулась.

— Пара часов у нас есть? Не хочешь спуститься вниз? — она схватила меня за руку не дожидаясь ответа и потянула меня, — Ну же!

Дом Колосимо необычен для нашего района тем, что в нем был подвал. В родительском доме, который считался довольно дорогим, под полом оставалось лишь небольшое пространство. В доме же Джины был не просто подвал, его обделали под зал и бар! На полу лежал ковёр, сверху навесной потолок, стены из деревянных панелей. На одном конце комнаты висел большой телевизор, напротив дивана и кресел, а на другом конце стояла деревянная лестница к основному этажу и бару.

— Ого! Миленько! — сказал я, оглянувшись. Джина подошла к диванам и присела, я последовал за ней.

— Ты что, собираешься здесь смешать пару коктейлей? — сказал я, указывая пальцем через плечо на бар.

Она довольно ухмыльнулась.

— Оно всё запечатано. Прости уж.

— Никаких проблем.

Я сел в очень удобное кресло и поставил колу на конец стола.

— У вас есть подставки?

Джина подпрыгнула и принесла мне одну такую. Я поставил на неё свой напиток и затащил девушку себе на коленки, в то же время обвивая её талию руками.

— Очень удобно, ты права. Так когда твои родители возвращаются домой? — наклонился я и прошептал ей на ухо, слегка лизнув его.

Джина задрожала в моих руках, и как будто кто-то проскулил: "Не раньше шести". Она поцеловала меня.

Обычный поцелуй в губы, но когда я немного скривил лицо и раскрыл рот, девушка охотно ответила. Мы ласкали друг друга языками около десяти минут. Джина не была опытной, но училась на удивление быстро. Спустя где-то пятнадцать минут я решил отдышаться и схватил свой напиток. Джина тоже запыхалась, и положила свою голову мне на плечо.

В этот раз всё продвигалось куда быстрее, чем раньше. Разумеется, в первый раз мне не хватало ни опыта с самоуверенностью, ни машины. Оба эти фактора могут оказаться критичны. Самоуверенность и опыт дают понять, что тебе можно делать, а что - нет, машина же дает возможность сделать это.

Голова кружилась, я поставил стакан на место и улыбнулся ей.

— Парню так ужасно просто в тебя серьезно влюбиться, — сказал я.

Она приподнялась и улыбнулась в ответ.

— Девочки в школе тоже самое говорят о тебе.

Я закатил глаза.

— Не понимаю о чем они, мы просто друзья.

— Они сказали, что ты именно так и скажешь! — сказала она, ухахатываясь.

— Да? Вот, что они говорят? Что-нибудь еще есть? — Я начал дразнить её в ответ, — Лучше бы слухи были хорошими!

Джина села мне на коленки, и надавила на твердый член, что был зажат в моей штанине. Это был очень приятное давление, но я тихо надеялся, что всё пройдет.

— Ну, все положительно отзываются о твоих навыках, но в детали они не углублялись. Мне сказали, что не станут это обсуждать, пока я сама не испытаю Опыт Карла Бакмена.

— Опыт Карла Бакмена? Ты шутишь? — Божечки, да я просто ходячий аттракцион для дам!

Она еще немного похихикала, и затем зажалась в неловкости, заставляя меня думать об опыте слишко уж образно.

— И у скольких девушек в школе есть опыт Карла Бакмена?

— Нет такой штуки, как опыт Карла Бакмена! — ответил я. Господи...

Джина пожала плечами.

— Ну, если я когда-нибудь его испытаю, то знаю, с кем смогу поговорить.

— Я повторяю, нет такой штуки, как опыт Карла Бакмена. Я просто дружелюбный, — повторил я.

— Да, звучит очень дружелюбно, — согласилась она.

Я фыркнул.

— И это всё, что они обо мне говорят?

— Нет, еще говорят, что ты до жути умный и сильный... и что ты даже людей убивал, но это совсем уж какой-то бред.

Внезапно она показалась мне довольно нервной, я почувствовал её напряженность и отступил.

Я любопытно глянул на неё.

— Джина, что происходит? Я знаю, что мы встречаемся всего пару недель, но ты должна была уже понять, что я не какой-то там психованный убийца. В чем дело?

Она выглядела запутанной, по уголкам глаз начали формироваться слезы. Я поднял её со своего колена и встал. Затем подошел к бару, сделал колы со льдом, тихонько поправляя своего дружка в штанине, прежде, чем вернуться.

— Джина, поговори со мной.

— Ну....

Я наполнил её стакан, как и свой, а затем снова присел. В этот разу убедившись в том, что Карл Младший не будет чувствовать себя ущемленным.

Но это было недостаточно скрытно, Джина заметила, как я поправляюсь и произнесла:

— Это!

— Что?

Она стыдливо посмотрела на меня и кивнула головой в направлении моих коленей.

— Это!

Я понял о чем она, но всё еще не мог понять куда она клонит.

— А? Джина? Я не понимаю...

Её лицо стало ярко-красным и она, запинаясь, произнесла:

— Я должна знать всё, об опыте Карла Бакмена!

Я буквально выплюнул колу, промазав мимо Джины, но попав в кресло. Она побежала и достала бумажных полотенец, пока я откашливался. Если она хотела избавиться от напряжения, то наверняка должен быть способ получше.

— Иисусе, Джина, ты до сих пор беспокоишься о этом бреде?! Божечки!

— Это не бред! — запротестовала она, — Все те девочки в школе, что говорят мне о том какой ты, и как я сама обо всем узнаю... и все такое... Карл, я не... я...

Слезы начали литься по её щекам.

Я взял салфетки в руку, и снова усадил девушку на колено. Еще нежнее. Сначала я приобнял её, шепча: "Всё хорошо, всё хорошо". Спустя пару минут она успокоилась.

Когда она перестала плакать, я помог Джине сесть прямо и повернуться ко мне.

— Хорошо, хочешь узнать об опыте Карла Бакмена? — она кивнула и я улыбнулся, — Ну... ничего такого. Просто я - это я.

— Я не понимаю.

— Ты думаешь, я просто сделал себя своей следующей целью. Я соблазню тебя, займусь любовью и пойду проворачивать то же самое с другой девушкой, не так ли? Верно?

Она застенчиво кивнула, не поднимая взгляд.

— Джина, тебе все они сказали, что я занимался с ними сексом? Все? Потому что это не так.

Глаза Джины расширились.

— Не так?

— Нет, я признаю, что с несколькими из них это точно было, даже с большинством, но не со всеми. Я сам никогда не перехожу границу того, что некомфортно и чего не хотят девушки.

— Я не понимаю, — призналась она.

Я улыбнулся.

— Не все девушки хотят парня, который "пока смерть не разлучит нас". Кто-то хочет парня, с которым можно сходить на танцы, кто-то парня, с которым можно видеться раз в неделю. Мы друзья, можем немного больше, чем друзья, но ничего серьезного. Понимаешь?

— Наверное...

Я понял, что совсем не понимает.

— Вот тебе пример. Ты знаешь Тэмми Брэкстон, верно? Мы с Тэмми, бывало, дружили. Очень сильно дружили, но никакой романтики. Сейчас она встречается с Рэнди Бронсоном и у них всё куда серьезнее, чем было у нас. Они правда влюблены.

— Значит ты не хочешь, чтобы у нас было все серьезно?

— Да я ведь совсем не это сказал. Я говорю, что это зависит лишь от тебя, не от меня. Если ты просто захочешь дружить, то я пойму, буду расстроен, но пойму. Если же ты чувствуешь то, что чувствую я сейчас... то я готов.

— Ты о чем?

— Я ухмыльнулся и снова приобнял её. Как я и сказал раньше, в тебя очень легко влюбиться. Я почти это сделал, так что попытайся не разбить моё сердце, если тебе нужен лишь друг.

Джина обняла мою шею руками и крепко стиснула меня. Я почувствовал влагу на её щеках, когда девушка разревелась снова. Мы расцепили объятья и спустя минуту я спросил у неё в чем дело.

— Ох, Божечки... кажется... я тоже тебя люблю.

— Смотрите, как удобно. Перестань плакать. Влюбленные девушки должны быть счастливы, а не грустны, — ответил я.

— Я счастлива, дурачок!

Я пожал плечами.

— Хорошо, я дурачок. Добавим это в Опыт Карла Бакмена.

Внезапно она снова разнервничалась.

— Капл, я... не совсем готова к опыту Карла Бакмена. В смысле, я... я не...

Я закатил глаза.

— Зато вот к этому опыту Карла Бакмэна будь готова - завтра я прибью любую девушку, что так назовет это. Я не аттракцион в Диснейлэнде!

Джина хихикнула.

— Серьезно, ничего не будет, пока тебя всё не устроит. Я не собирался набрасываться на тебя, как только мы спустимся сюда этим вечером.

Она покраснела. Джина была невинна, но не то чтобы совсем. Кто-то ведь научил её целоваться.

Мои руки обернули её талию еще раз.

— Вот тебе настоящий опыт Карла Бакмена. Я забочусь, делюсь с тобой, слушаю и говорю, защищаю и дружу. Все остальное лишь прекрасное дополнение. Почему бы не начать с этого, а дополнения оставить на потом?

Она охотно кивнула.

— Да!

— А теперь тебе хочется узнать, с чего начинается опыт? Самое начало?

Большие карие глаза смотрели на меня с желанием. Я встал, не отпуская её, а затем опустил руки к попке девушки. Джина застонала, когда я это сделал.

Я наклонился и прошептал.

— Сначала, я стяну с тебя джинсы... — я потер её попу, она заскулила... — а затем как следует отшлепаю!

Обе моих руки шлепнули по её ягодицам и Джина яростно заорала. Я обнял её руками так, чтобы она не могла меня ударить.

— И так будет в следующий раз, если ты об этом со мной заговоришь!

— Ублюдок! — пожаловалась она, потирая задницу.

— Теперь иди наверх и смой слезы, чтобы отец не застрелил меня при одном только взгляде на тебя.

Я отправил её вверх и убрался в подвале. Я заносил стаканы на кухню, прямо когда она вышла из ванной. Спустя пару мгновений пришли её родители и нашли нас беседующими на кухне.

Я отказался от ужина и уехал. Я уже опаздывал на ужин к своей семье и был наказан тем, что мне не подали десерт. Когда мама спросила где я был, то лишь улыбнулся и сказал, что наказание того стоило. Родители фыркнули. А Хэмильтон начал ныть о том, как это меня за такое не четвертовали.