Мэрилин передала мне ключи и я завел машину. Из-под капота раздался рёв. Я посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ох, дерьмо! А твой старику поставил тебе в неё большой V-8, разве нет?

Она пожала плечами.

— Понятия не имею. Даже не знаю о чем ты сейчас.

Я рассмеялся. Стандартный двигатели для этой машины был либо Chrysler 225 Slant-6, либо 318 V-8, но также была серия с большими V-8s. Наверное отец купил ей одну из таких, что очень на него похоже. Разумеется, Мэрилин даже примерно не понимала, какая у неё клевая машина. Ей она казалась "миленькой".

— Не бери в голову.

По пути из города, мы проехали мимо старшей школы Тоусона и Тоусон Стэйт, я показал ей, где учился. Затем проехался мимо своей старой квартиры, которую тоже ей показал. Это немного освежило нас.

— Так тяжело поверить. Ты говоришь, что съехал, когда еще ходил в школу и твои родители согласились на это?

Я выехал на Бетвэй и поехал на запад.

— Отец помог мне выбрать её и перевезти вещи. Я за неё платил сам, конечно, но он отпустил меня.

— Ты платил? Как?

Нужно немного поскромничать.

— У меня было немного накопленных денег, вот я ими и воспользовался.

— У тебя были деньги, чтобы жить одному два года? А что сейчас? Настаивала она.

— Как думаешь, почему я хожу на ПОЗ, — сказал я со смешком. Еще немного невинной лжи.

— И твои родители не были против? Как?

Я глянул на неё, а потом снова на лобовое стекло замолчав на секунду.

— Потому что я сказал отцу, что если он с этим не смирится, то я всё равно уйду, но только навсегда.

Мэрилин на мгновение замолчала.

— Это всё брат, да?

Я кивнул.

— Это случилось после одной из его самых больших выходок. Даже копы приходили. С меня хватило, и я сказал папе, что съезжаю, с его помощью, или без. Он решил не испытывать мои слова на прочность.

— Так ты блефовал?

Я еще раз глянул на неё.

— Нет, не блефовал, — Я подождал с секунду и глянул на неё, — Мой старик тоже это знал. Я прямо сказал, что если только он не посадит меня под замок, то больше никогда не увидит. На следующей неделе я съехал.

— Вау! — Мэрилин осмысляла это с минуту и спросила, — Так что за история с Хэмильтоном и копами?

Я ей рассказал. Всё.

О семье и брате. Было довольно грустно.

В те дни такие поездки занимали куда больше времен, чем в будещем. Нужно было ехать по Бэлтвэй вокруг города к Глен Бёрни, затем по 301-ой к Аннаполису, где пересекали Бэй Бридж и выезжали на 50-ю к Оушн Сити.

Путь занимал часа четыре.

Со времен к Аннаполису провели межгородское шоссе, а 50-я тоже разрослась, что помогала сэкономить около часа времени. Всё было не так уж и плохо, на самом деле.

Второй Бэй Бридж закончили в прошлом году, значительно разгружая поток машин. Я помню времена, когда в дороге скапливались тысячи машин, люди просто выходили и в ожидании играли в фрисби. Так как движение шло в одну сторону. Затем поток перенаправляли, и уже людям с другой стороны приходилось греться под солнышком.

У нас состоялся очень длинный и отрезвляющий разговор.

Нет, я не рассказывал ей о девушках с которыми встречался, или о Джине... про выходку Хэма с презервативами тоже промолчал. Просто рассказал, что он взламывал мой шкафчик. Она была в шоке от того, что мне приходилось держать вещи под замком в собственном же доме. Сама мысль не укладывалась в её голове. Еще она расспросила меня о драках в которых я принимал участие, включая ту, где я защитил Тессу.

— Ну вот ты и знаешь всю мою горькую историю, — сказал я ей, когда мы въехали в Оушн сити, — Звучит жалко, верно?

— Я так не думаю.

— Да уж, ты могла найти кого-нибудь получше, чем я.

Я глянул на неё и пожал плечами. Никогда не понимал, почему Мэрилин меня любила. Бог видит, я был совсем не выдающимся парнем в первый раз. Как-то она сказала, что влюбилась в меня еще на той первой вечеринке Бочек, но я никогда этого не понимал. Я всегда считал, что пытался прыгнуть выше головы, когда знакомился с ней.

Она начала плакать.

— Это не так! Ты хороший, и добрый и храбрый и чудесный! Никогда так не говори! Никогда!

Я взял её руку и поцеловал.

Я и сам чуть не расплакался, но так я не смог бы вести машину.

Мы ехали пока не заметили вывеску "Hilton".

Отель находился на Норс Балтимор Стрит, к северу от Бордволк. Я припарковался под вывеской. Мы зашли внутрь, чтобы въехать. Стоял вечер вторника, так что людей было не много (Приедь мы вечером в пятницу, то всё было бы по-другому!)

— Чем мы можем помочь,сэр? — Спросила красивая молодая девушка в юбке и пиджаке.

— Меня зовут Бакмэн, я бронировал большой люкс, — ответил я.

Дело было в дни, когда ты еще не мог нажать пару клавиш и увидеть всё, что нужно на экране компьютера.

Тогда служащие разгребали бумаги, и процесс занимал немного больше времени. Наконец-то она нашла нужную бумагу и вытащила её

— Да, сэр, у вас люкс с двуспальной кроватью до субботы, 24-е августа. Всё верно?

— Вполне!

Я передал ей свою карту American Express. У меня еще оставалось порядка четырех тысяч долларов наличкой, что остались после Вегаса. Всегда есть вероятность, что восемнадцатилетнему с кредиткой не поверят, так что я заранее подготовил наличку. Так бывало в некоторых местах, но видимо в Хилтоне привыкли к детишкам с родительскими картами.

— Два номера, верно? — Спросила Мэрилин.

Я улыбнулся ей.

— Я не забыл.

Она облегченно на меня посмотрела и я театрально закатал глаза.

Осталось лишь подписать бумаги и получить ключи ( настоящие ключи, а не ключ-карты). Вскоре подошел носильщик и мы пошли к машине. Я не мог поверить в количество вещей Мэрилин! Мы погрузили всё на тачку, я передал камердинеру ключи и парочку баксов чая. Мы пошли за ним к лифтам и поехали вверх. Он впустил нас внутрь и снял сумки с тачки.

— Карл! Прекрасно! Во сколько это обошлось?!

Спросила Мэрилин широко раскрыв глаза.

— Для тебя... пустяки.

— Карл, я серьезно!

— Ну, выяснишь во время переговоров, — ответил я, пошло подмигнув.

— Карл!

— Не переживай. Всё уплачено.

— Как?

— Ладно, я скажу тебе, но ты не должна об этом говорить родителям. Скажи им, что я просто накопил деньги, окей?

Мэрилин подозрительно глянула на меня.

Я знал, что она далеко не всё рассказывает родителям, но ситуация ей не очень нравилась.

— Не говорить им что?

— Ну, ты же знаешь, что мы ездили по стране... потом покажу тебе фото...

— Продолжай. Настояла девушка.

Я кивнул.

— Ладно, по пути обратно мы заехали в Вегас. И мне повезло.

Она шокировано глянула на меня с отвисшей челюстью.

— Ты играл!

Я лишь улыбнулся.

— Я выиграл! Потом всё расскажу, но поверь, всё законно.

Мэрилин лишь закатила глаза и не веря закачала головой.

— Невероятно!

Я бросил свои две сумки в одну из спален, а её двадцать или тридцать в другую.

— Сделай себе услугу - распакуй всё и развесь по шкафам. Не оставляй в чемоданах - помнется.

Я наскоро её поцеловал и последовал собственному же совету в своей спальне.

— Сейчас вскупнусь, ты сделай тоже самое, красиво разоденься и спустимся поужинать, ладно?

— Хорошо, я проголодалась! — ответила она с улыбкой.

Пятнадцать минут спустя, я чувствовал себя чистым и свежим, надел хаки и рубашку. Босой проскочил к шкафику с обувью и стал ждать в коридоре между нашими комнатами. Я слышал как Мэрилин возится в своей комнате, так прошло еще минут пятнадцать. Но ожидание того стоило. Она надела простое розово-белое платье, и топ, что завязывался со спины. Платье было достаточно коротким , что не покрывать её колени. На ноги Мэрилин нацепила сандали со средним каблуком.

Она даже не надела свой лифчик без бретелек, что заставляло её грудь заманчиво трястись.

— Похоже, мне прямо сейчас хочется начать вести переговоры!

— Забудь! — сказала она со смешком.

На губах был блеск, она едва ощутима пахла цветами... запах шел проникал в мой нос и летел прямо в член.

— Только не когда ты выглядишь так великолепно, как сейчас.

Я обнял её и поцеловал, давая свободу рукам и языку . Платье было очень тонким, на ней были трусики бикини и больше ничего... только будучи мертвой она не могла бы почувствовать мою эрекцию! Её сосочки выпирали через топ, так что это чувство было взаимным.

Спустя пару минут она застонала и оттолкнула меня.

— Ужин!

В её глазах горел огонек, девушка запыхалась, что делало невероятные вещи с топом. Мэрилин очень неуверенно отошла от меня.

Я и сам восстановил дыхание, взял её за руку и схватил ключ.

— Ужин.

Мы взялись за руки и пошли по коридору к лифту.

Я все не отводил от неё взгляда и она это заметила:

— Что?

— Ничего.

— На что ты смотришь?

— На тебя. Ты красивая.

Мэрилин покраснела и отвернулась, но я увидел её отражение в до блеска отмытом полу. Она улыбалась.

Мы шли через лобби к одному из ресторанов, я увидел мужчину за стойкой регистрации,что махал рукой и зовет меня:

— Мистер Бакмэн! Мистер Бакмэн!

Я подошел к приставку.

— Могу я вам помочь?

— Мистер Бакмэн, вам оставили несколько сообщений.

Я с интересом глянул на Мэрилин, а она подозрительно на меня. Телефон в нашей комнате не звонил. Служащий за стойкой позвонил.

— Думаю проблема в том, что они пришли когда вы только въехали. Мы отложили их, но я не был у стойки, когда вы приехали, мои извинения.

Он передал мне маленькую стопку розовых листиков. Я просмотрел их.

— Всё в порядке. Ничего критичного. Спасибо!

— Не за что, сэр. Наслаждайтесь вечером.

Я взял Мэрилин за руку и повел к ресторану. Мы быстро уселись. Уже за столом, Мэрилин спросила,

— Так что за сообщения?

Я просто дал ей записки. Они шли по мере прибытия. Первые четыре были от моей матери, они пришли гораздо раньше, чем я теоретически мог бы доехать, все они говорили о том, что я должен ей немедленно позвонить.

Пятая и последняя записка принадлежала моему отцу, в ней говорилось о том, чтобы я проигнорировал первые четыре сообщения, не звонил домой, а вместо этого позвонил ему завтра в офис. Свой номер он приложил. Я засунул всё в карман когда она передала мне их обратно.

— Что это значит? — спросила она.

Я вздохнул.

— Это значит, что моя мать съехала с катушек, но отцу удалось её успокоить. Это значит, что я больше никогда не вернусь домой, — я пожал плечами с неподдельным фатализмом.

Некоторые вещи нельзя исправить. Мой брат был первой из них, отношения с матерью - второй.

— И насколько всё плохо?

Я еще раз пожал плечами.

— Ну, я думаю, что мне об этом завтра расскажет папа. Но я могу попробовать угадать: для начала - Хэмильтон жив и в здравии... насколько добром здравии - тот еще вопрос.

Мэрилин недовольно посмотрела на меня услышав это.

— Когда я видел его в последний раз, он стонал и двигался, так что явно не умер. К тому же, так как полиция до сих пор не ворвалась в наш номер, никто им не звонил. У них было времени больше, чем достаточно, чтобы поймать меня.

Пришла официантка и приняла наш заказ.

Я решил взять джин-тоник, а Мэрилин - виски.

В главном ресторане Хилтона не было идиотских напитков с зонтика, эта участь доставалась другим ресторанам на территории. Я подождал пока девушка забрала у нас меню и ушла, прежде, чем продолжить.

— Серьезно, я как-то сказал отцу, что если Хэмильтон выкинет что-нибудь еще, я никогда не вернусь. Я был независим от них уже в течение трех лет, и по документам я тоже уже взрослый. Они могут сделать очень немногое, чтобы я поступал так, как они хотят. По крайней мере папа это осознает.

— Я просто не понимаю их. Они что, считают что ты виноват за то, что твой брат - придурок?

Мне нужно было об этом немного подумать.

— Вообще-то, думаю да. Со стороны мамы уж точно имеются такие мысли. Мы не семейка с картин Нормана Роквелла.

— Ох...

— Ну, мои родители неплохие люди, но отвратительные родители. Выбирают любимчиков, например. У папы это Сьюзи. Она самая нормальная в доме.

— Она такая милаха! — с улыбкой сказала Мэрилин.

Я улыбнулся.

— Это да. Она тоже хотела бы узнать тебя получше. Ей нужен пример "старшей сестры". Наступает возраст, когда она начнет задавать вопросы, на которые не следует отвечать брату, — Мэрилин хихикнула, — Хэмильтон - любимчик мамы, наверное, потому что он делает всё, что она ему говорит.

— Я не понимаю к чему ты клонишь.

Я скривился, пытаясь сформулировать ответ.

— Подумай о своей семье. Ты говорила, что у тебя есть старший брат Мэттью, который только что выпустился из школы и работает на компанию твоего отца, верно?

— Да, он водит грузовики.

— Это то, чем родители хотели, чтобы он занимался?

Наступила очередь Мэрилин пожимать плечами.

— Пожалуй да. Но ему это нравится, я точно знаю.

— Что если бы он хотел пойти в колледж или найти еще какую-нибудь работу? Это бы им понравилось?

— Ну... думаю да. Пойми, им нравится, что он работает на него как и все остальные парни, но если бы он захотел пойти в колледж, то они бы не стали его останавливать. А что?

— С самого моего рождения, родители нарисовали себе картину моего будущего, в малейших деталях. Куда я пойду в школу. Что я буду учить. Куда я пойду в колледж. С какими девушками буду встречаться. На каких работах буду работать. Где буду жить. Я понял это в двенадцать лет и сказал им, что не буду жить так, как придумали они. Обычно это заканчивалось поркой, но к тринадцати годам им пришлось прекратить делать это. Мой отец понял меня и принял это, но мама... она так и не смирилась.

Как так?

На лице Мэрилин сияло чистое любопытство.

— Хорошо, вот тебе пример. Когда мне было четырнадцать, то стало очевидно, что я хорош в математике. В то время я ходил в среднюю школу, но уже ходил на некоторые предметы в старшую, подумывал о колледже.

— Эй, кстати, хотела спросить. Ты что, гений? Я слышала как пара парней в Бочках об этом говорили.

Я посмотрела в лицо Мэрилин.

— Да, гений. Но не особо впечатляйся. Хэмильтон вот умнее меня, а он тот еще придурок.

Мэрилин посмеялась и я продолжил говорить:

— Как бы там ни было, в школе проходила научная выставка, я делал проект по с профессором химии из Тоусон Стэйт в качестве советника...

Мэрилин еще раз перебила меня.

— Погоди-ка минуту... твоим советником для проекта в средней школе был профессор из колледжа.

— Да. Так вот, однажды моя мать отвозила меня к нему и познакомилась заодно, он сказал, что из меня бы вышел отличный химик. И в тот же вечер, за ужином, мама объявляет, что я буду химиком, а не математиком.

Я сказал ей нет, не буду, я ходил в школу ради математики.

Что же, она отреагировала так, будто я отрицал существование Христа! Видишь ли, в её планы не входило то, чтобы я стал математиком, вот ученым или инженером - другое дело! Она потребовала, чтобы отец наказал меня за такое поведение, и убежала плакать в свою комнату, когда я сказал ей, что это моя жизнь.

Мэрилин не верила свои ушам и качала головой. Вскоре она спросила:

— И как прошла выставка?

Я ухмыльнулся.

— А ты как думаешь?

— Ты победил.

— Да еще и две публикации заработал!

Это требовало еще немного объяснений, которые мы провели за заказом ужина и второго круга напитков. С Мэрилин легко говорить. Нет, она была не умнее меня, но мы и не обсуждали не-Евклидовскую геометрию. Я не хочу сказать, что она была тупой, потому что это нет так. На деле, она была умнее большинства людей, которых я встречал. Но она, как ни крути, была обычной девушкой, с обычными интересами и взглядом на жизнь и мир. Она в основном была веселой, куда веселее меня. Смотрела на всё с позиции "стакан-наполовину-полный", а я наоборот.

Если вы хотите узнать, что по какому либо вопросу думает среднестатический американец... спросите Мэрилин!

Мы провели остаток ужина обсуждая мою безумную семейку.

С точки зрения Мэрилин - моими детскими достижениями нужно было гордиться, но так как всё, что я делал противоречило планам матери, то ни одно из них не имело смысла.

Я объяснил ей, что Хэмильтон, наоборот, делал всё, что ему велели и, следовательно, был куда более хорошим сыном.

— Мне действительно жаль в этой ситуации отца. Мужик получил сэндвич с говном. У него есть один сын, которого буквально выгнали из семьи, другой сын почти наверняка безумен, а его жена, любит второго и винит во всём первого. Единственная нормальная среди них всех - Сьюзи. Я надеюсь, что она сможет выбраться из этого бедлама прежде, чем до неё доберется мать.

— Я даже не знаю, что сказать, сказала Мэрилин.

— А что ты можешь сказать? Завтра я позвоню отцу в офис. Сегодня же... мне нужно еще немного выпить, — я поднял руку и позвал официанта, заказав себе третий круг алкоголя

Обычно, на этом круге я останавливался.

Глотал третий бокал, добивал горячим чаем и, учитывая мой размер и вес, даже спокойно мог водить. Разговор о моей чокнутой семейке был довольно грустным. После третьего круга, я заказал четвертый, хоть Мэрилин и отказалась. После ужина мы вернулись в люкс.

— Я пойду подготовлюсь ко сну.

Я просто кивнул.

— Думаю, я еще посижу немного.

Мэрилин наклонилась и поцеловала меня, затем пошла в свою комнату. Я тоже отправился в свою и схватил бутылку Canadian Mist, приготовленную заранее. Я всегда брал с собой виски, когда ездил в отпуск. Так я всегда мог сделать себе слабенький напиток используя напитки из торгового автомата, так получалось куда дешевле, чем если бы мы пользовались мини-баром. Но сегодня меня не интересовали коктейли. Я схватил стакан из серванта, открыл виски и налил себе с пару пальцев. Пошло неплохо. Я налил себе еще, и уселся на кресло в темном коридоре с видом на океан. Было очень темно, прямо как на моем сердце в тот момент.

Я подошел и открыл дверь на балкон, обнаружив там парочку сложенных стульев и небольшой кофейный столик. Оттуда было слышно прибой и видно свет проплывающих мимо кораблей, больше ничего. На улице было тепло, я расстегнул рубашку и сидел во тьме, потягивая виски. С одной стороны, я был на пути к осуществлению мечтаний, с другой же... жизнь катилась на дно.

Зачем живет человек? Ради себя и ничего больше? Если не нет, то ради чего еще? Семья? А если её нет? Страна?

А когда я покончу с армией, или армия со мной... то что тогда? Что если тебя бросила семья, а не наоборот? Я сидел и пил.

Всё было достаточно плохо в первый раз. Тогда я был просто пожизненным разочарованием, неприятно, когда родители тыкают в тебя этим... Теперь же, меня выгнали из дома! Что же, блять, со мной не так?

Я скорее почувствовал, чем услышал, что Мэрилин вышла ко мне.

Я обернулся и увидел, что она стоит в проходе. На ней был надет длинный шелковый халат, на ногах ничего... девушка выглядела очень молодо и невинно. Я повернулся к морю и еще раз отпил Canadian Mist.

— С тобой всё в порядке? — спросила она.

Наверное я выглядел довольно самоубийственно в её глазах, когда сидел там и пил в темноте.

Чёрт, да я это каким-то образом чувствовал! И опустил стакан.

— Конечно, разве не похоже, что я сама радость?

Она подошла поближе, встала рядом со мной и обняла меня за плечи.

— Всё будет хорошо.

Я больше не мог держаться. Не мог. Я тихо начал плакать. Я мог пересчитать количество раз, когда я плакал за все мои шестьдесят лет на пальцах одной руки. Дважды когда умирали мои родители. Один раз когда осознал, что Элисон была умственно-отсталой, в третий раз - когда она умерла. Когда же умерла Мэрилин я плакал три дня подряд. В этот раз такое было только когда Хэмильтон разрушил мне рождество.

— Я здесь. Я рядом.

Я повернулся и зарылся лицом в нежное тепло её халата, слез так и лились из меня.

Мэрилин подошла ближе, обняла и продолжала нашептывать.

В конце-концов, я устал плакать, слегка отвернулся и уставился на океан, такой же темный, как и чувства у меня на душе.

Я отошел от Мэрилин и встал, прислонившись к огородке балкона, рассматривая все, что было вокруг. Мэрилин подошла ко мне сзади и обняла. Особо ничего рассмотреть не получилось. Я повернулся к ней и сблизился к ней лицом. Целовать её и держать в своих руках было так легко.

Еще легче было поднять её и занести обратно внутрь. Мы продолжали целоваться, пока я нес её через коридор в спальню.

Я уложил девушку на кровать и сел рядом. Я не мог говорить, и не давал ей шанса заговорить тоже. Лег рядом с ней и обнял. Она пахла свежестью и чистотой. Очевидно, что она помылась когда мы вернулись в номер. Я начал трогать её через халат. Руки скользнули вниз и Мэрилин застонала, крепко сжимая меня в руках. Я действовал на инстинктивном уровне. Поцелуи становились все более наглым, руки почувствовали свободу... и я запустил правую ей под халат, впервые за всё время трогая её грудь.

Боже, там было так хорошо, так тепло и упруго.

У Мэрилин были малюсенькие соски, такие розовые, что почти незаметные, но они торчали от того, как я их трогал. Я лизал её шею, а затем перешел к соску, играясь со вторым пальцами.

Мэрилин это очень нравилось, она стонала и изворачивалась на кровати. Я воспользовался этой возможностью, чтобы распустить её халат и запустить руку ниже, к бедрам. Между ног красовался небольшой треугольник волос, она взмокла от желания. Я дотронулся средним пальцем до лобка и дальше, к скользкой щелке. Как только я дотронулся до горошинки сверху киски, она тихонько застонала в оргазме.

Я начал вылизывать и ласкать её тело. Восстанавливая в памяти давно забытые места. Мэрилин дрожала раз за разом кончая. Я принялся за её киску, придерживая пальцем её половые губы и яростно вылизывая её клитор.Другой рукой я снимал штаны с трусами. Как только я от них избавился, начал лизать по направлению вверх - к пупку, грудям, шее и губам.

И вот... я уже на ней. Между её ног и, наконец, внутри.

Мэрилин дернулась, когда я порвал её плеву, но я остановился, дал ей расслабиться и начал медленно входить. Мэрилин стонала, когда я начал неспешно входить и выходить, задница девушки прыгала на кровати, вгоняя меня всё глубже.

Как давно я уже не делал этого, и это казалось столь приятным, что я подходил все ближе и ближе к победному концу.

Когда-то я уже испытал первый раз с ней... но сейчас было куда лучше.

Эта мыль словно ледяной водой меня окатила. Даже мой член начал сокращаться, я вытащил и кончил ей на живот. Мы занимались любовью в первый раз, на мне не было резинки, а Мэрилин не принимала таблетки... я снова был невероятно глуп.

Хуже всего было то, что я знал - Мэрилин не нравилось то, как она лишилась девственности, и вот я буквально насиловал её по пьяни. Я скатился с неё и уставился в потолок. Я даже это не мог правильно сделать!

Мэрилин поднялась и посмотрела на меня.

— Боже! — сказала она, — Что не так?

— Я не хотел ,чтобы это было... так.

Мне было стыдно за самого себя.

Я хотел отвернутья, но Мэрилин положила руку мне на грудь.

— Что я сделала не так?

Я повернулся к ней.

— Не ты, а я. Я хотел, чтобы всё было по-особенному, не так, чтобы казалось, будто я был пьян и воспользовался тобой.

Мэрилин замолчала.

— Карл, думаю я с самого начала знала, что всё так закончится. Иначе бы ни за что не осталась с тобой в одном номере - с двумя спальнями, или нет. Как ты думал, всё должно было произойти?

Я улыбнулся.

— Я планировал поужинать с тобой, выпить, и соблазнить до такой степени, чтобы ты умоляла меня об... этом.

— И вместо этого ты... угостил меня ужином, выпивкой и соблазнил. Думаю это можно назвать соблазнением, — я подумал, что она смеется надо мной.

Я посмотрел на неё и увидел созревающую улыбку на лице.

— Слезы - это техника соблазнения?

Она улыбнулась мне.

— Довольно отстойная, как бы там ни было.

Мэрилин подмигнула мне.

— Ты в порядке? В плане... тебе было больно?

Она села прямо и подвинулась.

— Я в порядке, просто немного печет.

Девушка обернула вокруг себя шелковый халат, но заметила липкую жидкость на животе.

— Почему ты остановился?

— Я понял, что мы не используем защиту. Не хотел рисковать, — я глянул на неё, — Сейчас вернусь.

Я встал и пошел в ванну, хватая на ходу штаны. Намочив полотенце горячей водой я заметил кровь на члене, перед тем как надевать штаны пришлось смыть её. Я выжал полотенце и отнес его в спальню.

Мэрилин наблюдала за тем, как я сажусь и протираю её живот и промежность.

— Не хотел сделать тебе больно.

— Всё хорошо, Карл. Я люблю тебя. Думаю, еще с первой нашей встречи. Я всё лето знала, что мы займемся любовью, когда встретимся...

— Ну... не думаю, что этой ночью произойдет что-нибудь еще.

Мэрилин осторожно подвинулась на кровати.

На простыне было немного крови, так что я встал и убрал её, бросив на пол. Я уселся, прислонившись головой к сложенным в кучу подушкам, и Мэрилин прижалась мне.

— Я хочу, чтобы ты поспала, а завтра утром приняла хорошую горячую ванну. Тебе станет лучше. Может завтра днем я поцелую её и тебе станет легче!

Я внимательно следил за ней, когда говорил это, на её лице проскочило три оттенка красного!

— Вижу, тебе понравилась идея!

Она посмотрела на меня и увидела как я улыбаюсь, быстро отворачиваясь.

Затем она скромно посмотрела на меня и сказала:

— Я никогда даже не слышала о таком!

— Мэрилин, я тебя столькому могу научить!

Я злобно посмеялся.

— Мне нравится эта мысль, — произнесла она сквозь стыд.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. Ты в безопасности со мной, Карлинг. Я тебя не обижу.

Я посмотрел на тьму за окном, а затем снова на неё.

— Ты - мой дом. Когда мы въехали сюда сегодня, у меня больше не было дома. Теперь он появился. Мой дом - там, где есть ты. Если ты здесь, то это - мой дом. Если ты в Ютика, то мой дом - Ютика.

Мэрилин придвинулась и поцеловала меня.

— Я люблю тебя, Карл.

Она прижалась ко мне и заснула в объятиях.