Удивительно, но по поводу моего тестирования по алгебре 1 многого не говорили. Те, кто заметил моё отсутствие на занятиях, предполагали, что я отстаю от класса, а не бегу вперед. В январе все станет куда очевиднее, когда я начну сидеть на алгебре 2. План Миссис Бэккли состоял в том, что я месяц не буду сидеть на уроках и учить все сам, догоняя программу, а затем она проверила бы мои знания в конце весеннего семестра.

Все же остальное протекало довольно тихо. Английский и гуманитарные предметы в восьмом классе были невероятно скучны, как обычно. Мы не изучали ничего интересного и вне программы до старшей школы. Общая наука была такой же, как раньше, а Мистер Родригез по-прежнему интересно вел её. Мне до сих пор нравилась химия, в конце-концов, благодаря ей я сделал карьеру - но повторять этот путь у меня не было никакого желания.

Физкультура оказалась интересной. Раньше я был зажатым и нервным, как и любой другой маленький мальчик. Я часто не ходил в душ после занятий и мой шкафчик невыносимо вонял. Теперь же, мне просто было плевать, если кто увидит мою тощую задницу и скажет что-то о размере моей штуки. Я просто спрошу с какой стати они туда смотрят. Вытащив всё своё дерьмо из шкафчика, мне нужно было отнести его домой и постирать. EPA* были бы счастливы, существуй они в то время. До Никсона ничего такого не было.

Мои тренировки начали давать о себе знать. Я мог бегать по три мили, и если я не был самым быстрым парнем в мире, то хотя бы делал это без стыда и отдышки. Я решил, что пора учиться самообороне.

В понедельник, за ужином, после десерта, я поднял эту тему. Сьюзи с Хэмом уже ушли, но я продолжала сидеть за столом.

— Я хочу пойти на занятия по самообороне, — объявил я.

Мама озадаченно посмотрела на меня, а Папа ответил:

— Я думал, что твой план теперь всегда убегать?

— Ну, а что если меня поймают? — ответил я, на что он фыркнул, а мать нахмурила брови.

— Хочешь что-то конкретное? — спросил он.

Я кивнул.

— Не знаю, помнишь ты или нет, но Лэнс Мияги был со мной в Хэмптоне, его отец учит людей карате или чему-то такому в Йорк Роад, Тимониум. Интересно, можно ли что-то придумать с этим.

Хэмильтон подслушивал нас с кухни. Хохоча, он вышел из дверного проема.

— Будешь учить карате? — он продолжал смеяться и махать руками, подражая ударам карате.

— Можно мне его на нем использовать? — пробубнил я.

— Эй, Сьюзи, Карл хочет учить карате! — сестра сбежала вниз по лестнице и они начали прыгать вокруг в нелепой драке. Мама с Папой кричали, чтобы те перестали, это закончилось лишь тем, что мой брат идиот на самом деле ударил Сьюзи по руке.

Она принялась плакать и отец отвесил Хэмильтону оплеуху. Их послали в комнаты.

— Ну, теперь это уже не кажется хорошей идеей, верно? — спросила меня мать самым, что ни на есть, не одобряющим тоном.

— Ма, я не виноват, что он придурок. Зачем он вам? Ну, в первый раз же всё нормально получилось!

Папа посмеялся, а Мама поджала губы. Это была долгоиграющая шутка в нашей семье. Я говорил, что в первый раз все было идеально, а как можно превзойти идеал. А Сьюзи, что им потребовалось три раза, чтобы получилось что-то путевое. И только Хэмильтон ничего не говорил, будучи в середине.

— Мне не нравится мысль о том, что ты будешь драться. Это неправильно.

— Мама, я не буду драться. Я буду учиться как не драться, — в этом не было никакого смысла, но моя мать и логика - не самые близкие друзья. Она довольно смышленая, но не сдала бы курс Логики, даже если бы от этого зависела её жизнь.

Папа согласился взять меня в школу Мияги после каникул, хотя бы чтобы осмотреться. Он не сказал, но подразумевал, что мне нужно будет разобраться, как я собираюсь платить за секцию. Он явно не собирался давать мне никаких денег. Однако, в тот вечер, ответ пришел сам собой. Папа пришел домой раньше, а вместе с ним Мистер Штайнер. Хэму и Сьюзи было велено сидеть у себя в комнатах, а я уместился в гостинной вместе с родителями. Встреча получилась короткой.

С исками против студентов из автобуса разобрались примерно так, как и предполагал, но только гораздо быстрее. Он терроризировал семьи и их адвокатов письмами и всё. Единственной проблемой оказалось собрать все подписи. Адвокат раскрыл кейс и вытащил стопку денег, мы с родителями расписались и мне был передан чек на двадцать тысяч долларов.

Тогда это считалось очень серьезными деньгами. Папа ничего мне не сказал, но похоже он в год зарабатывал меньше. А он был одним из старших инженеров в компании. За такие деньги я мог оплатить четыре года в любом из колледжей. Таков и был план.

Мама решила положить деньги на семейный счет.

— Думаю, будет лучше, если их перечислят на мой счет, — объявил я.

— Не глупи. Никто не даст тебе таких денег. Это на будущее, — сказала она.

Штейнер поднял бровь услышав это, но я лишь спокойно ответил.

— На чеке написано моё имя, не ваши. Я ничего не имею против того, чтобы положить их на сберегательный счет... но он будет открыт на моё имя.

— Нет, никогда! — она злобно глянула на отца, — Ты так и будешь сидеть? Он же просто потратит все деньги!

Папа не согласился с ней сию же минуту. Вместо этого он посмотрел на меня и спросил :

— Что у тебя на уме?

Мать буквально закричала.

Я не обратил на неё внимания и ответил.

— Ну, сберегательный счет неплохое начало, но я знаю, что могу получить куда больше благодаря брокерству. Фондовые рынки в целом в течение большей части последнего десятилетия в среднем приносили где-то около девяти-десяти процентов дохода, что немного выше сберегательного счета. Если я сохраню эти деньги на будущее, я должен заставить их работать на меня.

Мама продолжала буйствовать, пока папа и Мистер Штайнер хвалили меня.

— Ширли, успокойся, он прав.

Мать притихла, без особой любезности, затем отец добавил.

— Есть какие-то конкретные идеи?

У меня были кое-какие мысли, но я просто сказал:

— Ничего такого. Возможно общая биржа, возможно валютные рынки. Но я смотрел бы в сторону товаров.

Это озадачило их. Штейнер влез в разговор и спросил:

— Товары? Как пшеница и апельсиновый сок?

— Скорее нефть.

— Нефть!?

— Да ты с ума сошел! — заявил отец.

Я ухмыльнулся.

— Безумный, но хитрый. Вы хотели знать, что могут математики? Вот вам пример того, как теория вероятности вяжется с финансовым анализом.

— О чем ты, черт подери, говоришь? — спросил мой ошарашеный папа.

Адвокат, однако, перебил его.

— Я бы выслушал. Он был прав насчет исков, в конце-концов. Продолжай, Карл.

Я улыбнулся.

— Так, я правильно говорю - арабы ненавидят евреев, верно?

— Арабы и евреи? О чем ты, во имя господа, говоришь?

Громом пронесся отец.

Я поднял свою руку.

— Следи за мыслью. Арабы ненавидят евреев. Это факт. За последние двадцать лет у них было три войны. Первая в 1948, вторая в 1956, третья в прошлом году.

— Да, и во всех трёх арабам подали их же головы на блюдечке! — отметил Штайнер.

— Это так, но разве теперь они друзья? Или вы согласны, что это ребята друг друга от всей души ненавидят?

— Верно.

Я продолжил.

— Хорошо, давайте применим теорию вероятности. С 1948 по 1956 год - прошло 8 лет. С 1956 по 1967 год - 11 лет. Средний интервал между войнами составляет 9,5 лет. Вы со мной? — отец и мистер Штайнер кивнули. Мама была полностью потеряна и недоверчиво уставилась на меня, — Итак, ради простоты, скажем, они в мире по 10 лет. Это означает, что шансы на войну в любом конкретном году составляют 10 процентов. Как только вы определитесь с вероятностью войны, можно применить теорию вероятностей к последующим действиям .

— Продолжай, — сказал юрист.

— Если мы предположим, что в любой год вероятность войны - 10%, то вероятность её избежания - 90%. Значит сейчас, год спустя, у нас был шанс 90% избежать войны на среднем востоке.

— Которой не было, — сказал папа.

— Верно. Значит какие шансы на избежание войны в следующем год?

— Как ты и сказал 90%.

— А спустя год? — надавил я.

— 90%, как ты и говорил! А что, разве нет?

— Весьма таки. Шансы избежать войны в течение двух лет подряд составляют 90% из 90% или только 81%. Шансы избежать войны в течение трех лет подряд - 90% из 90% из 90% или примерно 73%. Четыре года выйдет 64%, пять лет - менее 60%, и через шесть лет мы едва сможем добиться пятидесяти пяти шансов не застатать еще одну войну между Израилем и его соседями.

— Значит... к 1973 вероятность новой войны в Израиле составляет пятьдесят на пятьдесят? — спросил папа.

— Именно.

— Хорошо, но что теперь? Они ненавидят друг друга. Это все знают!

— Оставляя в стороне другие разногласия, арабы, вероятно, снова проиграют, как и в любой войне, в которой они принимали участие раньше. И, как и в любой другой войне, они будут обвинять всех, кроме самих себя, в частности, Соединенные Штаты и Западную Европу. В последний раз, когда у них была война, они захватили Суэцкий канал, но теперь что они могут сделать? Что есть у арабов, что хотят все остальные, и что они могут отнять у нас?

Внезапно в головах мужчин что-то щелкнуло! Будто одно целое, они прошептали: "Нефть!"

— Точно. Что произойдет в следующий раз, когда арабы станут дерзкими и решат взять Израиль? Мы уже знаем, что это произойдет в ближайшие пять-десять лет, и мы уже знаем, что израильтяне покажут им где раки зимуют. Единственное, что могут сделать арабы, - это перекрыть краны. Цены на нефть взлетят до небес.

— Ну, мы будем качать её здесь. В Техасе и Оклахоме много нефти, — запротестовал Штайнер.

— Это так не работает. Нефтяные источники нельзя открыть и закрыть как водопроводные краны. Пап, ты ведь инженер, и знаешь, что это не так просто.

Папа задумчиво посмотрел и медленно ответил.

— Ну, это не моя специальность, но он прав. К тому же, мы добываем её у арабов, потому что это дешевле, чем бурлить здесь. Если начнем бурить, то цена в любом случае поднимется.

— Ну, тогда перейдем на уголь или еще что... — продолжал Штайнер.

— Нельзя жечь угли на нефтяных заводах. Для этого придется потратить целое состояние и шесть месяцев просто перенастраивая их. Насколько мне известно, — ответил отец.

— И машину углем не заправить. Что случится, когда бензин начнет стоит не 28 центов за галлон, а доллар или даже больше?

— Правительство ни за что такого не допустит!

— Я не знаю... прокомментировал папа. Это безумно, но имеет смысл.

— Я просто говорю, что если вложиться в биржу, а не в банк, то я заработаю куда больше, чем сколько бы они мне потом не выплатили на процентах. Может случиться огромное количество событий, что повлияет на биржи, акции и компании. Но не будешь играть - не узнаешь.

— Так вот чего ты хочешь? Стать биржевиком?

— Я посмеялся. Это невероятно скучная работа!

Мама решила показать зубы.

— Ты правда собираешься ему разрешить ему провернуть этот безумный план? Играть на войнах и убийствах? Чарли, я против!

— Ширли, успокойся.

Папа посмотрел на меня.

— Хорошо, я понимаю мысль инвестиций в рынок, но тебе всего тринадцать, ты слишком молод для этого.

— Значит счет будет на твоё имя. Не на мамин, она явно против этой затеи. Мама начала кудахтать, отчего у нас троих пошли мурашки по спине.

— Я принимаю решения. Это мои деньги или нет?

Кудахтанье стало еще громче.

— Ширли, ради Бога, заткнись! — папа редко, если вообще когда-нибудь, кричал на маму. Шок от этого лишил её дара речи, — Он прав, это его деньги. Я присмотрю за ним!

Я протянул руку.

— По рукам.

— По рукам. Но лучше бы ты был прав, а не то бомжевать будем вместе.

Мистер Штейнер посмеялся над нами и откланялся.

— Ты удивителен, Карл. Не забывай, что я жду тебя на разведывательном посту в следующем году.

— Да, сэр, я помню, — ответил я, ухмыльнувшись.

В этом году Рождество, как и Новый Год, пришлось на среду. Школу закрыли на две недели и я хотел повидаться с биржевым брокером*, пока есть свободное время, но папа сказал нет. Сейчас каникулы, и многие отправятся туда же с этой целью. Взамен, в понедельник, когда снова началась школа, он пораньше освободился и подобрал меня после школы. Мы поехали прямо в офис его Брокера в Тоусоне.

— Как зовут твоего брокера? — спросил я.

— Билл Хардести, но для тебя Мистер Хардести, — ответил он.

— Я передам ему чек в пятнадать тысяч долларов. Может, он разрешит мне звать себя Биллом.

Папа фыркнул и сказал мне не испытывать удачу.

Я отвез чек в банк в тот же день, когда получил его. У меня был свой счет с одиннадцати лет, в Клифтон Траст, небольшом местном банке с несколькими подразделениями. Ближайшее находилось меньше, чем в миле от нас и я легко мог добраться туда на велосипеде.

При себе у меня было лишь пара сотен баксов, состоящая из карманных денег и заработка газонокосильщиком. Мы с папой договорились, что я оставлю пять тысяч на сберегательном счете, а остальные пять пойдут на брокерство. Несколько элементарных вычислений с процентами показало ему, что ко времени, когда я поступлю в колледж - там будет на пять тысяч больше.

В лобби брокерской конторы собрались все брокерские стереотипы: белые, средних лет, седеющие виски, идеальные улыбки и прически, будто каждый из них сошел с рекламы тридцатилетнего виски. Все, кроме одного, молодой девушки, которой едва исполнилось двадцать. Сейчас были шестидесятые, так что, я полагаю, она была женщиной статуса, нанятой не за мозги, а за внешний вид. Вероятно ей приходилось отбиваться от полчищ престарелых Лотарио каждый день. Забавно, но я заметил её имя и глянул на доску с рабочими. Имя Хардести казалось самым важным, но Мелиссе Тэлмэдж там было уделено неприлично много места.

Девушка на рецепшене ответила на звонок и положила трубку, встав, она попросила нас следовать за ней и повела по холлу наполненному офисными кабинками. Проходя по нему, я заметил офис Мелиссы Тэлмедж, за несколько метров до Хардести.

Мне нравилось идти за девушкой с рецепшена. Она хорошо выглядела и носила короткую юбку на длинных каблук. Самая лучшая часть шестидесятых - изобретение миниюбок! К тому же, женщинам, чаще всего, запрещалось носить брюки - это считалось нарушением дресскода. В мой первый раз, я помню, как две девятиклассницы осмелились прийти в школу в джинсах. Их остановили у главного входа, отвели к директору и вызвали родителей, чтобы те забрали их домой!

В то же время, эти юбки были настолько короткими, что спустя поколение их будут считать подходящими разве что для похода в клуб. Что за время быть молодым и мужчиной!

Когда мы вошли в его офис, Хардести поднялся.

— Спасибо, дорогуша, я очень признателен.

Спустя сорок лет ему бы за такое отвесили оплеуху, но не сейчас. Мужчина поздоровался, с интересом меня рассматривая. Папа сел на кресло у стола, а меня усадили на небольшой стул в углу комнаты.

— Рад тебя видеть, Чарли. Я получил сообщение, что ты придешь... но не совсем понял о чем ты говорил. Как я могу помочь?

— Вообще-то, все дело в моем сыне. Это мой старший, Карлинг. Он хотел бы открыть счет.

В первый раз Хардести посмотрел на меня с примесью чего-то кроме полной безраличности. Он улыбнулся и перегнулся через стол, чтобы протянуть мне руку.

— Ну, я считаю, что это великолепно, Карлинг! Хочешь посмотреть как делается бизнес, да? — Он тут же обратился к моему отцу и заговорил с ним, — Мы говорим о недельном депозите? Десять или двадцать долларов? Или небольшой вклад? У вас есть хоть сколько-нибудь серьезная сумма?

Я прочистил горло, папа улыбнулся и сказал

— Спросите у него, это его деньги.

Хардести любопытно посмотрел на меня.

— Правда? Что у тебя на уме , сынок?

— Какой процент акций ITT можно купить за пятнадцать тысяч долларов? Я хочу избежать скрытых комиссий, так что какая-то часть суммы отправится на валютный рынок, предпочтительно на рост капитала, — ответил я.

Хардести посмотрел на меня и моргнул, затем повернулся к Папе.

— Мне нужно все проверить, Чарли. Мне не кажется, что это выгорит. Гораздо лучше будет, если мы инвестируем деньги в смешанный фонд акций, как мы уже делали несколько лет.

— Это не мои деньги, это его деньги, — Папа указал на меня пальцем.

Хардести странно глянул на меня.

— Ты хочешь долю в ITT? Не стоит! Тебе лучше вложиться в смешанные фонды валютного рынка. Вот, давай я покажу брошюру и объясню как всё работает, — он не мог бы стать более снисходительным и заботливым, даже если бы захотел.

— Я хочу торговые активы, как минимум для начала. Но потом, когда будет шанс, обратиться к долям. К тому же, я хотел бы заниматься торговлей опционов, как вариант. И пут и колл, возможно короткие сделки, — ответил я, — Проблемы?

Хардести все смотрел на моего отца.

— Чарли, что происходит? Это какая-то шутка?

Даже папу это уже начало немного злить.

— Билл, я тебе уже сказал. Это его деньги. У парня в кармане чек, выданный с целью брокерства, на пятнадцать тысяч долларов.

— Мистер Хардести? — он посмотрел на меня, я вытащил свернутый чек и развернул его, но так, чтобы тот не достал, — Я собираюсь стать активным торговцем. Вы будете проводить торги, которые меня заинтересуют, или нет?

— Ну, думаю да... но всё нужно будет согласовать с твоим отцом...

— Я встал. Хорошо, Пап. Это не сработает, — я впихнул чек обратно в карман и вышел в коридор. Позади раздались причитания Хардести по поводу того, о чем вообще думал отец.

Я шлялся по коридору и увидел милую Мисс Тэлмедж за своим рабочим столом. Кабинет был куда меньше, чем у Хардести. Она заканчивала телефонный разговор, когда увидела меня.

— Есть минутка? — спросил я.

Она с интересом глянула на меня и пригласила войти.

— Чем я могу помочь?

Я сел на кресло около её стола.

— В списке брокеров месяца вы на втором месте. Верно?

Она улыбнулась.

— Да, а что?

Я положил чек на её стол.

— Правда ли, что второй номер всегда старается сильнее?

Это был слоган аренды машин Avis в то время.

Она глянула на чек, а затем на меня.

— Да, определенно правда. Кто вы и что задумали?

— Прошу простить меня за то, что не представился. Меня зовут Карл Бэкмэн и я хочу открыть счет.

— Правда? Вы? Но вы слишком молоды для такого, вам так не кажется?

Я мягко улыбнулся.

— Готов поспорить, что вы это тоже не раз слышали.

Она хихикнула.

— Верно подметили. Вы серьезно?

— Абсолютно. А вы?

— И да, и нет, — сказала девушка, — Вы слишком молоды, чтобы открывать счет. До восемнадцати это невозможно, взрослый тоже должен числиться на счете.

— Всё уже устроено.

Из коридора была слышна ругань моего отца с Хардести, в процессе моих поисков. Я слегка поднял тон.

— Сюда, Пап!

Отец просунул голову в дверной проем.

— Вот ты где! А я думал, мы уходим.

Я указал на Мисс Тэлмэдж.

— Она номер два и будет стараться сильнее. Пап, это Мисс Тэлмэдж. Мисс Тэлмэдж, это мой отец - Чарльз Бэкмэн.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

Тут же разорвался Хардести.

— Что, черт подери, ты творишь, дамочка! Нельзя просто так воровать у меня клиентов!

Я встал между ними.

— Мистер Хардести, я никогда не был вашим клиентом, так что она ничего у вас не воровала. И я не собираюсь становиться вашим клиентом. Но что самое главное - джентльмены себя так не ведут.

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать, ты, маленький... — Заметив в углу комнаты моего отца, он остановился. Билл глянул на моего нового брокера и рявкнул, — Это мы еще посмотрим!

Мисс Тэлмэдж моргнула и произнесла:

— Ну, это было весело. Вы двое абсолютно серьезно, насчет всего этого?

Я уселся и объяснил ей свои планы. Она кивала и соглашалась со всем. В один момент девушка глянула на моего отца и спросила устраивает ли всё его. Он ответил да, она вытащила какие-то бумаги и спустя пятнадцать минут у девушки был чек, а у меня - счет.

Она вывела меня с отцом к выходу, но нас перехватил джентльмен в годах и позвал всех троих в свой богато обставленный офис. Он представился управляющим и вежливо спросил что произошло. Я вызвался объяснить ситуацию. Подводя итоги, я произнес:

— Я не собираюсь иметь ничего общего с мистером Хардести. Если у меня и будут дела с вашей фирмой, то только через Мисс Тэлмэдж. Если это нарушает какие-то правила, то отдайте мне мой чек, а эти бумаги порвите в клочья. Уверен, Мерилл Линч встретит меня с распростертыми объятьями. Где они? На пару этажей выше, да?

— В этом нет никакой необходимости, мистер Бэкмэн, — ответил он. И впервые мужчина в костюме назвал так меня, а не отца. Чудное чувство.

По пути домой отец спросил:

— Не думаешь, что перестарался с Биллом Хардести?

Я улыбнулся в ответ.

— Думаю, что у тебя получится лучше. Твои деньги на смешанном счете его компании, да?

— Да.

— И иногда оказывается, что он торгует без твоего разрешения, но в итоге... сделки оказываются выигрышными, да?

— Да. И?

— Он играется с твоим счетом и вкладывается в дорогие патенты. Уверен, что он зарабатывает на этом больше, чем ты когда-либо сможешь с этим счетом.

Папа уставился на меня на секунду, но ничего не ответил.

Деньги, которые я получил от судебных процессов, должны были быть начальными деньгами. Сколько раз вы думали, "Чееерт, если бы я только знал об этой компании или той компании раньше, то я бы ее купил и был богат!" Разве вы не хотели бы купить Microsoft или Xerox или Apple или Wal-Mart, когда они были крошечными, и никто не слышал о них? Ну, я-то, очевидно теперь слышал о них.

Но это не всё. В рамках моих занятий в MBA, мне пришлось заняться финансами, и профессорговорил методы бухгалтерского учета и анализе фондового рынка конгломератного увлечения шестидесятых годов, а также то, как он вырос и упал в семидесятых. Я даже несколько лет работал в филиале ITT, поэтому я знал, что будет делать большинство конгломератов в ближайшие несколько лет. Это был последний их вздох. В течение трех лет их запасы будут законсервированы. На падении акций можно сделать столько же денег, как и на их подъеме.

Вот почему я обсуждал опционы. Они могут дать вам невероятные ставки на повышение или падение акций компании, хотя, есть вероятность потерять все, если выберете неправильный путь. Были и другие способы заработать деньги. Сценарий, который я изложил в отношении роста цен на нефть после очередной арабо-израильской войны, будет дублирован в 1973 году во время войны Йом-Киппур. Израильтяне выиграли войну, но цены на нефть выросли в четыре раза. Это произошло снова в 1979 году. На реальные деньги братья Хант попытались ограничить рынок серебра в 79 году, а цены на серебро в пять раз выросли за несколько месяцев, а затем рухнули в 1980 году. Забирайтесь волной вверх, и съезжайте по ней обратно! К тому времени, как я поступлю в колледж, у меня может быть миллион долларов. К тому времени, когда я его закончу - куда больше.

Но не этого я хотел от жизни. Я никогда не понимал одержимых деньгами людей. Хороший дом, ладно. Место для отдыха. Но три или четыре таких мест? Некоторые скупают дома в которые даже не заедут ни разу! Хотите лодку? Это не для меня ( в смысле, лодка - это как водная воронка, которую вы пытаетесь заполнить деньгами) но у меня было много друзей, которым они нравились. Сколько лодок будет достаточно? И какой в них смысл, если ты сам не можешь ей управлять, а приходится нанимать целую команду и капитана? Сколько самолетов будет для меня достаточно? Что вообще такое достаточно?

Мне просто нужен был неплохой дом, и может дача. Черт, да просто возможность полететь куда я хочу! Первым классом... или просто иметь возможность снять самолет! Устроить детей в колледж, заплатить за свадьбы дочерей. И без долгов и кредитов! Самые худшие сорры в моей жизни были не о детях, а о деньгах! Скорее о недостаче денег! Всё остальное - чепуха.

Я бывал богат и бывал беден. Но одно я могу сказать наверняка - богатым быть лучше.