Дата выхода оригинала: 18.09.22

---

В начале августа Этрурия приняла новых членов королевской семьи, и с тех пор прошёл примерно месяц. В Галлико, расположенном севернее, осень уже вошла в полную силу.

Принц Альфонсо был заперт во дворце Монпелье, и его свобода ограничивалась лишь возможностью смотреть в окно. Но даже так приметы осени были очевидны.

— Дожили. Теперь даже я жду не дождусь прихода великой герцогини, — пошутил Манфреди, прислонившись к оконной раме рядом с принцем.

С какого-то момента к принцу Альфонсо перестали относиться как к дорогому гостю — теперь с ним обращались как с пленником. Охрану покоев усилили, а щедрые прежде порции урезали.

Питание принца и его десятка личных рыцарей становилось всё более скудным, пока в конце концов им не стали подавать лишь кукурузный суп без единого куска хлеба. Как ни странно, теперь вся еда была исключительно жидкой.

— Тебе просто хочется мяса и вина, которые она приносит. Небось не самой ей радуешься, — поддразнил его Альфонсо.

— Ой-ой, меня раскусили!

Каждый раз, навещая их, великая герцогиня Лариесса приносила с собой плетёную корзину, доверху набитую сыром, ветчиной и вином. Свободное от службы и тренировок время Манфреди коротал за выпивкой. И с недавних пор Лариесса стала для него единственным шансом хотя бы одним глазком взглянуть на мясо и вино.

— Знаете, кто кормит — тот и ангел. В последнее время, глядя на неё, я чувствую себя псом, вылизывающим миску, — шутливо пожаловался Манфреди.

Он был почти готов запрыгнуть на подоконник и завыть.

Вина! Дайте мне вина! А-у-у-у!

Альфонсо тихо фыркнул. Без Манфреди и его шуток выдержать всё это было бы куда сложнее.

— Принц Альфонсо! — раздался пронзительный голос великой герцогини Лариессы.

Церемониться она не привыкла. Едва заслышав её, Манфреди тут же икнул и подскочил с места.

— И-ик! Хозяйка пожаловала.

Он поспешно ретировался в смежные покои, бросив на ходу:

— Оставляю вас. Несладко вам придётся, Ваше Высочество!

— Какая ещё хозяйка? — крикнул ему вслед Альфонсо. — Раз пришла хозяйка, куда же щенок-то сбегает?

— Так ведь вы у нас вожак, Ваше Высочество! — отозвался Манфреди. — А вожаки как раз для того и нужны, чтобы с таким разбираться. Удачи!

Как бы Манфреди ни любил вино, выносить общество великой герцогини оказалось выше его сил. Оставшись в одиночестве, Альфонсо горько усмехнулся и покачал головой.

И за какие такие грехи в прошлой жизни это я должен нести за всё ответственность и расхлёбывать эту ситуацию?

Вскоре в комнату, которую только что покинул Манфреди, победоносно ввалилась Лариесса.

— Принц Альфонсо! Я принесла вино!

На её лице так и читалось: «Правда же, я молодец?»

Неужели она слышала наш разговор?

Альфонсо изо всех сил постарался скрыть неприязнь. Он отстранился от подоконника, на который опирался, и указал на стол для гостей.

— Присаживайтесь, Ваше Высочество.

Его тон был безупречно вежливым. Однако Лариесса намеренно проигнорировала место напротив и уселась рядом с принцем. В последнее время она вела себя именно так. Такое нарушение границ тяготило Альфонсо, и он слегка отодвинулся, но великой герцогине было всё равно.

— Повар из дворца Монпелье теперь работает в нашем особняке. Это его фирменное фуа-гра. Скажите «а-а», — скомандовала она.

С недавних пор Лариесса вела себя совершенно бесцеремонно: приходила, когда вздумается, говорила всё, что хотела, и нисколько не оглядывалась на чужое мнение. Она прекрасно знала, что принц уже не может ей отказывать.

Альфонсо было не по себе, потому что он и сам это понимал.

Она зачерпнула фуа-гра и поднесла ложку ко рту принца. Альфонсо слегка отвернулся, избегая угощения, но великая герцогиня была неумолима.

Ложка Лариессы настойчиво ткнулась прямо в щёку Альфонсо. Приправленный кусок гусиной печени соскользнул вниз и шлёпнулся принцу на бедро.

Альфонсо инстинктивно нахмурился, но Лариесса, совершенно не замечая его реакции, бестактно залилась звонким смехом.

— Ах! Ложка так ми-и-ило вдавила вашу щёчку!

Её, похоже, всё это только веселило. Лариесса схватила салфетку, чтобы вытереть уголок губ Альфонсо, но принц опередил её: быстрым, скользящим движением левой руки он стёр еду сам.

— Ваше Высочество... — начал было Альфонсо.

— Ой, вы только посмотрите, — перебила его Лариесса. — Да у вас и одежда запачкалась.

Альфонсо попытался её остановить, но великая герцогиня не обращала на это ни малейшего внимания. Она потянулась салфеткой к внутренней стороне его бедра. А ноги, в отличие от головы, так просто не уберёшь.

В конце концов рука Лариессы скользнула вверх по бедру возмутительно высоко. И в тот же миг принц потерял самообладание и повысил голос:

— Ваше Высочество!

Должно быть, он крикнул слишком громко, потому что Лариесса вздрогнула и уставилась на него от неожиданности. Но вместо извинений она, едва не плача, пошла в наступление.

— П-принц, вы сейчас... повысили на меня голос?

Лицо Альфонсо вспыхнуло от стыда.

— Великая герцогиня. Держите себя в руках, — потребовал он. — Это уже переходит все границы!

Но Лариесса ни капельки не раскаивалась. Она совершенно искренне винила во всём Альфонсо.

— Это я... перехожу границы? — возмутилась она. — Да как вы можете так со мной поступать?! Я ведь принесла вам сегодня фуа-гра! А в прошлый раз — икру, вино, элитные сыры...

— Да как у вас вообще язык поворачивается такое говорить! — взорвался наконец Альфонсо. — Я хоть раз о чём-то из этого просил?!

Альфонсо по природе своей не умел говорить людям резкости. И хотя он рос в среде, идеально подходящей для того, чтобы единственный законный принц стал высокомерным и эгоистичным, его врождённый характер брал верх.

Если можно было стерпеть — он терпел. Если можно было сказать обиняком — он высказывал лишь половину того, что думал, да и то предельно мягко. В сущности, он всем сочувствовал и умел замечать в людях хорошее. Но эта великая герцогиня... Честно говоря, она выходила даже за пределы безбрежной снисходительности Альфонсо.

— Ваше Высочество, вы что, держите меня за ручную собачонку? — вспылил принц. — Думаете, стоит вам принести еды, и я от радости завиляю хвостом?

И в самом деле, великая герцогиня Лариесса обращалась с Альфонсо так, словно он был её домашним питомцем. Покупала расположение лакомствами, трогала, когда ей вздумается, баловала на свой лад, хныкала, если что-то шло не по её плану, и неизменно придерживалась позиции: «Я — хозяйка, а ты — моя собственность».

— С нашей самой первой встречи я просил об уважении. Об уважении к Этрурии, к королевской семье, к нашим обычаям! — продолжал он. — Но вы не то что пренебрегли всем этим — теперь вы и забыли об уважении к человеку!

Лариесса потрясённо молчала.

— Ещё когда вы были в Этрурии, ваши поступки казались несколько... неадекватными. Но я старался закрывать на это глаза! Думал, вам тяжело в чужой стране, да и за собой вину чувствовал. Но, встретив вас в Галлико, я понял: вы абсолютно ни во что не ставите людей! — голос Альфонсо звенел от возмущения. — Должен отдать должное вашим усилиям. Каким непостижимым образом вам удавалось скрывать свой выдающийся характер там, в Этрурии?!

Руки Лариессы сильно дрожали. Она безжалостно скомкала салфетку, которой собиралась вытереть штанину Альфонсо.

— Притащили какие-то жалкие куски хлеба и воображаете, будто оказываете великое благодеяние, ведя себя так... — начал было Альфонсо.

— Вы говорите это, не зная ничего, — процедила Лариесса сквозь стиснутые зубы. — Не зная ничего!

На её глазах выступили слёзы, а бледное лицо густо покраснело.

— Жалкие куски хлеба?! Да на этом ваша жизнь держится! — выкрикнула великая герцогиня. Она выхватила из плетёной корзины большую буханку и затрясла ею в воздухе.

Её яростная тирада сбила Альфонсо с толку. Если бы так сказал нормальный человек, за этим скрывался бы какой-то глубокий смысл. Но перед ним стояла Лариесса. Узнав великую герцогиню получше, принц понял: её бы с лихвой хватило на то, чтобы выдать что-то вроде «уж лучше умереть, чем отказаться от вкусной еды!».

— О чём вы... — растерянно переспросил Альфонсо.

Видя, что принц ей не верит, Лариесса, захлёбываясь от горькой обиды, выпалила:

— В вашей еде мышьяк!

Альфонсо моргнул серо-голубыми глазами, так похожими на материнские.

— Мышьяк?

— Да, мышьяк! Тот самый, что убил вашу мать! — пронзительно выкрикнула Лариесса. — Если с каждым приёмом пищи вы будете получать ничтожную дозу, ваша жизнь будет незаметно укорачиваться, и никто ничего не поймёт! А через три-четыре года можно будет объявить, что вы зачахли и умерли естественной смертью!

Лицо принца исказилось от ужаса.

— Значит, смерть моей матери... Так вот зачем меня заманили сюда...

Всё это оказалось заговором Галлико. Каждое событие разворачивалось по заранее намеченному плану: начиная с убийства королевы Маргариты и заканчивая тем, что принца Альфонсо нарочно заманили во дворец Монпелье.

Но одного он никак не мог понять.

— Но почему я?.. Зачем, чёрт возьми, Галлико вообще охотиться за мной?

Этрурия и Галлико поддерживали дружеские отношения, а король Галлико и принц Альфонсо приходились друг другу двоюродными братьями. Король Филипп IV скорее мог бы посадить Альфонсо на трон, чем пытаться его устранить.

Но Лариесса безжалостно бросила окончательно запутавшемуся Альфонсо:

— Потому что он решил, что, избавившись от вас, сможет прибрать к рукам и трон Этрурии! Его Величество король Филипп IV сделал предложение вашей троюродной сестре — Бьянке, герцогине Таранто!

Как ни странно, сейчас Лариесса испытывала небывалый душевный подъём. Она не принадлежала к прямой ветви королевской семьи и не отличалась выдающимся умом. В политической шахматной партии она годилась лишь на роль пешки, но никак не игрока. Если не считать пустой светской болтовни, Лариесса почти никогда не одерживала верх за счёт владения информацией. Особенно если её оппонентом выступал истинный член королевской семьи вроде Альфонсо.

Всё то время, что принц Альфонсо находился в Сан-Карло и Таранто, он оставался для неё ускользающим объектом страстного, мучительного вожделения: казалось, вот-вот поймаешь, а он снова выскальзывает. И теперь этот мужчина был заперт за решёткой и находился в её полной власти.

Всё это время она заботилась о нём с чувством превосходства, уверенная, что лишь она одна способна его спасти. Но эта птица с переломанными крыльями посмела огрызаться, вместо того чтобы благодарить за единственную возможность спасения! Какая неблагодарность!

Сегодня Лариесса была полна решимости растоптать Альфонсо так, чтобы у него даже слёз не осталось. Её давняя привычка безжалостно обращаться с подчинёнными, будь то «друзья» или служанки, вновь поднимала голову.

Услышав это ошеломляющее признание, Альфонсо с опустошённым видом пробормотал:

— Король... Мой отец... Он бы ни за что такого не позволил, верно?

— Ха, ха, ха-ха-ха-ха-ха! — громко и насмешливо расхохоталась Лариесса.

В этот миг она казалась точной копией короля Филиппа IV, хотя они даже не были особо близки. А может, она просто подражала принцессе Августе, которой всегда восхищалась и которую одновременно ненавидела.

— О, наивный принц! Неужели вам никто так ничего и не рассказал? — продолжила она. — Ваш отец бросил вас!

Зрачки Альфонсо дрогнули. Лариесса выпрямила спину и уставилась принцу прямо в глаза. Она смотрела так высокомерно, словно это она сама его бросила.

— Его Величество король Лео III прислал ответ нашему королю! — провозгласила великая герцогиня. — Он написал: «Давайте не спеша обсудим детали бракосочетания с герцогиней Бьянкой!»

Альфонсо был совершенно потрясён. Его взгляд расфокусировался, а губы слегка приоткрылись.

Не то чтобы он как-то особенно любил отца или был с ним очень близок. По сравнению с покойной королевой Маргаритой, король Лео III всегда держал дистанцию, а его поступки порой трудно было уважать. Но благодаря заботе матери Альфонсо почти никогда не конфликтовал с отцом напрямую, а потому доверял ему, как доверяет отцу любой сын.

Он и в страшном сне не мог вообразить, что его предадут вот так — бросят на произвол судьбы, запертым во вражеском лагере...

— И это ещё не всё. — По ушам Альфонсо ударил гнусавый, с неприятным металлическим отзвуком голос Лариессы. — Знаете, что натворил ваш отец?

Куда уж больше? Разумеется, Альфонсо не знал. Ему нечего было ответить, и он лишь молча смотрел перед собой.

Не дождавшись желаемой реакции, раздосадованная Лариесса уколола его ещё сильнее:

— Он признал вашего драгоценного старшего братца!

Теперь Альфонсо уже не мог промолчать. С его губ сорвалось лишь одно слово:

— Что?..

— Отныне граф Чезаре де Комо носит имя Чезаре де Карло! И он — полноправный наследник престола Этрусского королевства!


---------
Прим. перев.: 118 глава манхвы.