Дата выхода оригинала: 21.12.22

---

Моя Ари,
Я ужасно по тебе тоскую.

Что случилось? Я не получил от тебя ни единого ответа. Переживаю, не грозит ли тебе опасность. Если нет времени на длинное письмо, пришли хотя бы пустое. Только ответь, чтобы я знал, что ты в безопасности. Послание можно передать с кораблями снабжения Республики Порто.

На прошлой неделе у нас был жестокий бой. Раньше всё ограничивалось мелкими стычками на окраинах. Теперь подбираемся к самому центру, и бои идут всё крупнее. Своими руками я добил боевого товарища, который страшно мучился от ран. Я хотел лишь даровать ему покой, но сочтёт ли Небесный Отец мой поступок праведным? Впрочем, на моих руках кровь уже сотен язычников. Говорить такое — сплошное лицемерие.

Сможешь ли ты любить даже такого, как я?..

Я тоскую по твоим глазам, по твоим прикосновениям. Как бы я хотел, чтобы ты, чистая и безгрешная, коснулась моей щеки и сказала, что всё хорошо. Что ты любишь меня, пусть даже я грешник. Даже если мне суждено сгореть в адском пламени, я буду защищать тебя до самого конца. Я укрою тебя от любых бед, чтобы ты жила в мире и покое и никогда не увидела всей этой грязи.

С нетерпением жду ответа.
Твой Альфонсо.

Он сложил лист и сунул его в грубый конверт. Это было уже четвёртое письмо Ариадне, оставшееся без ответа.

Запечатав его сургучом и поставив печать, он позвал посыльного и велел передать письмо на судно Республики Порто, отбывающее на Центральный континент в конце месяца.

Отдав письмо, Альфонсо тихо вздохнул. Он слишком быстро привыкал к этой бесплодной земле, переполненной кровью, резнёй и религиозным угаром. С каждым днём в нём оставалось всё меньше человеческого. Он превращался в машину войны.

Когда же всё это закончится?

***

Конверт, запечатанный личной печатью принца Альфонсо, проделал долгий путь. Из военного лагеря он попал к вспомогательным войскам Республики Порто, а затем благополучно пересёк море на их торговом судне — вместе с награбленным местным добром, которое те собирались сбыть на родине.

Вот только в пункт своего назначения — Этрусское королевство — письмо так и не прибыло. Вместо этого оно легло на стол великого герцога Эда в Галлико.

— Ваша Светлость, заказанная вами вещь доставлена.

В конечном счёте оно оказалось в руках великой герцогини Лариессы. С налитыми кровью глазами она резким движением выхватила у служанки истрёпанный конверт.

Для Лариессы, привыкшей к безмятежной роскоши столичного Монпелье, этот кусок пергамента казался чем-то до отвращения чужеродным. Он насквозь пропах потом, пропитался кровью и солью морских ветров — тем, с чем ей никогда не доводилось сталкиваться. И всё же она не могла отвести глаз от этого жалкого, неуместного в её покоях письма.

Не сходя с места, она принялась торопливо его вскрывать, но вдруг осознала, насколько неблагородно это выглядит со стороны.

Смутившись, Лариесса сорвалась на визг:

— Пошла вон! Проваливай!

Ошарашенная горничная пулей вылетела за дверь. Оставшись в одиночестве, Лариесса начала, запинаясь, по слогам читать первые строчки.

— Моя... Ари...

Слова были написаны на иностранном языке, поэтому она не сразу уловила их смысл — сперва просто повторила вслух. Но секунду спустя, когда значение прочитанного наконец-то дошло до неё, Лариесса в ужасе швырнула письмо на пол и истошно завыла:

— А-а-а-а-а-а-а-ах!!!

У её ног лежало отчаянное признание в любви — несмотря на то, что он не видел эту девку больше полугода. Несмотря на то, что ему сообщили о её предательстве! Ну почему?! Почему принц до сих пор так отчаянно цепляется за невзрачную бастардку кардинала?! Зачем, когда у него есть она, Лариесса, для которой он — всё?!

Для великой герцогини это было абсолютно немыслимо. В её картине мира Лариесса де Валуа, разумеется, во всём превосходила Ариадну де Маре. Кровь! Законнорождённость! Её самоотверженная преданность Альфонсо! Репутация благочестивой, прекрасно образованной девушки, рождённой под благословением Небесного Отца! У неё не было ни единого изъяна!

— Но почему?!

Глаза Лариессы не просто покраснели — от ярости в них начали лопаться капилляры. Один глаз и вовсе залило кровью так, что белок полностью исчез. Этим свирепым, кровавым взглядом она уставилась на письмо принца и подобрала его с пола. На пергаменте виднелся всё тот же скверный почерк Альфонсо — грубые, вдавленные в бумагу буквы, выведенные привычными синими чернилами.

— «Лари»! «Лари»! Для тебя не существует никого, кроме твоей невесты «Лари»!

Великая герцогиня Лариесса схватила красное перо. С хлюпаньем макнув его в такие же кроваво-красные чернила, она словно в припадке принялась черкать поверх письма Альфонсо.

— «Лари»!!!

Перед каждым именем «Ари» она вписывала заглавную букву «Л», превращая его в «ЛАри». Огромные алые «Л» теперь зловеще зияли на пергаменте.

— Я этого не потерплю!! Я этого не допущу!!!

С маниакальным упорством исправляя каждое «Ари» на «ЛАри», великая герцогиня Лариесса выла, как разъярённое животное.

Всё будет так, как она захочет. Ибо таков естественный порядок вещей.

***

Когда армия Галлико начала отступление на север, король Лео III выделил главнокомандующему Чезаре две тысячи бойцов столичной гвардии. Это были те самые арбалетчики, которых Чезаре так отчаянно ждал.

С их помощью герцог ещё издали перехватил тяжёлую кавалерию Монпелье и выкосил значительную часть противника. И пусть вышло не слишком красиво, победа есть победа.

Лео III широко раструбил об этом успехе: «Могучая столичная гвардия Великой Этрурии перебила сотни отборных солдат галликанской армии!» Чиновники подхватили эту новость и разнесли её по всему югу.

«Победа Великого Этрусского королевства!»

«Королевская армия разбила грязных галликанцев!»

Всё это делалось лишь с одной целью — заглушить опасные столичные слухи о том, что страну спасают какие-то мелкие девчонки, пока сам король сидит сложа руки. А то, что эта победа, добытая почти без боя, упала прямо в руки Чезаре, было делом рук его матери, герцогини Рубины.

— Твоё положение в столице укрепилось, — приговаривала Рубина. — Теперь никто не посмеет и рта раскрыть.

В конечном счёте все лавры делят между собой только те, у кого есть должность. И хотя в народе все восхваляли Ариадну, она не была ни главнокомандующей, ни чиновником. У неё не было ни титула, ни официального поста.

Чтобы повысить человека в звании или выдать награду, нужно выбрать кого-то из тех, кто уже имеет чин. Поэтому все сливки в этой истории снял герцог Чезаре.

Теперь разговоры о том, что его нужно вышвырнуть из столицы и заставить отвечать за поражение в Савойе, затихли полностью.

Однако Рубина всё равно оставалась недовольна.

— Всю работу сделал мой сын, — проворчала она, с раздражением сжав чайную чашку. — Так почему все хвалят какую-то безродную девку?

Закинув ноги в сапогах на шикарный диван, Чезаре угрюмо насупился. В присутствии матери его так и тянуло вести себя ещё более вызывающе.

— Эта «девка» сделала всё, что требовалось. Вполне естественно, что хвалят именно её, — буркнул он.

— Что значит «она сделала»?! — взвизгнула Рубина, мгновенно вспыхнув. — Главнокомандующий армией — ты! Это ты перехватил армию Галлико! Это ты нанёс им урон! И кто, как не ты, в конце концов, отдал приказ открыть ворота и устроить ловушку?!

Чезаре дерзко ухмыльнулся:

— Она попросила открыть ворота — я открыл. Она попросила людей — я дал. Весь план, вплоть до мелочей, провернула она. Я просто от начала и до конца делал то, что она говорила, так что в итоге армия Галлико развалилась.

«Эх, сейчас бы выпить» — подумал Чезаре, искоса поглядывая на мать, а вслух заявил:

 — Выдающихся людей надо переманивать на свою сторону, матушка. Если вы будете их просто давить и уничтожать, как вы собираетесь вершить великие дела?

Глаза Рубины тут же подозрительно сузились. Вряд ли он имел в виду взять её в вассалы.

— Что? Переманивать на свою сторону? Только не говори мне!..

Вместо ответа Чезаре уставился в окно и принялся ковырять в ухе.

— Чезаре!

Пронзительный визг ударил прямо по прочищенным барабанным перепонкам.

— Ты что, собрался сделать её своей женой?!

Чезаре невозмутимо ответил:

— Разве синьорина де Маре сейчас не лучшая партия во всём Сан-Карло?

Он начал загибать пальцы, перечисляя её достоинства:

— Во-первых, у неё отличная репутация. Во-вторых, куча денег. В-третьих, она красива. Из неё выйдет идеальная герцогиня Пизано.

— Чезаре! — Рубину аж передёрнуло. — И вот эта вобла кажется тебе красивой?!

— Просто у вас слишком высокие стандарты, — хмыкнул он. — Если самая популярная девушка в столице кажется вам воблой, то во всём городе не найдётся той, что пришлась бы вам по вкусу.

— Да в этой столице все поголовно ослепли! И вообще, плевать на её внешность!

Рубина, чувствуя себя преданной, скрипнула зубами и набросилась на сына:

— Ты что, забыл, как в истории с мышьяком эта девка едва не отправила меня на тот свет?!

Герцогиня разразилась гневной тирадой о никудышной памяти сына. Чезаре слушал её вполуха, цинично рассуждая про себя: «Дело не в плохой памяти. Дело в том, что мне глубоко плевать на сыновний долг».

Конечно, он помнил, как Ариадна загнала Рубину в угол. Если бы не то вмешательство, всё могло бы пройти гладко, а так его мать и впрямь едва не лишилась жизни.

И что с того?

Друзья матери — не его друзья. Её враги — не его враги. Чезаре до смерти устал от того, что его насильно приковали к Рубине, связав их судьбы в один клубок. А от визгливого брюзжания матери он устал ещё больше.

Он просто решил уйти.

— Мне пора.

— Чезаре!

— У меня назначена встреча.

Никакой встречи, разумеется, не было, но её всегда можно придумать.

Оставив позади взбешённую мать, он нагло подхватил плащ и вышел из комнаты. Рубина продолжала мелко трястись от ярости, но Чезаре это уже не волновало.

***

Ноги сами понесли герцога Чезаре к особняку де Маре. Стояла поздняя осень. Ветер уже холодил кожу, но сезон выдался прекрасным — время листопада и багряно-золотой земли.

Чезаре был ходячим учебником для ловеласов: у него всегда имелся выверенный маршрут для свиданий. В эту пору долина за лесом Орте была сказочно хороша. И дело не только в живописных видах. Когда крутишь романы с несколькими женщинами сразу, лучше водить их в одно и то же место, иначе потом сам запутаешься, кому и где что говорил. Куда надёжнее придерживаться единой схемы.

Хотя то место порядком уже приелось…

На этот раз хотелось чего-то особенного. К тому же, в лесу Орте они с Ариадной уже побывали во время охотничьего турнира. Тащить её на заезженную тропу, по которой он водил толпы других женщин, Чезаре не хотел.

Поэтому он про себя решил, что повезёт её на озеро Рекарно. В детстве он часто сбегал туда, когда хотел побыть один. Пыхтя, он спускал на воду маленькую лодку и часами отрешённо смотрел на водную гладь. Это всегда поднимало настроение. Никогда в жизни он не приводил туда женщин. Это было его личное, тайное место.

Да и людей там нет. Можно не бояться подцепить чуму.

Так он оправдывался перед самим собой. Но в глубине души Чезаре знал правду: для него это было особенное место. И он хотел разделить его с особенным человеком.

С огромным букетом роз он явился к воротам особняка де Маре.

И стража на входе, и доместико без единого слова проводили его в гостиную. Сейчас герцог Пизано был едва ли не самым влиятельным человеком во всём Сан-Карло. Заявись он вот так, без предупреждения, и потребуй к себе не Ариадну, а самого кардинала де Маре — никто бы не посмел ему отказать.

Но появившаяся в гостиной рыжеволосая служанка Ариадны разом вылила на него ушат ледяной воды.

— Я доложу госпоже, что Ваша Светлость почтили нас визитом.

Заметив его костюм для верховой езды, она осторожно добавила:

— Однако… госпоже нездоровится. Боюсь, сегодня она не сможет никуда поехать.

Как бы вежливо она это ни сказала, отказ есть отказ. В любой другой день Чезаре бы тут же взорвался.

Что значит «не сможет»? Ни я этого не решал, ни сама синьорина! С какой стати за нас двоих всё решает какая-то прислуга?!

Но сегодня реакция Чезаре была совершенно иной. Переход вышел таким естественным, что даже он сам не почувствовал в этом ничего странного.

Что? Она больна? Что с ней?


----------
Прим. перев.: 139–140 главы манхвы.