Дата выхода оригинала: 12.07.2023

---

Пути отца и дочери разошлись. Но первым сделал свой ход кардинал.

— Синьор Бальтазар, кардинал де Маре желает вас видеть.

— Меня?

Всю дорогу до собора Сан-Эрколе Рафаэль лихорадочно размышлял.

Зачем Его Высокопреосвященству понадобился именно я?..

Рафаэль состоял в Verum Quaeritis — кружке, организованном Великой капеллой для перспективных теологов. Но его положение в церковной иерархии было слишком низким, чтобы встречаться лично с самим кардиналом де Маре — представителем всех приходов Этрусского королевства.

Он пришёл к выводу, что его вызвали либо потому, что он сын маркиза Бальтазара, либо из-за близкой дружбы с дочерью кардинала. Но уж точно не из-за его личных заслуг. И тогда всё встало на свои места.

Если бы дело касалось семьи, он бы пригласил отца. Значит, разговор об Ари.

И Рафаэль не ошибся.

— Итак… попрошу вас убедить мою дочь.

— Простите?

Слова кардинала де Маре ошеломили Рафаэля.

— Уговорите мою дочь выйти замуж за герцога Чезаре.

Кровь отхлынула от и без того бледного лица юноши. Кардинал же небрежно провёл пальцами по бородке.

— Что ж…

Сереброволосый юнец изо всех сил старался сохранить непроницаемое выражение лица. Но кардинал де Маре был стар и опытен: он прекрасно видел, что мальчишка больше всего на свете хочет отказаться.

— Моя дочь должна войти лишь в королевскую семью. И это окончательное решение, — отрезал кардинал. — Это дитя меня не слушает, но разве вы не близки с нашей Ари? Пожалуйста, убедите её.

Рафаэля разрывало на части. Ариадна и не подозревала, что в высшем свете его за глаза прозвали muso terribile — «пастью ужаса». Он с убийственной лёгкостью отпускал колкие замечания в адрес ровесников, не раздумывая ни секунды.

Будь кардинал де Маре его ровесником, Рафаэль уже разнёс бы его без пощады. Вероятно, огрызнулся бы: «Хватит нести эту чушь, высокородный вы наш». В действительности же ладони у него вспотели — так сильно его подмывало выбрать из десятков острых реплик ту, что глубже всего уязвит собеседника.

Но перед ним стоял отец любимой Ариадны. Его расположения нужно было добиться, чтобы попросить её руки. И у этого влиятельнейшего человека в руках была церковная карьера Рафаэля — теперь уже вторая по важности в его жизни. Отказать он не мог по обеим причинам.

Губы Рафаэля задрожали.

Кардинал видел, как юноша молчит и колеблется, и в нём вспыхнуло торжество. Догадка оказалась верной: молодой человек явно имел виды на его вторую дочь. А она тоже относилась к нему с явной симпатией — по крайней мере, как к человеку. Наверняка этот юнец думал, что, приложив ещё немного усилий, завоюет её сердце.

Но кардинал был готов открыть ему глаза.

Даже не думай о моей дочери. Знай своё место и проваливай.

— Я распорядился подать экипаж. Как приедете, вас сразу же впустят. Ариадна будет дома. Поднимитесь к ней и как следует поговорите.

В конце концов Рафаэль склонил голову. Он знал, что должен ответить, но не смог заставить себя произнести хоть слово.

Кардинал остался доволен хотя бы таким знаком покорности. Ему было важно лишь одно — как можно эффективнее добиться своего. Он не относился к тем, кто ради собственной выгоды смакует чужое унижение. Но ему нужно было показать, какие карты были у него на руках.

Кардинал непринуждённо сменил тему:

— Кстати. Я слышал, что у вас прекрасные результаты лекторского экзамена.

Выпускники-богословы университета Падуи сдавали квалификационный экзамен на лекторат. Те, кто его проходил, получали право торжественного чтения Писания на мессах. Это была первая ступень на пути к тому, чтобы стать священником.

— С-спасибо.

Но Рафаэль прекрасно понимал: человек такого ранга, как кардинал, не стал бы интересоваться каким-то Рафаэлем де Бальтазаром, не потрудись заранее разузнать о нём побольше.

— Родители в курсе, что вы сдавали экзамен?

Разумеется, ответ был ему известен. После смерти старшего брата Рафаэль оставался единственным сыном в доме Бальтазаров. Если бы он ушёл в священники, род пришлось бы передавать боковой ветви семьи, и родители этого не допустили бы.

— Они… наверное, пока не знают, — выдохнул Рафаэль, и голос его дрогнул.

Кардинал нарочно смягчил тон:

— Вот как. Понимаю. Дорога к истине веры усеяна терниями. Как бы ни были набожны ваши родители, им не захочется смириться с тем, что сыну придётся страдать.

Он чуть улыбнулся и добавил:

— Но всё же, на мой взгляд, это путь, по которому стоит идти.

Посвяти себя Церкви и держись от моей дочери подальше. Я сохраню это в тайне от твоих родителей.

Высказавшись, кардинал отпустил Рафаэля:

— Ступайте.

Юноша промолчал.

— Лошади уже ждут.

— Да, Ваше Высокопреосвященство… — откликнулся Рафаэль.

***

В тряской карете Рафаэль напряжённо думал о том, что скажет Ариадне при встрече.

Думаю, вам лучше выйти замуж за герцога Чезаре.

Нет. Он скорее даст вырвать себе язык, чем произнесёт это вслух.

Рафаэль ненавидел уже то, что должен уговаривать любимую женщину стать женой другого, но ещё больше его раздражало то, кто именно должен был стать её женихом.

Чезаре — распутник и повеса, открыто изменявший своим женщинам, и вдобавок безрассудный негодяй. Рафаэль знал его с детства и прекрасно понимал: большая часть того, что о нём говорят в свете, — чистая правда. Чезаре грубит при первой возможности, у него вспыльчивый характер и ни капли надёжности.

Рафаэль недоумевал, как вообще отец может всерьёз рассматривать такую партию для собственной дочери.

— Прошу, входите.

В сопровождении дворецкого Рафаэль направился в покои Ариадны. По дороге он окончательно убедился: ему не под силу сделать то, что велел кардинал де Маре. Лучше сказать правду.

Ваш отец просил меня убедить вас, но, по-моему, это как-то неправильно.

Да. Именно так он и поступит.

Рафаэль негромко постучал в дверь кабинета Ариадны. Ответа не последовало. Он постучал ещё раз.

Снова тишина. В конце концов Рафаэль толкнул чуть приоткрытую дверь и решился зайти.

— Ари?..

Она спала. Лёгкий ветерок раннего лета залетал в открытое окно и шевелил льняные занавески. Прямо у окна стоял массивный письменный стол из цельного дерева, а за ним дремала хрупкая девушка, уронив голову на руки. Казалось, что этот момент сошёл с картины.

Рафаэль улыбнулся. Первым делом он закрыл окно за её столом.

— Вы же так простудитесь.

Вокруг никого не было, но он всё равно прошептал это себе под нос.

Спать лицом вниз, уткнувшись в стол, — плохо и для шеи, и для плеч.

Надо бы её разбудить, чтобы хотя бы перебралась на диван.

Он слегка потряс её за плечо.

— Ари, Ари. Просыпайтесь.

Но она, похоже, спала так крепко, что даже не шевельнулась. Рафаэль высвободил её руки, на которых она лежала. Так недолго и судорогу заработать.

— Вставайте, вам нужно перелечь на диван.

Он потянул за её левую руку. Из-за того, что она спала лицом вниз, перчатка уже немного сползла к кончикам пальцев. И от легчайшего движения Рафаэля тонкая шёлковая перчатка окончательно соскользнула с руки.

Рафаэль остолбенело уставился на Ариадну. Ниже левого локтя её рука была красной, словно её окунули в свежую кровь.

И пусть бы даже кровь капала — лишь бы цвет руки был равномерно красным. Но вся её левая кисть была испещрена бугристыми багровыми пятнами. Выглядело так, будто её обожгли. Чем ближе к локтю, тем свежее выглядели ожоги, а ближе к пальцам раны выглядели застарелыми, глубокими и словно гноящимися.

Рафаэль потерял самообладание: на лице отразились растерянность и ужас. В этот момент Ариадна проснулась и ошеломлённо уставилась на его испуганное лицо.

— Ари…

Рафаэль затараторил, словно опомнившись:

— Я… я не хотел смотреть… я…

Ариадна поспешно выхватила у него перчатку и метнулась в угол кабинета, пряча левую руку за спину. В больших зелёных глазах тут же выступили слёзы.

— Ари, мне очень жаль… — Рафаэль в смятении замахал руками. Слова сыпались одно за другим. — Простите, что ворвался… Ваш отец велел мне зайти, но я не должен был входить без вашего разрешения.

Ариадна с трудом произнесла:

— Н-не… не заразно…

Почему-то эти слова пронзили сердце Рафаэля.

— Господи… — Он закрыл лицо руками. Ему хотелось обнять её. — Это не из-за того, что я увидел.

«Я всего лишь на мгновение удивился» — вот что было бы ближе к истине, но, глядя на её измученное лицо, он не смог даже это произнести. И правда, вид её руки ошеломил его, и, если честно, зрелище показалось ему отвратительным.

— Эта рука… Что случилось с вашей рукой?

Рафаэль и Ариадна делились почти всеми тайнами, но об этом он даже не подозревал. Она промолчала, и от этого ему стало стыдно уже за сам вопрос.

— Простите… Я больше не стану спрашивать, если вам неприятно.

Повисла тишина. Тяжёлый, вязкий воздух между ними казался Рафаэлю океаном, который ему предстояло пересечь, чтобы добраться до Ариадны.

Спустя долгое время первой заговорила Ариадна:

— Вы… сохраните мою тайну?

В её лице смешались мольба и уныние.

Рафаэль резко кивнул:

— Разумеется.

Это было самое малое, что он мог для неё сделать.

— Обещаю: я никому и никогда не скажу ни слова о вашей руке — до самого дня своей смерти.

Это обещание шло из самой глубины сердца. Должно быть, Ариадна почувствовала его искренность, потому что едва заметно улыбнулась:

— Я доверюсь вам.

Рафаэль с облегчением улыбнулся в ответ. Ариадна чуть опустила голову; сейчас ей оставалось только поверить ему.

Обычно она скорее умерла бы, чем положилась на кого-то ради собственного спасения. Ни жениху в прошлой жизни, ни отцу она так и не смогла довериться. Сможет ли она положиться на Рафаэля? На этот вопрос могло ответить только время.

— Ари, подойдите, — осторожно позвал он, глядя на неё, застывшую в углу кабинета. — Присядьте. Такое чувство, будто гость здесь вы, а не я.

Ариадна кивнула. Мысли роились в голове Рафаэля, и он напрочь забыл и о поручении кардинала де Маре, и о том, что собирался рассказать ей об этом.

За дверью кабинета послышались шаги.

Ариадна вздрогнула и попыталась просунуть левую руку в перчатку, но так разволновалась, что не смогла толком её натянуть: слишком уж сильно дрожала её кисть со следами то ли ожогов, то ли недуга. Рафаэль не знал, куда девать взгляд: отвернуться? Но не станет ли ей ещё больнее, если он отведёт глаза?

— Госпожа. — К счастью, это была её горничная Санча.

Ариадна оставила попытки натянуть перчатку и с облегчением отозвалась:

— Что такое, Санча?

В голосе служанки слышалось лёгкое беспокойство:

— Госпожа, вам бы лучше спуститься вниз.

— Прямо сейчас?

— Да, — кивнула Санча. — Пришёл документ от Его Величества. Но на этот раз его не будут оглашать. Кажется, что это письмо, но боюсь, что вам придётся принять его самой.

Откладывать было невозможно. Ариадна натянула перчатки, привела себя в порядок и спустилась вниз; Рафаэль последовал за ней.

Внизу их ждал королевский посланник с необычайно большим конвертом, окантованным золотом — слишком роскошным для простого письма. Слуга вручил письмо по всем правилам дворцового этикета.

Соблюдая все формальности, Ариадна приняла послание, а затем аккуратно вскрыла конверт и вынула вложенный лист.

Само письмо было удивительно простым — внутри оказался лишь один лист пергамента с двумя строками текста:

Сим дозволяю расторгнуть помолвку согласно прошению дома де Маре.
Король Лео III.

Дочь кардинала добилась своего за спиной у отца.


--------------
Прим. перев.: 185–186 главы манхвы.

Заголовок — отсылка к главе 128, где Рафаэль на балу доверил Ариадне тайну о своём желании стать священником. Та глава называлась «Только между нами» (우리 둘만의 비밀입니다 — букв. «Это секрет между нами двумя / Это наш личный секрет»), а эта — «Тайны между нами» (비밀을 나누는 사이 — букв. «Отношения, в которых делятся секретами / Люди, связанные общими тайнами / Пока делились секретами»). Манхва пошла ещё дальше и дала визуальную параллель к клятве на мизинчиках из той главы.