Дата выхода оригинала: 22.10.23

---

Ариадна решительным шагом приблизилась к почётному месту во главе стола и остановилась точно между герцогиней Рубиной и Изабеллой — именно сестрица была единственным человеком в зале, с кем можно было заговорить первой.

— Сестра, — окликнула её Ариадна дружелюбным и тёплым голосом. Она намеренно выбрала это слово. — С возвращением в Сан-Карло.

Её приветствие звонко разнеслось по обеденному залу. Она одарила Изабеллу самой радушной из своих улыбок.

Та явно растерялась.

— А, э-э…

Ариадна крепко схватила её за руки.

На королевский обед обе надели перчатки. Ариадна выбрала тонкие летние, а Изабелла предпочла плотные шёлковые. В ту же секунду они подумали об одном и том же: «Какое счастье, что не пришлось трогать эту девку голыми руками».

Однако, несмотря на взаимное отвращение, на публике они отыгрывали идеальную сцену. Прямо сейчас титул королевы притворства безоговорочно принадлежал Ариадне.

— Я так рада видеть тебя после столь долгой разлуки. — Ариадна бросила эту фразу непринуждённо, словно между делом. Но затем внутренне подобралась и с сильным нажимом произнесла: — Твой муж привёл меня сюда, упомянув о внезапном приглашении. А теперь я вижу, что именно ты позвала меня.

Ловко расставленные акценты заставляли их разговор казаться проявлением нежной привязанности. Можно было подумать, будто Изабелла сама привела горячо любимую сестру к герцогине ради долгожданного примирения.

Все гостьи на этом обеде относились к фракции Рубины, но далеко не каждая была посвящена в тайны чужих семейных интриг. Дамы многозначительно переглянулись.

Ах, так вот как всё было на самом деле.

Быстро оценив реакцию присутствующих дам, Ариадна растянула губы в расчётливой, злорадной улыбке. Не дав Изабелле времени на возражения, она пошла в наступление:

— Как поживает мой племянник? Как твоё самочувствие?

Если бы Изабелла сгоряча бросила «Не твоё дело», то моментально прослыла бы бессердечной сестрой. После свадьбы Камелии она жила как на иголках и до смерти боялась слухов о том, что ни разу не связалась с кардиналом де Маре.

Изабелла уходила из дома с небывалой самоуверенностью, но очень скоро на собственной шкуре ощутила: на долю графини, лишённой поддержки родной семьи, выпадает немало горьких и унизительных испытаний. Если факт её полного разрыва с отчим домом станет публичным, и без того подмоченная репутация получит новый удар. Только выйдя замуж, она поняла ошибочность своего убеждения, что для женщины всё решает один удачный брак.

У Изабеллы не осталось выбора — она невольно пошла на поводу у Ариадны.

— Д-да… Мы оба в порядке.

— Он толкается?

— Довольно активно, ведь мне уже скоро рожать.

Со стороны казалось, что сёстры невероятно близки. Пользуясь моментом, Ариадна ловко ввернула именно ту фразу, ради которой всё затеяла:

— О, как чудесно. Могу я присесть рядом со своим драгоценным племянником?

Изабелла не нашлась с ответом и замолчала. Что ей оставалось, кроме как согласиться? Но она была всего лишь жалкой пешкой герцогини и не имела права принимать такие решения от её имени.

Губы Изабеллы задрожали, а несколько дам, сидевших поближе к Рубине, беспокойно заёрзали. Кажется, столь неловкий поворот событий никак не входил в их первоначальный сценарий.

В конце концов в игру вступил финальный противник.

— Графиня де Маре, — медленно начала герцогиня Рубина.

Ариадна присела в книксене, но эта вежливость оказалась потрачена впустую. Следующие слова Рубины ясно дали понять: не стоило даже утруждаться.

— Это место уже занято. И оно не для вас. — Герцогиня вздёрнула подбородок, указывая вглубь обеденного зала. — Оно для неё.

Рубина кивнула в сторону своей горничной. Девушка происходила из обедневших дворян, но держали её здесь на положении простой служанки. Сейчас она стояла, обеими руками бережно прижимая к груди пухлую подушку.

— Это моя нынешняя любимица.

Вот только если бы речь шла о настоящей приближённой, Рубина позволила бы ей сесть. Ариадна внимательно присмотрелась к горничной и наконец поняла, о ком говорит герцогиня.

С ума сойти.

Любимицей оказалась вовсе не девушка, а крошечный бульдог, который увлечённо вылизывал передние лапы, развалившись на подушке.

Маленькая серая собачонка размером с ладонь заливисто и внушительно залаяла. Бульдог встал на передние лапы с таким воинственным и самоуверенным видом, будто в одиночку собрался защищать весь королевский дворец.

Рубина махнула рукой, и горничная с обречённым видом поднесла щенка поближе. Герцогиня принялась поглаживать своё сокровище длинными тонкими пальцами.

— Она такая крошечная, просто на вес золота. Я даже имя ей ещё не придумала. Ну разве не прелесть?

— Да… весьма милая, — ответила Ариадна.

— Уж получше людей, которые не знают своего места, — отрезала Рубина, буравя её яростным взглядом. — Я слышала, какой-то слепой щенок без всякого понятия о приличиях согласился на должность, которая явно ему не по зубам.

Ариадна не отступила ни на шаг. Она расправила плечи и прямо встретила взгляд Рубины.

И дело было вовсе не в том, что она придумала гениальный выход из ситуации. Просто Ариадна понимала: проиграй она сейчас эту битву характеров — и ей конец.

Если Изабелла — просто малолетняя шпана, то Рубина — это отмороженная бандитка.

В прошлой жизни Ариадне так и не довелось встретиться с будущей свекровью. Лишь теперь она запоздало осознала, что эта женщина была подобна неприрученному хищнику. Ей даже стало любопытно: как такая особа умудрилась продержаться во дворце целых тридцать лет? Из-за мягкотелости королевы Маргариты? Или дело в её собственных выдающихся способностях? Если последнее, то Ариадна с удовольствием взяла бы у неё пару уроков.

А Рубина и не думала останавливаться, продолжая напористо её теснить:

— Когда назойливая жадность девчонки переходит все границы и совершенно не соответствует ни возрасту, ни жалкому титулу, думаю, я, как старшая, просто обязана преподать ей урок.

Дамы, присутствующие на обеде, даже дышать не смели, лишь во все глаза наблюдая за происходящим.

— Ваша Светлость, — произнесла Ариадна, решив не сдавать позиций.

Она не могла сказать прямо: «Дом герцога Таранто ненавидит вас, потому что вы всего лишь любовница» — последствия были бы катастрофичными. К тому же сама Ариадна была внебрачной дочерью кардинала, так что её положение было немногим лучше.

— Раз уж вы говорите с позиции взрослого человека… — начала она.

За годы, проведённые во дворце и в высшем свете, ей удалось приобрести огромный опыт. Она с ходу могла бы назвать как минимум три сотни изящных способов ткнуть зарвавшуюся герцогиню носом в её же хамство. Но она решила начать с самого очевидного.

— Вы ведь должны позаботиться о своих подчинённых, не так ли? — Ариадна улыбнулась. — Я пришла сюда, потому что вы пригласили меня на обед. Но что это за никудышное обращение с гостьей? Мне даже присесть некуда.

С абсолютно безучастным видом герцогиня Рубина окликнула свою горничную:

— Дебора.

Та послушно опустила бульдога на стул, не убирая подушки. В ту же секунду с обеих сторон словно из-под земли вынырнули служанки и принялись слаженно расставлять на столе крошечные собачьи приборы.

Ариадна нахмурилась. Она во все глаза смотрела, как прямо на том месте, куда она собиралась сесть, накрывают стол для собаки.

— Если таков ваш приём, Ваша Светлость, то я вернусь домой, считая, что меня здесь просто отказались кормить, — снова надавила она.

Рубина лишь издевательски усмехнулась.

— С чего вы взяли, что мест нет?

Она вздёрнула подбородок, указывая на маленькую боковую дверь для прислуги:

— Вон там накрыто специально для гостьи.

Это был крошечный столик, идеально подходящий для маленькой собачки. Предмет мебели, стоявший перед ним, больше напоминал скамеечку для ног, чем настоящий стул. А на самом столе красовалась грубая, топорная посуда, до боли похожая на собачью миску, в которую было налито нечто вроде собачьей похлёбки.

Губы Рубины растянулись в улыбке.

— Да и кроме этого мест полно. Если что-то не по вкусу, можете попробовать сесть за любой другой стол.

Остальные свободные стулья находились там, где уже прочно окопались маркиза Гуальтьери и графиня Бартолини — в местах, где Ариадна не имела права даже заговорить, пока к ней не обратятся первой.

— Ну или, как вы сами сказали, можете просто уйти домой.

Ариадна наконец осознала: вся эта интрига была затеяна лишь с одной целью — заставить её уйти домой и не дать попасть на дневное заседание совета.

Похоже, Рубина так и не смогла получить разрешение короля Лео III стать дуэньей герцогини Бьянки. И именно поэтому сейчас вела себя как отмороженная бандитка, творя беспредел и загоняя Ариадну в угол. Она хотела добиться того, чтобы никто в Сан-Карло даже не посмел подумать о роли дуэньи. Тогда герцогский дом Таранто, не имея других вариантов, встал бы перед ней на колени.

Всё, что требовалось от Ариадны — это не давать «светским попугаям» новую наживку для сплетен и продержаться ровно два часа, чтобы благополучно встретиться с королём. Однако она и представить не могла, что для этого придётся есть собачью еду, сидя на табуретке. Любая нормальная аристократка в такой ситуации давно бы в слезах умчалась домой.

Загнанная в тупик, даже Ариадна со всем своим опытом не видела выхода из ситуации.

Закрыть глаза и просто съесть это?

Собачья похлёбка? В ней не было ничего страшного. Когда Ариадна жила на ферме в Бергамо, подобная еда была на столе каждый день. Но от одной только мысли, что по высшему свету поползут слухи о том, как графиню де Маре притащили на обед к герцогине Рубине и заставили есть собачий корм, у неё начинали дрожать кончики пальцев.

Думай, Ари. Придумай хоть что-нибудь.

Словно окаменев от унижения, Ариадна застыла посреди зала и неотрывно буравила взглядом собачью миску.

Изабелла мгновенно сменила тактику. Теперь она рассматривала сестру, пряча злорадство за лучезарной улыбкой. Для пущего эффекта она время от времени поглаживала бульдога и со смешком шептала что-то на ухо незнакомой даме.

***

После утренней тренировки на строевом плацу Альфонсо возвращался к себе во дворец в сопровождении рыцарей. Облачённые в лёгкие доспехи мужчины пересекали центральную галерею главного дворца, как вдруг откуда-то до них донёсся шум.

Хотя нет, это вряд ли можно было назвать шумом — не было слышно ни разговоров, ни криков, ни звуков падающих предметов. Скорее, в воздухе повисло острое, почти осязаемое напряжение. Почувствовать его могли только опытные рыцари, закалённые на полях сражений.

Альфонсо оглянулся на Манфреди, шагавшего следом. Судя по всему, он тоже это ощутил. Встретившись взглядом с принцем, Манфреди кивнул:

— Это слева.

Альфонсо без малейших колебаний свернул в левый коридор. В любой другой день он, возможно, просто прошёл бы мимо, но сегодня какое-то звериное чутьё подсказывало ему: так делать нельзя.

Что-то происходило в малой столовой.

Альфонсо распахнул дверь с таким грохотом, словно шёл на штурм здания во время уличных боёв. За ним гурьбой ввалились с десяток его рыцарей, только что закончивших тренировку.

Около сорока дам, находившихся в зале, поприветствовали вошедших мужчин — пугливо озираясь, словно нашкодившие дети, которых поймали с поличным.

Главарём этой стайки перепуганных аристократок оказалась герцогиня Рубина.

— Ваше Высочество… — процедила она, неохотно склоняясь в приветствии.

Принц Альфонсо ответил ей лишь кратким, молчаливым поклоном. Он окинул взглядом парадный обеденный зал, в котором повисла мёртвая тишина. Впрочем, для самого принца это была всего лишь обычная столовая.

Посреди зала стояла женщина, мгновенно приковавшая к себе его взгляд. На ней было сияющее сиренево-серое платье, но не оно привлекло его внимание.

Альфонсо был поглощён только ей. Волосы девушки были изящно заплетены и уложены в высокую причёску, а кожа словно излучала мягкий внутренний свет. Высокая переносица, плавно переходящая в округлый лоб; большие, ясные изумрудные глаза и пухлые алые губы — её черты притягивали взгляд, не давая оторваться ни на секунду.

— Ариадна, — сорвалось с его губ.

По залу мгновенно прокатилась волна шепотков. Принц, который только что удостоил герцогиню Рубину лишь скупым поклоном, вдруг назвал графиню де Маре по имени.

Лишь с запозданием осознав свою оплошность, Альфонсо попытался взять себя в руки и сделать вид, будто это было лишь формальное приветствие:

— Графиня Ариадна де Маре.

Она изящно поклонилась.

— Приветствую Ваше Высочество, принца Альфонсо.

Его губы невольно изогнулись в улыбке. Впрочем, эта улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

— Какой… забавный обед, — произнёс он, поворачиваясь к Рубине.

В конце концов его взгляд остановился на собачьей миске, а вернее, на похлёбке возле места, где должна была сесть Ариадна.

Манфреди сделал резкий шаг вперёд из-за спины Альфонсо и бодро включился в разговор:

— Ого! Это что, какая-то новая закуска, о которой я не знаю? Когда я в последний раз был в Сан-Карло, в моде были свежие салаты с лимоном и рыбой. Должно быть, пока мы были на войне, гастрономическая мода здорово изменилась?

Стоявший рядом Бернардино понял его с полуслова и идеально подыграл:

— Как там это называется? «Здоровое питание», кажется?

— Ах да. Что-то вроде бурого риса, овсянки и варёных злаков, так ведь?

Пока дамы растерянно переглядывались, Манфреди, который всё прекрасно понимал, но продолжал прикидываться дураком, тихонько хмыкнул. Всё это время принц Альфонсо молчал, не отводя взгляда от герцогини Рубины. Затем он медленно заговорил.

— Или, может быть… — выражение его лица стало пугающим. — Вы заманили сюда одинокую гостью, чтобы затравить её всей толпой?


-------------------
Прим. перев.: 206 глава манхвы.

Очень интересный заголовок у этой главы — 말이 안 통하니 이길 수가 없다. Дословный перевод: «Поскольку слова не доходят (нет взаимопонимания / нельзя договориться), то и победить невозможно». Ариадна пытается апеллировать к правилам приличия, а Рубина ей указывает на место за собачьим столиком. Вот и договорись с ней. По смыслу здесь хорошо подошла бы поговорка «Против лома нет приёма», но, к счастью, помог английский официальный вариант названия главы — Too Ridiculous a Match. У абсурда нет правил, по которым можно выиграть.

(Французский) бульдог — сквозной авторский анахронизм с породами собак, который можно было наблюдать и в ранних главах. В главе 122 автор сравнивала Оттавио с ротвейлером (로트와일러), а его сестру Клементе с минипином (미니핀), то есть карликовым пинчером.

А в конце главы Альфонсо обвиняет Рубину и её компанию в организованной травле, спрашивая: 지금 손님 하나 불러다 놓고 조리돌림 한 건가? "조리돌림" — ключевое слово. Это не просто «придираться» (picking on a guest), как смягчил английский текст. Исторически это форма публичного наказания и позора, а в современном корейском слово означает организованную, жестокую и коллективную травлю, публичное унижение и социальную изоляцию жертвы. У слова сильный юридический и социальный оттенок. Принц обвиняет их не в мелких придирках, а в полноценной групповой травле.