Дата выхода оригинала: 24.01.24

---

Ариадна какое-то время молча смотрела на спину Альфонсо, рыдавшего на коленях посреди тёмного пустого пространства, а затем тихо повернулась, собираясь покинуть кабинет.

Альфонсо только что узнал, что тайным покровителем, чья личность годами оставалась загадкой, на самом деле была его покойная мать. И в то же время он осознал другое: его мать — всегда милосердная, любящая своих подданных, поистине безупречная королева — оказалась жестокой правительницей, пившей кровь собственного народа.

Королева Маргарита пошла на этот непростительный грех лишь ради своего сына — ради самого Альфонсо. И он вместе с ней вкушал плоды этого греха. Вдобавок ко всему, Альфонсо узнал, что между его родителями никогда не было любви — ни единого мгновения.

Сейчас ему нужно время наедине с собой, чтобы разобраться в осколках реальности и заново собрать картину мира. Сама она предпочитала приводить мысли в порядок в одиночестве, а потому была уверена, что и Альфонсо поступит так же.

Но дверь кабинета открылась с громким, протяжным скрипом. Приют Рамбуйе с самого начала был построен из рук вон плохо, так что никакой, даже самый тщательный уход за зданием не мог этого скрыть. Ариадна вздрогнула и сжалась от неожиданно громкого звука.

— Ариадна... — позвал её Альфонсо глухим голосом.

Не оборачиваясь, она мгновенно извинилась:

— Прости, Альфонсо. Я просто хотела оставить тебя одного. Я не буду мешать, не торопись, а как будешь готов вернуться — дай мне зна...

Но договорить она не смогла. Альфонсо преодолел расстояние между ними в несколько широких шагов и крепко обнял её со спины.

— Не извиняйся. Это я должен просить прощения.

Ариадна почувствовала спиной твёрдые мышцы и ощутила аромат его тела. Неожиданные объятия заставили её мгновенно окаменеть.

— Это ты принесла мне такой дар... — проговорил Альфонсо. — Так вот почему всё так вышло...

Пряди выгоревших на солнце светлых волос защекотали виски и щёки Ариадны. Она замерла, не смея даже сделать вдох.

Не выпуская её из объятий, Альфонсо всё ниже склонял голову, пока она не почувствовала у себя на затылке его слёзы… горячие слёзы.

— С тех пор как я покинул Сан-Карло... да, с того самого дня, как я в последний раз видел тебя на крепостной стене... У каждой оказанной мне милости была своя цена.

Взяв принца и его свиту под стражу, галликанцы продемонстрировали, что означает выражение «дьяволы во плоти». То, как они обходились с Альфонсо и его людьми, как пытали Элько, стало тому ярким подтверждением. Вдобавок король Филипп IV готов был убить своего кузена, чтобы целиком проглотить соседнюю страну.

Но и другие народы отнюдь не были ангелами. Язычники творили настоящие зверства, и даже великий герцог Ольденбург, проявивший себя достойнее многих, сохранил Альфонсо жизнь лишь для того, чтобы не запятнать себя перед собственной верой. Пожалуй, это можно было назвать благодеянием.

Но на этом всё. В армии герцога Ольденбурга ничего не давалось просто так. Даже право на кусок хлеба Альфонсо приходилось зарабатывать воинскими подвигами.

Доверять соотечественникам тоже не приходилось: принц и его рыцари не раз попадали в смертельно опасные ситуации из-за этрусских купцов. А что же сами рыцари принца? Их с Альфонсо связывала вассальная клятва. В обмен на их абсолютное подчинение и верность Альфонсо был обязан отплатить им земной славой.

А если говорить честно, разве не его родной отец был живым воплощением Этрусского королевства? Считаясь отцом нации, он загнал собственного сына в смертельную ловушку, следуя лишь наветам любовницы, и не прислал ему в помощь ни единой монеты — желая таким образом держать его в узде. Возможно, надеялся, что сын будет попрошайничать на чужой войне.

Если уж родной отец поступил с ним так, то сто тысяч дукатов, добравшиеся до Альфонсо на поле боя, стали для него бесценным даром.

— Такие деньги никогда не доходят до своего настоящего владельца. Пусть матушка и оставила это золото мне, считай, что это твои деньги, Ариадна.

Глубокое дыхание Альфонсо щекотало её шею. Тепло постепенно разливалось от висков и щёк всё ниже и ниже. Это было похоже на гравитацию — силу, которой человек не в состоянии сопротивляться.

Ариадна тоже не могла противостоять этому непреодолимому притяжению.

Стоило ему обнять её, как на глаза девушки навернулись слёзы. Ей казалось, что если просто зажмуриться, то можно вернуться в то прекрасное, безоблачное прошлое. В те времена, когда они любили друг друга, когда королева Маргарита была жива и здорова, а никакой Лариессы и в помине не существовало. В те дни, когда ей достаточно было просто обойти Изабеллу, чтобы стать принцессой и жить с Альфонсо долго и счастливо.

С какого момента всё пошло не так?

Из глаз Ариадны скатилась слеза. Губы Альфонсо, коснувшиеся её затылка, чуть шевельнулись.

Было щекотно. И влажно.

Продолжая обнимать её, Альфонсо прошептал:

— Ари, ты единственная, кто полюбил меня просто так, ничего не требуя взамен.

Это признание обрушилось на неё как оглушительный удар.

С какого момента всё пошло не так? Да с самого начала.

Она услышала тихий голосок, но это был не голос Золотого Правила, а её собственной совести, надевшей маску Золотого Правила.

Ты ведь с самого начала охотилась за Альфонсо де Карло ради места принцессы. И это при том, что в прошлой жизни ты собственными руками убила этого мужчину.

Во рту мгновенно пересохло, а руки сильно задрожали.

Да, так и было. Ариадна де Маре была бесконечно далека от того, чтобы дарить Альфонсо бескорыстную, безусловную любовь.

— Мне не следовало отпускать твою руку, — пробормотал он, продолжая нежно касаться губами её затылка.

Альфонсо глубоко сожалел о том, что отдалился от Ариадны, оглядываясь на какую-то там великую герцогиню Лариессу. Теперь всё его внимание было приковано к женщине, стоявшей перед ним.

У Ариадны подогнулись колени. Именно об этом она тайно грезила в прошлой жизни. Пока Чезаре оставлял её одну в пустом особняке, путаясь с какими попало женщинами и шатаясь бог весть где, принцесса Изабелла наслаждалась счастливой жизнью во дворце.

С её лица не сходила торжествующая улыбка, а рядом с ней неизменно был ласковый молодой принц.

Встречая эту пару на официальных приёмах, Ариадна, стоя в полушаге позади Чезаре, всегда думала: «Если бы только я могла завладеть всей любовью Чезаре, я бы тоже смогла так улыбаться. Если бы только он одумался, если бы мы только поженились — я стала бы так же счастлива, как сестра».

Однако скрытое за этими мыслями любопытство никуда не девалось. Каково это — быть любимой таким мужчиной? Будет ли эта любовь мягкой, как сахарная паутинка? Или горячей, как пирог, вынутый из печи? Принесёт ли она удовлетворение? Подарит ли счастье? Сможет ли она больше не желать ничего другого?

Но мне больше ничего и не нужно…

В тот момент, когда они держались за руки, ей действительно больше ничего не было нужно. Не нужно было даже место принцессы. Лишь бы Альфонсо был рядом. Лишь бы держаться с ним за руки и дни напролёт шептать друг другу о любви.

Из её глаз хлынули слёзы.

Стать любовницей принца — разве это не идеальный финал для такой, как ты? Чего ты ломаешься? Смирись. Не может быть, чтобы этот мужчина продолжал любить тебя, узнав всю правду. Как можно любить женщину, которая тебя убила? Даже не мечтай о месте принцессы — оно тебе не по чину. Лучше умоляй, чтобы он взял тебя хотя бы в любовницы, дрянная и жалкая девчонка. С первого шага оступилась, вот и прячься в каморке.

Любовница! Любовница! Женщина на стороне! Прямо как твоя мать!

Альфонсо почувствовал, как вздымается грудь Ариадны, и понял, что она плачет. Легко обхватив её талию обеими руками, он развернул девушку лицом к себе. В его каменных объятиях её стройная фигура казалась гибкой, словно ива.

— Ари, — улыбаясь, позвал он.

Альфонсо просто не мог утерпеть, так сильно ему хотелось поделиться с ней этой радостной новостью. В прошлый раз он получил пощёчину прежде, чем успел всё толком объяснить.

— Я никогда не был женат на Лариессе, — продолжил он.

Всё ещё находясь в объятиях Альфонсо, Ариадна удивлённо вскинула голову. Боясь, что так она заломит шею, он чуть согнул колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Когда мы бежали из Галлико, великая герцогиня Лариесса потребовала, чтобы я подписал брачный договор в обмен на её помощь. Однако этот документ был неполным... Он не равноценен заключению брака.

Правда, доказать его недействительность было делом хлопотным. В прошлый раз Альфонсо не рассказал обо всём сразу по множеству причин, и трудности с доказательствами были лишь одной из них. Этот документ не мог сделать их с Лариессой мужем и женой, но помолвка была заключена. Да и политические последствия у договора были.

И, что самое главное, у Альфонсо оставался моральный долг перед Лариессой, которая слегла от тяжёлой болезни, помогая ему.

— Пока я был в Йесаке, я получал поддержку от Галлико… точнее, от людей великого герцога Эда.

В основном это было продовольствие и немного оружия. Поначалу припасы прибывали вместе с письмами великой герцогини Лариессы. Но когда Альфонсо упрочил свои позиции, объёмы чуть возросли, и посылки стали доставляться курьерами великого герцога Эда. А после того как Рафаэль привёз десять тысяч дукатов, суммы выросли уже по-настоящему — размер вложений увеличился, как только дела принца в Йесаке пошли в гору.

— Я был так благодарен за ту помощь, оказанную в час нужды, что собирался жениться на великой герцогине Лариессе, даже зная, что брачный договор недействителен.

Он думал, что Ариадна уже стала женщиной другого мужчины, что она полюбила другого. Но когда он вернулся в столицу и увидел её собственными глазами, оказалось, что всё иначе. У него ещё был шанс.

— Когда я вернулся в Сан-Карло и сказал, что женат… Я сказал это именно в таком контексте, — произнёс Альфонсо. — Пожалуйста, больше не понимай меня превратно.

Его серо-голубые глаза смотрели на неё с нежностью. Именно таким был его взгляд в те времена, когда они были влюблённой парой в Сан-Карло.

— Я думал, что посвятить жизнь нелюбимой женщине — это мой долг чести и плата за проявленную ей доброту, но...

Снова обхватив Ариадну за талию, Альфонсо легко оторвал её от земли.

— Ах! — испуганно воскликнула она.

Подол её юбки взметнулся в воздухе, распустившись, словно цветок магнолии, а затем она мягко утонула в объятиях Альфонсо. Он тут же прильнул к её губам.

— Подожди… М-м-м!

Страсть охватила Альфонсо. Он не отпускал Ариадну и не давал даже вдохнуть. Её дыхание перехватило, мысли помутились. Единственным, что она чувствовала, был жар Альфонсо, который безраздельно завладел её губами и не желал отпускать.

Принц слегка отстранился лишь после того, как Ариадна изо всех сил заколотила кулаками по его груди. Благодаря поцелую её чувство вины сбежало куда подальше — по крайней мере, ненадолго.

— Ха-а… — выдохнула она.

Пока одурманенная Ариадна тяжело хватала ртом воздух, Альфонсо прошептал ей на ухо:

— Вообще-то я хотел признаться тебе во всём, когда мне было бы нечего стыдиться. Хоть на самом деле я и не женат, я хотел вернуться к тебе полностью свободным человеком, уладив все формальности.

Альфонсо планировал встретиться с великим герцогом Эдом, чтобы окончательно избавиться от пустой оболочки этого недействительного союза.

— Я колебался из-за чувства вины перед Лариессой… Но мне следовало помнить, что эти галликанцы — сплошные мошенники! Подумать только, золото, которое они якобы прислали от себя, на самом деле оказалось тем самым, что приготовила для меня матушка! — воскликнул он.

Теперь у Альфонсо не было оснований медлить с тем, чтобы окончательно отсечь от себя Лариессу. К тому же у него был и другой мотив действовать быстро.

То, как Рафаэль смотрел сегодня на Ариадну, и то, как Элько вёл себя с ней перед Залом Звёзд…

От ярости у него потемнело в глазах.

— Я больше не могу этого терпеть, — вырвалось у Альфонсо.

Женщина, стоявшая перед ним, была слишком желанна, чтобы оставлять её одну. Он точно был полным идиотом, раз оставил её в столице на целых четыре года. Альфонсо просто сам себе не верил: как он мог сотворить нечто подобное?

Он снова прильнул к её губам, безжалостно сминая их. Ариадна была совершенно беззащитна перед таким напором, но всё же подняла руку, чтобы его остановить, и еле вымолвила:

— Э-эй, подожди.

Поцелуй Альфонсо был невероятно сладок, но ей показалось, что она только что услышала какую-то дикую несуразицу.

— Что… что ты сейчас сказал? — переспросила Ариадна. — Кто, говоришь, прислал это золото?

Неужели она не ослышалась? В эпоху Великой чумы пустить в оборот сто тысяч дукатов означало сколотить состояние, на которое можно было бы купить целое королевство. Какая немыслимая наглость! И какой только ублюдок посмел нести подобную чушь?

Ариадна упёрлась обеими руками ему в грудь, отталкивая от себя, и изнывающий от нетерпения Альфонсо ответил:

— Королевство Галлико... выдало золото матушки за своё.

Лицо Ариадны исказилось от гнева.

Желая поскорее всё объяснить и вернуться к поцелую, Альфонсо быстро проговорил:

— Если точнее, великая герцогиня Лариесса и её отец, великий герцог Эд, заявили, что эти сто тысяч дукатов принадлежат им.

Ариадна сжала кулаки и резко вырвалась из объятий Альфонсо, вскочив на ноги.

— Вот же ублюдки! — яростно выругалась она.

Альфонсо поражённо уставился на неё. Он был похож на щенка, у которого отобрали любимую косточку.

Ариадна заговорила быстрее, но голос её стал собранным и спокойным:

— Альфонсо. Это я отправила Рафаэля в Йесак. А после этого неукоснительно переводила деньги через торговый дом от имени Святого Престола. Кто отвечал за управление казной?

Выражение лица Альфонсо тоже стало мрачным. Сейчас он наконец-то в полной мере осознал ситуацию.

Тяжёлым голосом он ответил:

— Элько…

Альфонсо крепко сжал кулаки. Стало ясно, кто был главным виновником всего этого безумия.

Он тоже вскочил с места и коротко бросил:

— Идём.