Дата выхода оригинала: 03.11.24

---

При слове «кукушонок» Ипполито побелел.

Не может быть. Я точно не так расслышал.

Но если сам он прекрасно понял, к чему это было сказано, то кардинал де Маре был далёк от подобных подозрений и не придал значения дерзкому намёку.

Кукушонок?..

Кардинал лишь озадаченно наклонил голову.

Она хочет сказать, что он дармоед?

Ипполито решил немедленно выставить Ариадну из кабинета. Нельзя было позволить отцу что-либо заподозрить. Конечно, даже выстави он её сию секунду, вечно скрывать правду не вышло бы — сестра жила с кардиналом под одной крышей. Но Ипполито был не из тех, кто заглядывает так далеко.

— Хватит нести чушь! Слушай, что тебе старший брат говорит, и проваливай отсюда!

Однако запугать Ариадну было не так-то просто.

— Ах да, какой из тебя выпускник. Ты же сбежал, так и не получив диплом.

Сказать по правде, Ипполито ещё ни разу в жизни не удавалось взять верх в перепалках с ней. Жуткая сестрица лишь усмехнулась и, не давая ему опомниться, затараторила:

— И тем не менее: раз уж отец оплатил университет неродному кукушонку, неужели нельзя проявить хоть каплю благодарности?

В панике Ипполито сорвался на крик:

— Да пошла вон отсюда!..

Только теперь кардинал де Маре понял, что происходит нечто неладное. Дело было не только в словах — решающим стало то, как мгновенно Ипполито потерял самообладание.

— Постой-ка. Что всё это значит? — произнёс он.

Ариадна и бровью не повела, нанося прицельный удар:

— Отец. Вы ведь знали, что Ипполито вам не сын?

Глаза кардинала полезли на лоб от изумления, а сам он оцепенел, словно обратившись в камень.

Ипполито же окончательно сорвался с цепи. С угрожающим видом он шагнул к Ариадне, тыча в неё пальцем:

— Тварь! А ну пошла вон, мразь чокнутая! Только попробуй не уйти, я тебе сейчас…

— А ну замолчи! — рявкнул кардинал.

От неожиданности Ипполито вздрогнул и замер на месте. Воспользовавшись заминкой, Ариадна насмешливо ему улыбнулась, но обращалась она по-прежнему к отцу:

— «Матушка» родила Ипполито на седьмом месяце. Однако для недоношенного он рос на редкость здоровым и бойким, не находите?

И это было чистой правдой: в детстве Ипполито никогда не болел и всегда был крупнее своих сверстников. Кардинал ничего не ответил — лишь сжал и разжал пересохшие губы.

— А что, если он вовсе не был семимесячным? — продолжала Ариадна.

— Хватит порочить покойную матушку своими грязными домыслами! — не сдержав бешенства, вклинился Ипполито. — Сразу видно, что у тебя мать сдохла! Никакого воспитания!

— А ты, выродок, свёл свою мать в могилу. Так что закрой пасть! — рявкнула Ариадна.

Она не отступила ни на шаг, чеканя каждое слово, словно полководец на поле боя:

— Малетта всё выложила!

Глаза Ипполито панически забегали:

— Ма… Малетта?

Лицо кардинала застыло. Служанку, которая забеременела от Ипполито и погибла, он, конечно же, помнил.

— Да, Малетта! — продолжала Ариадна. — Ты ведь хотел от неё избавиться, чтобы уйти от ответа, а по ошибке загубил другую! Твоей матери пришлось взять вину на себя и умереть, неблагодарный ты выродок!

И это тоже было чистой правдой. Именно из-за того случая кардинал потерял Лукрецию.

Руки Симона де Маре мелко затряслись. Самого же Ипполито перекосило — вот только вовсе не от жалости к матери, а от липкого страха, что всё это всплыло прямо при отце.

— Она пошла на такую страшную жертву ради тебя, да только было уже поздно! Перед самой смертью, когда мы виделись в последний раз, Малетта рассказала мне всё.

Во рту у Ипполито разом пересохло.

— Она слышала, как «молодой господин Ипполито» допытывался у «госпожи Лукреции», кто же его настоящий отец! — добила его Ариадна.

Ипполито не выдержал и в отчаянии взвыл:

— Чушь! Тварь чокнутая, не смей мне врать! — Из глаз уже сочились злые слёзы. — Не всё то правда, что лезет из твоей поганой пасти! Да я про тебя могу наплести ничуть не меньше, чёрт тебя дери!

— Неужели? — парировала Ариадна. — Тогда давай подумаем вместе: кому было выгодно лгать — мёртвой Малетте или живому Ипполито?

Она ловко перевернула разговор так, будто во лжи обвиняли уже не её саму, а покойную служанку. Ипполито был слишком недалёк, чтобы выкрутиться из подобной ловушки.

Громко шмыгая носом, он лишь сорвался на бешеный рёв:

— У тебя нет доказательств, мразь! Хватит пороть чушь! Спятившая ты баба! А-а-а!..

Зрелище вышло скорее омерзительным, чем жалким — слишком уж очевидно было, что плачет он вовсе не из скорби по матери, а от страха за собственное будущее.

Но именно такой реакции и жаждала Ариадна.

— Доказательств? С чего ты взял, что их нет? — Она усмехнулась и сделала шаг вперёд.

Не выдержав, кардинал де Маре выдавил дрожащим голосом:

— Д-доказательств?..

Даже недалёкий Ипполито понимал, что оставлять всё как есть нельзя. Он решился на отчаянный, последний шаг.

— Ложь от первого до последнего слова! Хорош сваливать всё на сдохшую девку, которая врала при каждой возможности!

— Себя описываешь? — бросила Ариадна, даже не удостоив его взглядом.

Вместо этого она обернулась и два раза хлопнула в ладоши — судя по всему, подзывая того, кто принесёт доказательства. Но тут Ипполито окончательно сорвался: не помня себя от ярости, он ринулся на Ариадну как разъярённый бык.

Створка тяжёлой двери кабинета за её спиной оставалась приоткрытой. Он намеревался вытолкнуть сестру в коридор и скинуть с лестницы — той самой, с которой Арабелла когда-то столкнула Изабеллу… и той самой, где Изабелла убила Арабеллу.

— Что ты творишь?! — в панике закричал кардинал, но было уже поздно. Ипполито бросился на сестру на полной скорости, но она, широко распахнув глаза, отшатнулась и инстинктивно вжалась в правый дверной косяк. Нападавший пролетел мимо, лишь полоснув пальцами по её щеке.

Кожа коснулась кожи.

Перед глазами Ариадны вспыхнуло, пол под ногами будто взмыл в воздух, и во все стороны брызнули невыносимо яркие искры. Это было ровно то же ощущение, что настигло её в самом начале — казавшемся теперь бесконечно далёким, — когда сразу после возвращения она увидела прошлое Санчи и Малетты.

Она закрыла глаза.

○ ○ ○

— Ваше Высокопреосвященство… Треверо… нужно приложить все силы… Амнистия по Алеманнскому закону…

Мужчина говорил эффектным, лёгким тенором. Он явно силился держаться уверенно, однако в интонациях против воли сквозила скрытая мольба.

Словно сквозь полупрозрачную рябь тонкой белой завесы мелькнули огненно-рыжие волосы.

Чезаре.

— Видите ли, в чём дело… — ответил ему собеседник.

Пожилой прелат, стоявший перед Чезаре, был кардиналом де Маре — в привычной алой сутане и кардинальской шапке. Но вся картина вызывала какой-то странный диссонанс.

Одежда, которую отец носил в последнее время, мягко облегала плечи и повторяла очертания усохшей фигуры. Однако кардинал перед её взором выглядел заметно старше: морщин на лице было куда больше, чем сейчас, а само облачение сплошь покрывали складки. Присборенная ткань на плечах пышно вздувалась, отчего фигура казалась куда более крупной и массивной, чем в реальности.

Это же ещё до моего возвращения в прошлое!

Догадка Ариадны мгновенно обратилась в уверенность, стоило кардиналу озвучить титул собеседника:

— Обстоятельства не так просты, господин регент.

Кардинал де Маре из прошлой жизни ничуть не робел перед Чезаре. Держась уверенно и невозмутимо, он пункт за пунктом разъяснял, почему Чезаре никак нельзя включить в амнистию по Алеманнскому закону. Вот только среди множества разумных доводов не было ни одного действительно решающего.

— Исключения из указа Святого Престола от 985 года не распространяются на старшего незаконнорождённого сына короля…

Подумаешь, указы — на таком уровне переписать их не составляло труда, и Чезаре прекрасно это понимал. Не выдержав, молодой регент оборвал искушённого кардинала:

— Чего вы хотите?

Кардинал де Маре смерил Чезаре насмешливым взглядом, словно тот сморозил несусветную глупость. Это было не слишком похоже на тонкое политическое обращение — и уж тем более на тон просителя.

Сжавшись, Чезаре нехотя исправился и заговорил подчёркнуто почтительно:

— Чего вы желаете… уважаемый тесть?

Кардинал усмехнулся. Он предпочёл бы услышать «Ваше Высокопреосвященство», но и такой вариант был достаточным знаком покорности.

Вдоволь порассуждав о том, что ему, старику, ничего для себя не нужно, а заботит его лишь благополучие Церкви и процветание Этрусского королевства — сплошь пустые, велеречивые фразы, — прелат наконец перешёл к сути.

— Жените моего сына, Ипполито де Маре, на герцогине Бьянке.

Ариадна остолбенела. Несмотря на её ужас, требования кардинала де Маре посыпались дальше:

— И если их брак принесёт плоды, земли Таранто должны из поколения в поколение переходить потомкам рода де Маре, а за самим родом надлежит закрепить герцогский титул.

Это уже было верхом всякого бесстыдства.

— И даже если детей пока не будет, я хотел бы, чтобы вы, господин регент, уладили дело так, чтобы Ипполито правил землями Таранто на правах супруга герцогини.

Стоило регенту согласиться — и давняя, лелеемая всю жизнь мечта кардинала наконец исполнилась бы. Ариадна была уверена: лицо отца, скрытое за завесой, сейчас лихорадочно раскраснелось.

От столь наглых условий Чезаре тоже потерял дар речи.

Ипполито де Маре и рядом не стоял с Бьянкой де Карло — в столице это знал каждый. Но Чезаре отчаянно торопился. Лишь добившись амнистии по Алеманнскому закону, он мог сбросить ярлык регента и с полным правом взойти на трон как законный монарх.

Амнистия по этому закону случалась от силы раз-два в столетие. Упусти он этот шанс — и неизвестно, представится ли другой до конца его дней. Чезаре обязан был ухватиться за эту возможность любой ценой. Ведь если он так и умрёт, не став королём, корона Этрусского королевства достанется герцогине Бьянке, её мужу или её сыну.

— Прежде чем мы договоримся… — произнёс Чезаре.

Как бы ни было важно выхлопотать амнистию по Алеманнскому закону и смыть с себя позорное клеймо бастарда, молодой регент не мог пойти на сделку безропотно, словно какой-то простак.

— У меня будет одно условие.

На лице кардинала де Маре промелькнуло любопытство пополам с лёгким раздражением — точно у человека, с удивлением обнаружившего, что даже червяк пытается извиваться, если на него наступить.

Он ответил нарочито неспешно, всем видом демонстрируя своё превосходство:

— Что ж, говорите.

— Отдайте мне в королевы Изабеллу де Маре, — с показной уверенностью отчеканил Чезаре.


Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK