Дата выхода оригинала: 20.11.24

---

— Послушай, Лавиния, — самым вкрадчивым тоном обратился граф ди Паскале к няне своей жены.

Пожилая женщина обомлела от ужаса. Уж не вздумал ли этот гуляка, муж её молодой госпожи, теперь приударить и за ней?

Не пытаясь даже скрыть тревоги, она неохотно выдавила:

— Ч-что вам угодно, Ваше Сиятельство?

— Полно, полно, брось так на меня смотреть, — с подчёркнутым дружелюбием засуетился ди Паскале. Ему позарез нужно было кое-чего от неё добиться, но старая няня была не так-то проста.

— А как же мне смотреть, Ваше Сиятельство?

Впрочем, граф ди Паскале был профессионалом по части обольщения и прекрасно знал, как разговаривать с женщинами. Пробившись сквозь глухую настороженность старушки, он всё же ухитрился кое-как её уломать.

— Это всё из-за виноградника, который я хочу подарить Франческе.

— Подарок от Вашего Сиятельства… госпоже?

Оба прекрасно понимали, что следом повис невысказанный вопрос: «С чего бы это вдруг?» Однако граф, сгоравший от нетерпения, легко спустил ей эту дерзость. В мыслях он уже видел сияющее лицо Изабеллы и себя, гордо стоящего перед ней, — ради такого он готов был пойти на что угодно, а потому заискивал перед няней изо всех сил.

Он уверял, будто собирается купить виноградник для супруги, но подарить графине ди Паскале заведомо бросовое хозяйство никак нельзя, а значит, нужно заранее выяснить, сулит ли покупка выгоду. Для этого ему непременно требовалось связаться с кардиналом де Маре, в чьей власти находился налог на монастырские вина.

— Хо-о… — протянула няня. — В налогах да делах я не смыслю, но вам, значит, нужно спросить Его Высокопреосвященство?

— Вот именно! И когда будешь звать жену дворецкого, непременно передай: с ней хочет встретиться сама Изабелла де Маре.

Граф ди Паскале очень надеялся, что эта встреча пройдёт мирно. Нынче род де Маре набрал небывалый вес, и он рассудил, что выманить жену дворецкого куда вернее, если прикрыться именем кардинальской дочери, нежели козырять фамилией ди Паскале или полагаться на знакомство старухи.

Однако няню было не так-то просто провести.

— А её-то зачем приплетать? К чему это в подарке жене всплывает имя посторонней женщины?

— Да мы ей по гроб жизни обязаны! — воскликнул граф, отчаянно выгораживая и свои намерения, и саму Изабеллу. — Иначе к кардиналу сейчас никак не подобраться! Изабелла де Маре лишь одолжила своё имя — так что Франческа от этого только выиграет!

Старая Лавиния ещё поворчала, но разговор о тайном подарке для любимой госпожи всё же возымел действие: мысль о том, как обрадуется её воспитанница собственному винограднику, в конце концов подкупила старуху.

— И Франческе ни слова, слышишь? Ни звука! — поспешно добавил граф. — Это сюрприз!

Няне было уже далеко за семьдесят, и соображала она не так ясно, как в былые годы. К тому же ловеласы, как правило, славились умением заговаривать зубы женщинам.

В конце концов она согласно кивнула — в голове уже всё путалось:

— Ну… попробую замолвить словечко.

○ ○ ○

— Объявляю указ об усилении документной доктрины принятым! — прогремел под сводами собора Сан-Эрколе голос кардинала де Маре.

Собор 1127 года в Сан-Карло в конце концов утвердил и амнистию по Алеманнскому закону, и усиление доктрины публичной достоверности документов. На дворе стояла та самая пора, когда поздняя осень переходит в зиму, а с деревьев начинает осыпаться пёстрая листва.

— Salute! За здоровье!

— Alla nostra! За нас!

В глубине особняка де Маре, в личных покоях Ариадны, раздавался весёлый смех.

— Поздравляю с принятием доктрины!

На поздравление Джулии де Бальтазар ответил кардинал де Маре, уже успевший изрядно захмелеть:

— Да это всё заслуга Рафаэля!

У разожжённого камина, где потрескивали дрова, собрались выпить все участники этой схватки: Ариадна и Альфонсо, кардинал де Маре, Рафаэль, Джулия де Бальтазар со своим возлюбленным — Франсуа де Сент-Шапелем — и даже маленький принц Луи.

Здесь были только близкие друзья.

В руке у кардинала была бутыль выдержанной граппы, которую он приберегал лишь для самых почётных гостей. Напиток был не самым дорогим, но его сделали в тот год, когда любимый сорт кардинала дал лучший урожай.

— Твой брат — голова! — кардинал, повернувшись к Джулии, осыпал Рафаэля целым градом похвал. — Молодой, с задором, а главное — напористый, умеет продавить своё! Очень он мне по душе!

А вот сам Рафаэль, которому предназначались эти восторги, лишь обиженно надулся:

— Но в зятья-то вы меня не захотели.

— А-а, это совсем другое дело! — вскипел кардинал де Маре. — Свою дочь я тебе не отдам!

Рафаэль тоже вспыхнул:

— Да чем я плох?! Ну правда, это уж слишком. Хотите всю жизнь на мне пахать и ничего не давать взамен!

— Захотел мою дочь вместо жалованья? Проваливай!

Дочь и настоящий зять, сидевшие в центре, только рассмеялись.

— Ты ведь знаешь, братец, — вмешалась Джулия, — что в этом доме есть ещё одна дочь?

Рафаэль аж содрогнулся от ужаса:

— Так она же замужем! Нет, подожди… дело даже не в том, что она замужем!

Все дружно расхохотались.

На соборе в Сан-Карло кардинал де Маре и Ариадна добились всех своих целей. Альфонсо же настаивал, что после успеха столь рискованного дела всем, кто прошёл через эти испытания, непременно нужно собраться и отпраздновать победу. Ради этого вечер и затеяли. Ариадна сомневалась, стоит ли тратить на это время, но, к её удивлению, получилось неплохо.

Само предложение Альфонсо в очередной раз застало её врасплох.

До чего же они были разными.

У Ариадны, начавшей с самого дна и зубами выгрызавшей каждый шаг наверх, напрочь отсутствовало само понятие «перевести дух после победы». Стоило взять одну высоту, как впереди уже маячило следующее препятствие.

— Кажется… всё это куда лучше, чем я думала, — едва слышно шепнула Ариадна на ухо Альфонсо.

Успешно завершить сложное дело и разделить эту радость с друзьями и отцом — нет, папой — оказалось по-настоящему весело. Не нужно надевать на себя чужую личину, не нужно лгать, не нужно следить за каждым своим словом — можно просто скинуть ношу с плеч.

К тому же в воздухе витал пьянящий азарт: общее чувство, что вместе они со всем справятся.

Альфонсо улыбнулся ей, и на сердце у него потеплело. Он всегда радовался и тихо гордился, когда благодаря ему Ариадна пробовала или делала что-то впервые. Это походило на умиление, с каким наблюдают за живым существом, познающим мир, — будь то младенец, впервые распробовавший сладость фрукта, или щенок, только-только ступивший лапами на снег.

— Я хочу, чтобы ты немного больше отдыхала, — прошептал он, едва коснувшись губами её губ. Просто Ариадна пододвинулась совсем близко, чтобы шептать ему прямо на ухо. — Больше спи, позволяй себе полениться и не забивай голову мелочами.

Ариадна озадаченно нахмурилась:

— Но ведь без меня ничего само не делается.

Контроль был у неё в крови. Её неизменное правило гласило: чем перепоручить кому-то и потом изводиться от досады, проще сделать всё самой. И положение в обществе тут было ни при чём. Даже в прошлой жизни, когда она в статусе будущей супруги регента целиком вела дворцовое хозяйство, выпустить из рук хоть одну мелочь казалось ей немыслимым. Хотя тогдашний её жених такое рвение всячески поощрял.

— Попробуй, вдруг всё окажется не так уж плохо, — мягко посоветовал Альфонсо. — Просто поверь своим людям.

Так мог рассуждать лишь мужчина, под чьим началом с самого рождения был слаженно работающий механизм Дворца принца. Лишь попав на войну и возглавив отряд, Альфонсо узнал, как управлять отдельными людьми. Прежде же он считал, что работу выполняет не конкретный человек, а сама система, и не терзался этим.

Ведь так было заведено всегда.

А вот Ариадна, которая всего в жизни добилась сама, лишь недовольно поморщилась. Она ни капли не верила в то, что вопросы будут решаться сами собой без её участия. Единственным человеком, которому она полностью доверяла, была Санча. Но и тут Ариадна полагалась на её преданность и ум, а вовсе не думала, будто та способна взвалить на себя все дела в её отсутствие.

Да и зачем вообще была бы нужна Ариадна, сумей Санча справиться со всем одна?

— Поручи всё другим и отдохни хоть немного, м-м?

Ариадна подумала, что в словах Альфонсо сквозит беззаботность человека, родившегося с золотой ложкой во рту. Но спорить не стала — на это попросту не осталось времени. Его полные губы уже не ограничивались лёгкими касаниями.

Поцелуй. Ещё поцелуй. Промежутки между ними таяли, а сами поцелуи становились всё дольше.

Ариадна положила ладонь на широкую грудь мужа, словно пытаясь его отстранить:

— М-м… это…

Однако остановила его вовсе не слабая попытка Ариадны, а возмущённый окрик Рафаэля.

— Эй! Да у тебя вообще совести нет?!

Лобызаться прямо на глазах у отвергнутого ухажёра?! Я тебе что, даже не друг?!

Но гордость не позволила Рафаэлю выпалить всё это прямо в лицо Альфонсо. Он решил зайти издалека. Ну, или думал, что зашёл издалека.

— Тут вообще-то священник! И ребёнок! Вы что творите?!

Маленький принц Луи, затесавшийся с бокалом крем-соды на застолье взрослых тётек и дядек, только непонимающе захлопал глазами, гадая, с какой стати все вдруг вспомнили о нём.

Зато Джулия, для которой несчастье старшего брата было только в радость, заливисто расхохоталась и тут же вклинилась в разговор.

— «Священник»? Это ты просишь, чтобы тебя пожалели, братец?

Лицо Рафаэля вмиг перекосилось.

В яблочко!

Джулия мысленно возликовала и тут же с удовольствием ударила по самому больному:

— До каких пор ты будешь ныть из-за того, что получил от ворот поворот?! Раз уж ты теперь Божий человек, хватит изображать невесть кого — иди молись!

— Да нет же! Нет! Я не про себя!!! — в панике завопил Рафаэль, заливаясь густой краской.

Он ткнул пальцем в кардинала де Маре:

— Тут же ещё и отец!

Фух. Идеально. Выкрутился.

Но сколько бы кардинал де Маре ни вставал на путь истинный, до нормального отца ему по-прежнему было далеко. Осушив до дна всю граппу, он перешёл на глинтвейн и невозмутимо произнёс, потягивая напиток:

— А что такого? Они же муж и жена, дело житейское.

Да это дело для спальни, чёрт возьми! А вы — родной отец!

Пока в голове у Рафаэля всё окончательно не помутилось, к нему подоспело спасение — Франсуа, державший под мышкой маленького принца Луи:

— Всё верно. Это дурной пример для ребёнка.

Франсуа был безотказным оружием против Джулии, и та мгновенно прикусила язык.

— Будет скверно, если у будущего короля Галлико сформируются превратные представления о женщинах, — заключил он.

Заручившись такой поддержкой, Рафаэль тут же воспрянул духом, а вот Альфонсо лишь оторопел:

— Да нет, что я такого сделал?

Разве не в этом правильный взгляд на женщин — когда король дарит всю свою любовь одной-единственной законной жене? Напротив, именно такие уроки мальчику и…

Впрочем, выступление «примерного» зятя оборвал сам тесть. Но вовсе не из желания его остановить — просто кардинал де Маре уже изрядно захмелел и пребывал в прекрасном расположении духа. От мысли о том, что в его собственном доме гостит будущий правитель Галлико, настроение стало и вовсе превосходным.

Кардинал высоко вскинул бокал:

— За будущего короля Галлико!

— За будущего короля Этрурии! — подхватила Ариадна.

Пока Лео III всё ещё зорко следил за каждым их шагом, подобные речи могли стоить им головы, но в этих стенах можно было ничего не бояться.

Джулия, Рафаэль и Франсуа дружным хором отозвались:

— За наши стремления!

— За нас!

— За королевство!

Даже малыш Луи поднял свой бокал с крем-содой и восторженно воскликнул:

— За!

○ ○ ○

Весть о соборе в Сан-Карло перелетела через хребет Периньяк, где дули ледяные ветры, и достигла дворца Монпелье — там её ожидал Филипп IV.

— Наконец-то!

Молодой король сжал подлокотники трона так, что те заскрежетали.

— Даты… Даты ведь записаны как надо?

В глазах Филиппа IV сверкало безумие.

Именно сегодня он сделает сына полноправным наследником престола. Его любовь не была ошибкой. Пусть все тыкали в него пальцем и твердили «нельзя» — власть растопчет любой скандал. Силой короля Галлико даже неправое дело можно сделать правым.

Он в это верил.

И сегодня настал день подтвердить свою силу.

----------------
Прим. перев.: крем-сода для малыша Луи — намеренный авторский анахронизм из XIX века. В оригинале это 플로트 소다 (peulloteu soda), заимствование английского float soda, то есть газировки с мороженым. В русском мы передаём его близким названием «крем-сода».

Тихая гордость Альфонсо — перекличка с главой 314: благодаря Ариадне он может взглянуть на привычные вещи другими глазами, а он гордится тем, что с его помощью она может попробовать или сделать что-то впервые.

Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK