Ахин и ведомые им зверолюды удалялись всё дальше от центра города.

Согласно карте, если продолжать в этом направлении, они выйдут к зданию Купеческой гильдии, которое в настоящее время было выставлено на продажу.

Рестин, следовавший на почтительном расстоянии, обернулся к Иврину. Синие глаза, видные из-под чёрных волос, постепенно становились красными.

Почувствовав взгляд Рестина, Иврин с невозмутимым выражением тронул свои глаза.

— Я принял лекарство, сделанное енотами-зверолюдами. Мне идёт?

— Не идёт. Более того…

Его золотые глаза были переполнены любопытством. Медля, Рестин не смог устоять перед позывом и выпалил:

— Прошу прощения, господин Иврин. Этот кролик…

— Пожалуйста, обращайтесь к нему как к госпоже кролику.

— Что…! Нет, не важно. Что, собственно, представляет собой эта… госпожа кролик?

Было ли это просто животное или совершенно другая раса? Столкнувшись с переполняющими Рестина вопросами, Иврин молча уставился вперёд.

Очевидно, Ахин что-то знал, но держал рот на замке. Всё, что действительно знал Иврин, — это то, что кролик был зверолюдом.

Кроме того, кролик, казалось, знал определённый уровень этикета. Каждое утро он приветствовал Валенс, главу семьи и самую высокопоставленную особу в особняке, и не казался неловким с Мэйми, которая ему прислуживала.

— Господин Иврин?

Из-за молчания Иврина выражение лица Рестина стало подозрительным. Боясь, что он может настойчиво расспрашивать о Виви, Иврин махнул рукой и придумал расплывчатое оправдание.

— Извините. Я чувствую уникальный запах.

— Раз уж вы заговорили… Я уже какое-то время чую странный запах.

— Правда?

— Да?

— Неважно.

На самом деле утверждение Рестина не было ложью.

Иврин, Рестин и рыцари-охранники, с их обострённым обонянием, нахмурились от едкого запаха, доносившегося откуда-то.

Это был другой запах, не тот аромат, что наполнял улицы, а запах, казалось, исходящий от разлагающегося трупа.

Проследив за запахом, они свернули в переулок и обнаружили лежащего на земле зверолюда. Мио, рыцарь-охранник, подошедшая первой, осмотрела его и покачала головой.

— Он уже мёртв. Но цвет кожи странноват. Не похож на гиену-зверолюда… Кожа частично окрашена в серый.

«Отравление наркотиком», — подумал Иврин, строя мрачную гипотезу, и прищурилс. Легко подтолкнув Рестина в спину, он сказала более тяжёлым голосом:

— Сэр Рестин, проверьте феромоны, коснувшись запястья трупа.

Хотя его выражение лица обычно было серьёзным, глаза были довольно напряжёнными.

Инстинктивно согнув колено, Рестин схватил запястье и сосредоточился на энергии феромонов. Действительно, феромоны, которые не были подавлены, были рассеяны в запутанном состоянии.

— Хм, феромоны довольно запутаны.

— Должно быть, он наркоман. Были сообщения, что некоторые зверолюды умирают от приёма.

Отвернувшись от трупа, Иврин с озабоченным выражением посмотрел в сторону гильдии.

Ему не нужно было беспокоиться об Ахине или Руне, но он была довольно обеспокоен за Виви, которая была травоядным зверолюдом. Хотя у неё была внешность кролика, он не мог быть уверен, что на неё не подействует наркотик.

Думая, что нужно спешить, Иврин остановил Рестина, осматривавшего труп.

— Пойдём. Феромоны сэра Рестина тоже могут быть нарушены, так что, пожалуйста, прекратите трогать.

— Угх!

Рестин, в ужасе, убрал руку с трупа и свирепо уставился. Должно быть, Иврин беспокоился о его безопасности и поэтому приказал ему прикоснуться к трупу.

«Эта мелочная тварь…!»

Кулак Рестина задрожал, когда он проглотил ругательство, подступившее к горлу.

— Господин Иврин, вы с каждым днём становитесь всё хитрее.

— Ваша похвала чрезмерна.

Мио, рыцарь-охранник, наблюдавшая, как эти двое пререкаются и уходят вперёд, погрузилась в раздумья. Мио, как и другие служащие, считала кролика загадочным животным.

Но она определённо была той, кого держал на руках Ахин, когда она открыл дверь лачуги. Чем больше она думала о ней, тем сильнее становилось её убеждение, что она зверолюд.

Плотные феромоны из неизвестного источника и растрёпанный вид можно было объяснить, если кролик превратился в человека на месте.

Более того, на её шее был след укуса, который, казалось, оставил Ахин.

Для хищника-зверолюда укусить шею было равносильно пометке своей добычи. Это также входило в акт демонстрации своего рода собственничества.

— Госпожа Мио?

— …Ох, простите!

Подгоняемая Иврином, Мио, витавшая в облаках, быстро последовала за ним и облизнула губы.

О чём же, чёрт возьми, думал наследник семьи? Будучи любопытной, Мио беспокоилась о будущем неизвестного кролика.

***

Подумать только, Рун проглотил наркотик, который даже превратил его во льва… У меня по спине побежали мурашки.

Ахин, развязывавший верёвки Руна, с недоумённым выражением смотрел на меня, безостановочно кашляющую. Внезапно его взгляд остановился на моркови, оставленной коренастым мужчиной.

«Не потому ли, что ты подавилась этой морковкой!»

Это не морковь…

Я покачала головой и жалко постучала по полу. То, что я не могла передать свои намерения, было так досадно.

«Лучше бы установить сигнал. Чтобы я понимал намерения Виви».

Пока я кашляла, я вспомнила, как мы с ним, словно молния, установили сигнал. Правая передняя лапа — для вызова Ахина, левая передняя лапа — …

— Виви?

…для чрезвычайных ситуаций.

Без колебаний я подняла левую переднюю лапу, и Ахин тут же бросил Руна и приблизился ко мне. Встав на колени и коснувшись пола, он окаменел от ужаса. Похоже, он обнаружил небольшое количество серого порошка, рассыпанного на полу.

— Ты проглотила наркотик?

Ахин, поднявший меня в мгновение ока, насильно открыл мне рот.

— Где болит?

Он взял меня за щёки и повертел из стороны в сторону, задавая вопрос. Едва перестав кашлять, я моргнула с открытым ртом.

В его глазах, уже покрасневших, отразилась я.

— Виви.

Его голос, требующий ответа, был окрашен ещё не отточенными эмоциями. Столкнувшись с его свирепым выражением, я вздрогнула.

«…Если подумать, не больно же?»

Кашель прекратился, и я чувствую себя лучше, чем думала. Когда я собиралась выразить свои намерения жестами, меня затолкнуло. Это потому, что феромоны в моём теле внезапно взбудоражились.

Было странно. Это не было болезненным, но ощущалось чужим и даже знакомым, как будто я уже испытывала это когда-то прежде. Ахин с ещё более окаменевшим выражением тихо прошептал:

— Твоё состояние феромонов странное, не говори, что…

Наши зрачки, встретившиеся в воздухе, мелко задрожали.

Если наркотик оказал какое-либо влияние на мои феромоны. Если я превращусь здесь в человека.

«Этого не может быть!»

Нет! Навострив уши, я сложила передние лапки крестиком. Отложив в сторону наготу, факт, что я на вражеской территории, был самой большой проблемой.

— Маниентс.

Ахин, выпрямившись, поднял ткань, небрежно лежавшую на складе.

— План изменился. Вопрос с наркотиками пока отложен.

Рун, смущённый односторонним уведомлением, запрыгал на месте.

— Мы собираемся сбежать с этого момента, так что выживайте сами… Нет, пожалуйста, умрите.

Ахин, не допуская возражений, оставил отпечаток ноги прямо посередине львиной морды. Рун, застигнутый врасплох и получивший пинок, перекатился в жалкой позе.

«Ох, это, наверное, больно…»

С ним обращались слишком пренебрежительно. Как он собирался разбираться с ним после того, как Рун вернётся в человеческий облик?

Я, наблюдавшая с обеспокоенными глазами, вскоре осознала, что не в том положении, чтобы жалеть других.

Бам! Не успела я прийти в себя, как Ахин разнёс вход на склад.

«Он сломал эту толстую дверь одним телом…»

Не успела я безучастно уставиться на обломки разбитой двери, как крики зверолюдов, охранявших вход, смешались воедино.

— А-ах!

— Что это за сумасшедший ублюдок!

Ахин, сбивший их с ног ударами ног, прежде чем они успели контратаковать, начал пересекать коридор.

Я, с трясущейся головой в руке Ахина, прижала виски передними лапками. Прежде чем беспокоиться о Руне, моё неопределённое будущее было большой проблемой.

***

Здание, в котором я оказалась в западне, было большим, но близким к заброшенному.

Ахин, бежавший по коридору, казалось, сегодня намеренно избегал драк.

У меня не было времени глубоко об этом думать, и я тяжело дышала. Это не было так больно, как при контакте с чужими феромонами, но, странным образом, феромоны в моём теле не поддавались контролю.

Тук.

Феромоны снова сильно взволновались. Мгновенно Ахин, прекративший бег, вошёл в пустую комнату.

Спрятавшись в узком шкафу, он прислонился к стене. Пространство было настолько тесным, что Ахину пришлось присесть на корточки из-за его роста.

Пахло сырым деревом. Слабый свет просачивался через щели в дверце шкафа.

— Какова разница во времени?

Не успела я даже адаптироваться к темноте, как Ахин поднял меня и повернул лицом к себе.

«Разница во времени?»

Не до конца понимая смысл, я пожала передними лапками.

— Разве ты не превращаешься в человека при стимуляции феромонами? Я спрашиваю об этой разнице во времени. Даже сейчас твои феромоны беснуются.

В тот же миг, когда я услышала вопрос, я внезапно смогла осознать, почему Ахин избегал драк. Это потому, что он учитывал моё состояние превращения в человека при контакте с феромонами.

Он, должно быть, заметил большую часть фактов.

Сколько он знает? Глотая настороженный вздох, Ахин ткнул меня в нос.

— Отвечай быстро. Я не могу вечно прятаться здесь.

«Что я могу сказать в ответ…»

Глядя сверху вниз на Ахина, сидевшего в неудобной позе, я задумалась.

Разница во времени всегда была произвольной, а сейчас я проглотила лишь небольшое количество наркотика, даже не контактируя с феромонами, так что было неясно, превращусь ли я в человека.

Несмотря на трудности с контролем феромонов, моё тело всё ещё было в порядке. Я попыталась выразить свои намерения, размахивая лапками, но выражение лица Ахина лишь исказилось.

— …Я вообще не понимаю, что ты говоришь.

Как было бы хорошо, если бы телепатия была возможна. Вздохнув, когда я испустила тяжёлый вздох, Ахин внезапно поднёс указательный палец к губам.

— Тсс.

Бам, тут же раздался грубый шум, и дверь открылась.

— Что? Даже лев сбежал?

— Я схожу с ума, гильдмастер будет в ярости, если узнает.

Голоса зверолюдов, ищущих нас, были слышны чётко из коридора.

Судя по разговору, Рун, казалось, благополучно сбежал, но не было повода для облегчения. Потому что кто-то вошёл в комнату.

«Что делать».

Быстро зарывшись в руку Ахина, я прислушалась к звукам.

Шаг за шагом раздавался звук незнакомой обуви. Несмотря на срочность ситуации, Ахин глупо улыбался, глядя на меня, выставившую между его двумя кулаками лишь лицо.

«Сейчас не время смеяться!»

Как только я почувствовала, что шаги приближаются, хлынул яркий свет и упала тень.

Моё сердце упало, и я проверила человека, открывшего шкаф.

Там мужчина, похожий на гориллу, который привёл меня сюда и предложил морковь, имел озабоченное лицо. Ахин, посмотревший на нас сверху вниз, снова поднёс указательный палец к губам.

— Горилла, тсс.

Всё уже испорчено с того момента, как ты назвал его гориллой. Будет удачей, если он не закричит тут же. Переводя взгляд с одного на другого, я сложила передние лапки и послала умоляющий взгляд.

«Пожалуйста».

У мужчины, чьи зрачки заметно дрожали, лицо почернело из-за заявления, услышанного из коридора: «Давайте просто найдём их и всех убьём».

Скрип, дверца шкафа снова закрылась, и темнота упала мгновенно.

— Рилл, а ты как?

— …Ничего. Закончили обыскивать нижний этаж?

— Ещё нет. Ты будешь отвечать за задний двор.

Звук шагов затих, пока его больше не было слышно. Ловя дыхание и регулируя его, Ахин тихо прошептал:

— Горилла был дружелюбен к кролику? Это ему совсем не подходит.

Я даже не слышала о таком. Во-первых, было трудно быть уверенной, что благодарный зверолюд был гориллой-зверолюдом, только потому, что он выглядел как горилла.

— Понятно. Горилла и кролик…

Даже не будучи благодарным за доброту, он погрузился в свой собственный мир.

«Даже если он может и не быть гориллой».

Более того, чёрная пантера, разгуливающая с кроликом, выглядела бы для других ещё страннее.

«Помимо этого, давай поскорее уберёмся из этого страшного места».

Я постучала по пальцу Ахина и указала передней лапкой наружу. Он приподнял один уголок рта и кивнул.

— Ладно, пошли… Виви?

Я, проявлявшая энтузиазм к побегу, внезапно съёжилась. Феромоны, ползавшие внутри моего тела, казалось, расширялись.

На мгновение зрение померкло, словно темнота и свет чередовались.

Фигура Ахина, стягивающего ткань, висевшую на его плече, тускло мерцала.

— Хе-е…

Я испустила тихий стон и погладила пульсирующую голову. Это было головокружение, которое, казалось, могло привести к обмороку.

Периодически задыхаясь, я схватилась за шею.

«М-мой голос прозвучал?»

Было трудно правильно уловить ситуацию, потому что это было неосознанное событие. Когда я опустила взгляд, я встретила глаза Ахина, смотревшего на меня снизу вверх.

Пока я безучастно моргала, чувства, которые я не осознавала с опозданием, начали нахлынуть. Усилившееся зрение, волосы, щекочущие щёки, и даже температура тела, касавшаяся всего тела.

«…Почему?»

Я задалась вопросом, возможно ли, что я превратилась в человека в качестве реакции на наркотик, стимулирующий феромоны.

Тук-тук, тук-тук, сместившийся взгляд перебегал внутри шкафа.

Это был первый раз, когда я превращалась в человека на глазах у других, поэтому я не могла скрыть своё смущение. Более того, это было перед Ахином, из всех людей.

Я, завёрнутая в ткань, почти сверху на нём, словно проверяя его. Это было расстояние, на котором изгибы тела ощущались полностью.

Прошло несколько секунд, ощущавшихся как десятки минут. Я хотела, чтобы он что-нибудь сказал, но Ахин молчал, уставившись на меня.

Красные глаза, на которые падали тени, казались особенно тёмными. Почему-то это было зловеще, как у голодного зверя, и мой взгляд естественно упал на пол.

— П…

Было досадно, что я не могла рассмотреть его выражение, наполовину скрытое в темноте, в деталях. Что делать, может, первой улыбнуться? Смочив сухие губы, я сделала неловкую улыбку.

— …Привет.

Влажный воздух, характерный для шкафа, прилип к коже. Прикасающаяся кожа приносила не тепло, а прохладное чувство опасности.

«Ещё минуту назад он хорошо разговаривал, почему он ничего не говорит?»

Расстояние, на котором даже дыхание смешивалось, делало мои нервы чувствительными по мере течения времени. Он же говорил, что ему есть что сказать, может, мне бросить ему колкое слово?

— Ахин.

Когда я подняла глаза, моё мужество быстро исчезло, как только я встретила его красные глаза.

— Я сделала что-то не так?

Тук, он прислонил голову к стене и озорно улыбнулся.

— Почему ты так остро смотришь?

Ой-ой. Я, всё ещё неумело управлявшая выражением лица, подтянула ткань, обёрнутую вокруг тела, до самого лица.

— …Я такой родилась.

— Ты хоть знаешь, как выглядишь?

У меня не было слов для возражения, и я сощурилась. Первый и последний раз, когда я как следует смотрелась в зеркало, был во время бала, и даже тогда я была не в себе, так что я плохо помнила свою внешность.

— Более того…

— Хм?

— Хотелось бы, чтобы ты предупреждала, когда собираешься превратиться. Например, танцевала, когда чувствуешь, что вот-вот станешь человеком.

Как я могу предупредить об этом? Он говорил так легко, словно это было чужое дело. Я уже собиралась открыть рот от изумления, но Ахин сделал первый шаг.

— Подумай. Каково было бы, если бы Эш внезапно превратилась в человека?

Повращав глазами, я подумала об Эш. Эш была одной из чёрных пантер с особенно выдающимся телом, и её выражение тоже было свирепым. Если бы такая Эш превратилась в человека…

— …Я была бы удивлена.

— И?

— Мне было бы неловко.

— Вот такие чувства я испытываю сейчас.

Ахин, взяв в ладонь мои белые волосы, погладил их, словно растирая.

— Свирепый кролик стал человеком.

Я не свирепая. Проглотив слова, застрявшие во рту, я задумалась.

Безусловно, как он утверждал, было бы гораздо легче передать мои намерения, если бы я установила сигнал.

— Ладно. Тогда с этого момента я буду танцевать…

Какой танец…! Сигналов полно других. На мгновение я, которую чуть не увлекла соблазнительная красноречивость зверя, внезапно поднялась.

Тук, в тот же миг что-то коснулось макушки. Это была рука Ахина, обхватившая мою голову, чтобы она не ударилась о потолок.

С опозданием вспомнив, что я в тесном шкафу, я сглотнула. Я могла ощутить твёрдое тело во всей целости, обеими руками касаясь груди Ахина.

«Слишком близко».

Взгляд, поднявшийся от груди, остановился на аккуратных чертах лица, пройдя ключицу и линию подбородка.

Обычно аскетичное лицо выглядело странно мутным, заставляя меня покрыться мурашками. Колеблющийся взгляд остановился на пухлых губах, и в тот момент:

— Виви, ты только что посмотрела на меня похотливыми глазами.

— …Нет.

— Лжёшь.

— Я не лгу!

— …

— …Ты.

Я, протянув конец слов, трясла головой, отрицая. Однако выражение лица Ахина было наполнено лишь недоверием.

— Правда?

— Конечно.

Я, увлечённо оправдывавшаяся, насторожила уши из-за звука шагов, доносившегося откуда-то.

Не колеблясь, я закрыла рот Ахина рукой и прислушалась к внешнему звуку. В тот же миг, как его красные глаза расширились, из коридора прозвучал грубый голос.

— Незваный гость в этой ситуации?!

«Незваный гость?»

— Я тоже не знаю подробностей, давайте сначала к входу!

Тук, тук, звук шагов быстро затих.

Незваный гость, может, это Иврин последовал? Смутно строя догадки, я повернула голову и посмотрела сверху вниз на Ахина.

Он, с закрытым ртом, на удивление просто тихо моргал. Наступила странная тишина.

— …!

Только тогда осознав мягкое ощущение ладони, я поспешно убрала руку.

«Боже мой!»

Я коснулась рта зверя. Если он откроет рот, меня могут укусить клыки. Я, смотревшая то на одну, то на другую руку, задрожала.

— Сколько их?

— Четверо, и безумный лев бесчинствует.

— Что?

Было ли правдой, что появился незваный гость, снаружи всё ещё было шумно. Беспокойно взглянув на дверцу шкафа, я потянула Ахина за руку.

«Давай»

Несколько линий были начерчены на его ладони.

«Вернёмся».

Мне не нравится здесь. Странно влажный воздух, тёмные пейзажи с висящими красными огнями и даже зверолюды, проявляющие враждебность. Не было ни одного безопасного элемента.

Ахин, молча улыбавшийся, потянул мою руку в противоположном направлении. Вскоре передалось щекочущее ощущение.

«Куда?»

Я, ошеломлённая, снова потянула его руку.

«Куда же ещё, домой»…

Пальцы, собиравшиеся вывести буквы, застыли.

Могу ли я действительно написать Грейс (家) [Грейс, используя иероглиф для «дома»] как дом? Опустив глаза, я осторожно посмотрела на настроение Ахина.

«Мне нравится Виви, потому что она кролик».

Если я больше не кролик, что ты будешь делать? Вопрос, который я скрывала, подступил к горлу.

«Если бы ты был человеком, было бы хлопотнее».

Не двигаясь, лишь держа мою руку, Ахин наклонил голову и посмотрел на меня снизу вверх.

— Что не так?

Странным образом, словно тот, кто забыл, как говорить, мои губы не размыкались.

Что, если я стану ненужной? Меня снова бросят? Неприятные мысли продолжали нахлынывать.

— …Виви?

У меня нет времени на это. Я знаю, что выбраться отсюда — приоритет, но почему-то я не могла контролировать переполняющие эмоции.

— Запах слишком сильный.

Ахин нахмурился и быстро похлопал меня по щеке.

— Ви-

Не успела я даже осознать это, как феромоны, вздымающиеся во мне, заволновались, словно волна. В то же время мои руки и ноги задрожали, и мне показалось, что я не могу дышать.

Угх, я закрыла рот и почувствовала рвотные позывы.

— Виви!

Мой нос заколол. То же явление, что и тогда, когда я не могла контролировать свои феромоны в лачуге.

Он, казалось, что-то кричал, но я не могла как следует понять.

Глубокая печаль, поднимавшаяся со дна, постепенно разъедала моё сердце.

***

Переливающийся свет ламп освещал ночь.

«Если я вернусь человеком, я уничтожу Ахина Грейса». Приняв такое решение, Рун издал громкий рёв, выместив свой гнев на невинном месте.

— Этот лев сошёл с ума!

— А-ах, мои сапоги!

У входа в заросшее здание зверолюды с факелами и лампами суетились в замешательстве.

На него не действуют феромоны, и он уворачивается от оружия с божественной ловкостью. Они оказались в поистине отчаянной ситуации, будучи загнанными Руном.

Тем временем группа Иврина, прибывшая к зданию гильдии в погоне за Ахином, была ошеломленна.

— Угх!

— Прочь с дороги, я сказал!

Даже не было необходимости сидеть в засаде. Как можно было объяснить зрелище льва и зверолюдов, играющих в догонялки?

Более того, тот факт, что это был не просто какой-то лев, а сын лидера территории, осложнял их чувства.

Рестин, чьи зрачки бешено дрожали, закричал: «Господин Рун, где вы!» — и побежал в противоположную сторону. Это была отчаянная борьба подчинённого за сохранение достоинства своего господина.

Оставив удаляющихся льва и Рестина позади, Иврин проинструктировал своих охранников.

— Следуйте за теми двумя и изымайте наркотики.

— Поняли.

Иврин, уворачивавшийся от набегающих зверолюдов, внезапно поднял голову. Его красные глаза сузились, когда он заметила нечто.

На окне третьего этажа здания Ахин, держа огромный свёрток ткани, взобрался на подоконник.

«Свёрток…?»

Он даже не мог представить, что представлял собой свёрток ткани. Сложив руки за спиной, он спросил Эш, который тоже смотрел вверх: 

— Господин Эш, что это?

Не успел он решить вопрос, как Ахин одним шагом переступил через подоконник. Наблюдая за ним, Иврин на мгновение подумал, что он похож на проворного вора.

Тук, Ахин мягко приземлился, выпрямился и поправил свёрток.

— Господин Ахин.

Иврин, приблизившийся, на мгновение потерял дар речи.

Свёрток не был ни свёртком, ни одеялом, а женщиной, завёрнутой в ткань. Более того, её веки выглядели так, словно вот-вот закроются, а прерывистое дыхание казалось очень ненадёжным.

— …Кто это?

Ахин на мгновение взглянул на Виви на своих руках. Дыхание Виви, прислонившейся к его плечу, щекотало заднюю часть шеи. Её и без того бледная кожа была смертельно бледна, и она даже не чувствовалась тяжёлой.

Согласно расследованию, небольшое количество наркотика лишь усиливает эмоции. У Виви было такое слабое тело, что даже это было опасно для жизни.

Казалось, это был выброс феромонов, как в прошлый раз, но он не мог необдуманно прикасаться к ней.

— Иврин, лошадь или карета?

Выражение лица Ахина было спокойным, без следа улыбки.

— С сожалением вынужден сообщить, что я их не привёз.

Иврин ответил с самой вежливой осанкой и тоном, которые когда-либо использовал. Согласно его долгому опыту, его начальник в настоящее время находился в таком скверном настроении, что встал бы на колени, если бы велели, и умер бы, если бы приказали.

Ахин оглядел вход в здание. Там царил хаос из-за их побега со склада и внезапного прибытия группы Иврина.

Его блуждающие красные глаза остановились на мужчине, выбегавшем со двора.

Зверолюд, проявивший к Виви безоговорочную доброту.

Ахин без колебаний приблизился и преградил путь Риллу.

— Отвези меня к ближайшему здесь врачу.

— Вы…

Коричневые глаза Рилла задрожали от изумления, когда он обнаружил задыхающуюся Виви.

Крошечный крольчонок, бывший с ним мгновение назад, исчез, заменившись женщиной. Белые волосы, выбивавшиеся из-под ткани, смутили Рилла.

— Рилл, что ты делаешь? Разберись… Кхх!

Эш, тем временем прыгнувшая, укусила одного из набегающих зверолюдов. Ахин, сделав ещё один шаг ближе, указал на Рилла и выпустил слабое количество феромонов.

— Нет времени.

— Хе-ек…

Феромоны, словно сокрушающие всё его тело, поднялись вдоль пальцев ног Рилла.

Он попытался защититься собственными феромонами, но они были безжалостно растоптаны. Как будто он упал в глубокое болото, из которого невозможно выбраться, взметнулся смутный страх.

Зрение Рилла помутнело, и он внезапно почувствовал позыв преклонить колени перед мужчиной перед ним. Даже если бы нет, у него было леденящее предчувствие, что его убьют, если он откажет в просьбе.

Рилл, смачивая слюной сухое горло, манипулировал феромонами в своём теле. Его тело засветилось, и вскоре он превратился в белого коня.

Цок-цок, приближающаяся лошадь опустила тело без каких-либо признаков сопротивления.

— Иврин, следуй самостоятельно.

Ахин, поправив Виви одной рукой, без колебаний взобрался на неё. Конь громко заржал, подняв песчаную бурю, покидая вход в здание.

Что же случилось за последние несколько минут? Иврин, покрытый пылью, поднятой конём, пробормотал.

— Господин Эш, давайте побежим.

Там, где была Эш, оказалось пусто. Встревоженный, он повернул голову и увидел Эш, уже гонящуюся за хвостом коня.

— …И как мне, с человеческими ногами, догнать лошадь?

Разве это было бы возможно, если только у меня не было бы колёс на ногах? Иврин тихо вздохнул и впервые за несколько лет вернулся в свою истинную форму.

Чёрная пантера, появившаяся со вспышкой света, стала красться на месте.

Она осторожно подобрала упавшую на землю одежду и тут же прыгнула в темноту.

***

Рун, вышедший из тёмного переулка, потер виски.

К счастью, он естественным образом вернулся в человеческую форму по прошествии времени, но стыд и гнев окутывали всё его тело.

Он оказался полностью голым посреди улицы. Если бы Рестин не появился вовремя, чтобы принести одежду, он мог бы стать извращенцем века.

— Чёрт возьми, этот жукоподобный кот…

Ахин Грейс. Он вспомнил ненавистное лицо и пробормотал, словно пережёвывая.

Благодаря тому, что он вложил эмоции в последний пинок, его разбитый рот горько ощущал вкус крови.

— Господин Рун, как же вы вернулись в свою истинную форму?

Рестин сделал шаг ближе к Руну, пылавшему боевым духом. Рун, раздражённый, смял галстук в карман и пробормотал.

— Этот наркотик — тот вид, что насильно активирует феромоны. Поэтому мои феромоны запустили защитный механизм, чтобы вытолкнуть наркотик.

— Это…!

— Наркотик — это одно, но этот кролик…

— Вы имеете в виду питомца господина Ахина?

— Да, от него иногда исходит странный запах.

Назвать ли его сладким запахом, привлекающим зверолюдов? Особенно после проглатывания наркотика запах стал намного сильнее, хотя и лишь на мгновение.

— Кролики ухаживают за собой, поэтому от них почти нет запаха, — сказал Рестин.

— Нет, не такого рода запах… Если бы мне пришлось выбрать один, это похоже на запах масла?

Рун облизнул губы, не в силах объяснить это точно. Что было определённо, так это то, что Ахин Грейс замаскировал феромоны кролика своим собственным запахом.

— Это также пахнет свежеиспечённым хлебом.

Выражение лица Рестина стало серьёзным.

— Простите.

Он внезапно протянул руку и потрогал лоб Руна.

— …У вас нет температуры. Почему вы говорите странные вещи, как господин Иврин?

— Иврин? Не слишком ли ты суров?

Рун, похолодевший, толкнул Рестина в плечо. Рестин, оттолкнутый реакцией, посоветовал из заботы:

— Вы, кажется, забыли, но мы в настоящее время гостим в поместье Грейс. Если мы создадим трение с господином Ахином и союз развалится…

Рестин вспомнил сестру Руна, разъярённую, подобную быку наследницу поместья Маниентс, и сглотнул.

Именно она отправила делегацию на земли Чёрной Пантеры, но если союз будет разрушен по абсурдным причинам… Рестин, выглядящий плачущим, закрыл лицо обеими руками.

— Я так, так боюсь её. Она определённо сначала даст мне пощёчину, а потом спросит причину.

— Итак. Ты говоришь, мы должны просто позволить Ахину Грейсу ударить нас, потому что мы боимся моей сестры? Ты знаешь, как этот ублюдок обращался со слабым львом, который даже не мог использовать свою силу?

— Если бы господин Рун был слаб, здание не оказалось бы в таком состоянии.

Заброшенное здание было почти в руинах. Рун, которому нечего было сказать, явно сменил тему.

— В любом случае. Это всего лишь моя гипотеза, но у этого кролика может быть уникальная способность.

— Конечно, должно быть, раз он понимает слова. Он король кроликов.

— …Что это должно означать?

— Ну. Вероятно, лидер кроликов.

На мгновение в уме промелькнули крольчонок и кролики, следующие за ним.

— Кто говорил такую чушь?

— Господин Иврин.

— Просто игнорируйте то, что говорит этот тип. У него полно горячего воздуха, когда он открывает рот.

Рун выплюнул кровь, собравшуюся во рту, и повернулся в сторону, противоположную зданию.

— Нет, господин Рун. Куда вы идёте? Нам нужно изъять наркотики.

— Рыцари, которые следовали за нами, позаботятся об этом. Я занят, я собираюсь убить этого кота.

Не успев спросить снова, Рун начал бежать куда-то.

Кто же этот кот, которого он так ненавидит…?

— Нет, господин Рун! Пожалуйста!

Несколько секунд спустя хрупкий крик Рестина, пришедшего к ответу «Ахин Грейс», окрасил ночь Энделуса.

***

Моё тело бесцельно раскачивалось в такт цокающему движению лошади.

Больно…

Боль, словно всё тело разрывают на части, была настолько сильной, что было трудно нормально думать. Всё, что я могла сделать, — это держаться за нить сознания.

Осознавая, что моя жизнь в опасности, я почему-то чувствовала себя очень обиженной. Как же я выживала как крольчонок, не способный ни на что?

Каждый день в поместье Рабиан был похож на хождение по тонкому льду.

Я всегда пряталась, когда слышала шаги, делала вид, что не вижу, даже когда видела, притворялась, что не слышу, даже когда слышала, и постепенно привыкла прижиматься к земле, будто меня не существовало.

Очень редко, когда слуги забывали покормить меня, я голодала днями.

Когда я выходила на улицу, мне приходилось остерегаться ястребов и орлов, пролетающих по небу, а разлитые чашки или упавшие вещи слуг были угрозой для моей жизни.

В конце концов, меня бросили в корзине, и даже после прибытия на земли хищников я боролась исключительно за выживание.

Потом я едва превратилась в человека, но вскоре снова стала кроликом, а теперь мне так больно, что я вот-вот умру.

Может, я и вправду проклята, потому что навлекла на себя гнев Бога. Стоя на краю отчаяния, я не могла даже плакать.

Задыхаясь, я посмотрела на профиль Ахина, видимый сквозь затуманенное зрение. Его серебряные волосы, открытые ночному бризу, развевались, словно волны.

Ахин был моей противоположностью. И физически, и ментально. Правильно сказать, что он был другим с рождения.

По сравнению со мной, которая не могла даже открыть дверь, у него была сила легко сбежать даже из закрытых пространств, и, в отличие от меня, брошенной семьёй, он был незаменимым присутствием на землях Чёрной Пантеры.

Даже если бы я прошла очеловечивание и была полноценным членом поместья Рабиан, он был бы недосягаемым человеком. Возможно, у меня не было бы шанса встретить его за всю свою жизнь.

Фактически его нереалистичная внешность способствует ощущению дистанции.

Извиваясь, я протянула руку и ущипнула Ахина за щеку. Благодаря этому его лицо, потерявшее самообладание, принесло небольшое удовольствие.

— …Знаешь, Ахин.

Для него было естественно властвовать над кем-то, и я завидовала самообладанию, проистекавшему из этой естественности.

Этот человек, находящийся на вершине пищевой цепи, никогда в жизни не узнает этих чувств.

— Почему ты подобрал меня?

Сухой, надтреснутый голос вырвался наружу. В тот же миг, когда рука, ущипнувшая его, потеряла силу, Ахин притянул меня ближе. Затем он упёрся подбородком мне в голову и отрывисто сказал:

— Чтобы съесть тебя.

Да, какого нормального ответа я ожидала от мерзкого хищника? Будь то из-за гнева или потому, что я задыхалась, жар поднялся к лицу.

— Я не шучу. Я до сих пор так думаю.

Каждый раз, когда он шевелил ртом, небольшая вибрация передавалась в мою голову.

— Если бы я не подобрал тебя, тебя, вероятно, съела бы стая Эш.

Острая правда вернулась, словно бумеранг, и пронзила меня.

Чёрные пантеры редко живут стаями, но я слышала, что в лесу на границе бродят неконтролируемые стаи чёрных пантер.

Это была стая Эш. Более того, что значит, что он не передумал? Не стоило мне открывать рот и сталкиваться с правдой, которую я не хотела знать.

Лошадь ускорила шаг. Пока я изо всех сил пыталась удержать угасающее сознание, я услышала голос, необычно низкий по сравнению с обычным.

— Не теряй сознание, это опасно.

Я хочу, но это не работает так, как я хочу. Стиснув зубы, я медленно открывала и закрывала веки. Как раз когда я была на грани потери рассудка, что-то колючее коснулось моей головы.

— Я укушу тебя в тот момент, когда ты упадёшь в обморок.

Острый предмета был не чем иным, как верхними зубами Ахина, его клыками.

Нет, куда ты кусаешь прямо сейчас? Я покачала головой, бледная, но клыки упрямо следовали за мной.

«Неужели он и вправду сумасшедший…»

Не в силах даже закричать, я расширила налитые кровью глаза. Так началась моя борьба с собой, чтобы не упасть в обморок.

***

Место, где остановилась лошадь, было маленькой хижиной, расположенной на тихой обочине дороги.

Тук-тук-тук, Ахин постучал в дверь, и врач, вышедший с ворчанием: «Без манер посреди ночи!» — застыла, как камень.

— Ч-чёрная Пан…

Она заколебалась, затем обнаружила у своих ног Эш и даже покрылась холодным потом.

— Входите, входите быстрее.

Она распахнула не только дверь хижины, но и дверь своего сердца настежь. Я почувствовала странное чувство родства в её серии действий по отношению к хищнику.

Внутри хижины вид стал светлее, когда мы разожгли дрова и зажгли лампы.

Лёжа на кровати, я безостановочно извивалась. Невыносимая боль, сковывавшая моё тело, не показывала признаков ослабления.

— Вы сказали, проглотили наркотик?

Рука врача, снимавшая ткань, обёрнутую вокруг моего тела, остановилась. Растерянность мелькнула в её тёмных глазах.

— Не будете возражать, если вы отвернётесь? Мне нужно снять ткань.

Ахин без возражений отвернулся. Врач подождала, пока он повернётся к стене, затем цыкнула, когда Эш приблизилась.

— Тсс, тсс!

Она прогнала Эш к дверному проёму и занято собрала медицинские инструменты.

— Когда вы приняли наркотик? Ах, пожалуйста, отвечайте, не глядя сюда.

— Два часа назад.

Врач опустила ткань и начала осмотр. Ощущение медицинских инструментов, скользящих по моей голой коже, было ужасно жутким. Мои пальцы на ногах скрючились от холода.

— Это странно… Нет признаков реакции на наркотик. У вас было какое-либо предыдущее воздействие наркотиков? Мне нужно рассмотреть возможность толерантности.

«Толерантности?»

Этого не может быть. Как же кролик, который ел только сено, мог принимать наркотики? Я схватила врача за рукав и едва покачала головой.

— Хм. При приёме наркотиков, распространившихся в Энделусе, большинство людей испытывают усиление эмоций или, в тяжёлых случаях, их кожа становится серой. Но у пациента нет никаких подобных симптомов, не говоря уже о реакции на наркотик.

Она наклонила голову, растирая другой рукой травы.

— Возможно, это такое небольшое количество, что реакции нет. Ваши феромоны нестабильны, но, кажется, проблема связана с вашими собственными феромонами, а не с наркотиком.

Слушая бесконечные объяснения, я почувствовала головокружение. Врач, измерившая мой пульс, подтянула ткань и прикрыла моё тело.

— Вы можете повернуться обратно.

Ахин, стоявший лицом к стене, сел на кровать. Его указательный палец легко провёл по поту на моём лбу.

— Если это не проблема наркотиков, что нам делать?

— Вам нужно ввести стабилизатор феромонов, а не противоядие.

Врач открыла шкаф и достала маленький флакон.

— Время от времени… Когда у вас есть феромоны, которые трудно контролировать самостоятельно, могут возникнуть судороги.

Она повернула крышку и оглянулась на меня и Ахина с несколько окаменевшим лицом.

— По моему мнению, феромоны пациента были активированы стимуляцией наркотика, но тело, кажется, не может справиться со своими собственными феромонами.

— Итак.

— Стабилизаторы феромонов — не лучший метод в долгосрочной перспективе. Я бы порекомендовала наблюдать за прогрессом, пока они не стабилизируются самостоятельно, и вводить их только когда это действительно опасно.

Это было ничем иным, как ударом молнии.

Мне придётся терпеть эту боль? Не может быть.

Я заёрзала, потянувшись к бутылочке с лекарством, которую держал врач. Но мои кончики пальцев зависли в воздухе, потому что Ахин схватил моё запястье.

«Ты даже не знаешь, как больно».

Посреди хаоса его туманное выражение, подобное дыму, было и печальным, и ненавистным. Я хотела плакать и кричать, что мне больно, но даже это было трудно, и только прерывистые вздохи вырывались наружу.

«Хоть разок…»

Позволь мне принять его хоть разок, и я буду стараться хорошо контролировать свои феромоны с этого момента. У меня больше не было уверенности, что я вынесу боль от набухания и разрыва кровеносных сосудов.

— Я, немного…

Я заставила себя продолжить прерывистый голос и схватила Ахина за рукав, словно умоляя. Он смотрел на меня, не двигаясь, и слегка потянул ткань вокруг моей шеи.

— Если это не связано с наркотиком…

Прохладный воздух коснулся всё ещё не зажившей раны на моей шее.

— Всё будет в порядке, если я просто подавлю феромоны.

— Да? Ох, это правда, но…

Врач не договорила конец фразы с подозрительным выражением. Она, казалось, не полностью понимала намерения Ахина.

Он не стал добавлять дальнейших объяснений и внезапно наклонился ко мне.

— Что ты делаешь… Э, эй! Ты с ума сошёл?!

Врач, в ужасе, схватила его за плечо и попыталась остановить.

— Прекрати делать такие высокомерные вещи, как попытка подавить это другими феромонами!

— Этого достаточно, отпусти.

— Это невозможно с обычными феромонами, ты можешь убить пациента!

— Мои феромоны…

Тук, Ахин смахнул её руку со своего плеча.

— Являются доминантного типа.

— Хах…

Она не могла не шокироваться и взъерошила волосы. Ахин, не обращая внимания, протянул руку и поддержал мою шею. Как раз когда он осторожно поднял меня.

— П-погодите, погодите.

Снова врач несколько раз замахала рукой и вмешалась. Он медленно перевёл взгляд и сказал, словно выплюнув:

— Тебе нехорошо продолжать это дальше.

Это было ничем иным, как ясным предупреждением. Понимая смысл, она слышно сглотнула.

— Конечно, определённо безопаснее позволить феромонам течь внутри, а не снаружи, но…

Взгляд врача достиг меня, а затем упал.

— Я нашла след укуса возле шеи во время осмотра… Я не могу позволить такого рода метод. Вы не должны воспринимать тела травоядных зверолюдов такими же, как тела хищников-зверолюдов.

Её тёмные глаза выражали твёрдую волю.

Я, смотревшая на неё через плечо Ахина, прикусила губу. Я бы предпочла, чтобы меня укусили за шею, как тогда, и избавились от нынешней боли.

Потухшие красные глаза Ахина задержались на моей шее. Бесчувственное лицо и теплота руки, касающейся моей шеи, создавали странный разрыв.

Глаза встретились в воздухе.

Тук.

В тот миг, когда феромоны в моём теле снова взметнулись, Ахин притянул меня. В то же время, как наши лица сблизились, незнакомое ощущение коснулось моих губ.