Декабрь. Двадцать четвёртое число. Важный день, известный во всём мире как канун Рождества.
— Замёрзла?
— М...
Тот самый вечер сочельника, когда город сияет огнями, а мимо проходят разные люди: радостные, серьёзные, недовольные, подвыпившие и шумные. Правда, сцен как в сказках или фильмах о «настоящем счастливом Рождестве» в Японии, в общем-то, нет...
— Может, в кафе пойдём?
— М-м...
Однако сейчас рядом со мной парень, по которому я тосковала больше года. И он шепчет мне на ухо... не слова любви, но всё же слова, полные доброты и заботы. И это правда напоминает «рождественское волшебство».
— Точно не хочешь отдохнуть, Ями-сэмпай?
— В отеле, например?..
— Ну-у... Сегодня в любом случае всё будет занято.
Он, Такамура Ю, немного не такой, как год назад. Не следует за мной, а идёт рядом. Не боится сократить дистанцию и стоит так близко, что касается моего плеча. А ещё сам же обнял меня за другое плечо. При этом не чувствуется какого-либо давления или напряжённости. Он делал всё медленно и аккуратно, убеждаясь, что я не буду возражать и что мне не будет неприятно. Прямо-таки давит на мои слабости. Вот же дамский угодник, научила на свою голову...
...
— Вот, тёплый кофе.
— Спасибо.
Немного побродив по городу, мы уселись в спокойном для нас месте.
— Точно не хочешь зайти в кафе?
— Да ну его.
— Но ведь холодно же.
— Ничего страшного.
Сквозь одежду проникает холод бетонного тротуара, который находится у дороги напротив станции − там, где мы с Ю недавно встретились. Иначе говоря, мы вернулись в «начальную точку». Мимо проходят толпы людей, а мы сидим, прижавшись друг к другу, и попиваем баночный кофе.
— Мы ведь здесь и познакомились.
— Угу...
На этом самом месте мы с ним впервые встретились. И оно будет памятным для меня, сколько бы времени ни прошло.
— Ты тогда была недовольна, потому что вроде как встреча сорвалась.
— А ты сидел полумёртвый из-за заваленных экзаменов.
— Не преувеличивай. Просто огорчился, что не попал в ту школу, куда хотел.
— Ты так говоришь потому, что сейчас у тебя в жизни всё хорошо.
— Однажды я уже думал, что у меня всё хорошо, а потом меня бросили!
— Дурак.
Несмотря на холодный воздух вокруг, атмосфера между нами тёплая. Баночный кофе быстро остывает, и лишь температура в груди попусту растёт.
— И как только решил, что всё позади, мы опять встретились.
— Сам виноват, что пришёл на фестиваль... Знал ведь, что там могла быть я.
— Конечно, я виноват во всём.
— Как-то язвительно прозвучало.
Всю осень я просидела дома, погрузившись в отчаяние. Кого бы ни видела, с кем бы ни говорила, во мне лишь вскипала ненависть.
— Да уж, ты постоянно вертела мной как хотела.
— Недоволен?
— Если честно, немного.
— Злишься? Ненавидишь?
— Да нет, не злюсь. И тем более не ненавижу.
— А вот я злюсь на тебя.
— Ого, с чего бы?
— Хочу и злюсь. Неужто не замечал, какая я чокнутая?
Но сейчас как ни в чём не бывало болтаю с Ю о всяких глупостях. Почему же, почему же... Э-эх, сейчас бы я могла умереть от холода с улыбкой на лице, прям как «девочка со спичками».
— Знаешь...
— М?
— Всё-таки это я виноват, что не смог как следует понять тебя.
— Перестань.
— Ведь тебе-то намного тяжелей пришлось по жизни.
— Это меня не оправдывает.
Но счастье, как обычно, оказалось мимолётно. Из-за его «жалости» все мои счастливые чувства стали угасать.
— Ты удивительная, Ями-сэмпай.
— И почему?
— Всего добиваешься сама, даже в школу смогла вернуться.
— А теперь опять прогуливаю. Из-за тебя.
— Я и впрямь, как якорь, вечно тяну на дно.
— Говорю же, ты не виноват.
Хватит уже заниматься самобичеванием. И не надо высокомерно считать, что ты мог бы всё исправить. Теперь никакие твои слова не отзовутся в моём сердце. Что бы ты ни говорил, что бы ты ни делал − на мою жизнь это никак не повлияет... Это говорит дура, которая последние несколько часов умирала от счастья.
— Всё же виноват.
И мой любимый человек смог всё разглядеть за моей легкомысленностью.
— Стоило больше интересоваться тем, что тебя беспокоит.
— Я не могу втягивать в свои проблемы тех, кого они не касаются.
— Тогда зачем ты позвонила мне?
Раздражение, промелькнувшее в его словах, дало мне «запретную надежду».
— Хикари ведь и свой номер написала, но ты выбрала меня.
— Так ведь... я...
— Я был рад... Решил, что всё ещё тебе нужен.
Но я не должна цепляться за неё. Я ни в коем случае не могу согласиться с тем, что он возлагает вину на себя, и требовать компенсации. Потому что...
— Но ведь ты любишь другую!
— И ты знала об этом с самого начала!
Дорога напротив входа на станцию, где под взорами прохожих прямо на холодном бетоне сидят двое. То самое судьбоносное место, где мы с Ю впервые встретились... и где мы с Хикари впервые поговорили по душам.
...
Я всё понимала. Пока левой рукой он обнимал меня за плечо, правой периодически ковырялся в смартфоне. Наверняка списывался с ней...
— Но всё же, ты ведь прекрасно знаешь, что я до сих пор не могу забыть о тебе!
В этот миг... стрелки часов сошлись на вершине. И хотя часов в поле зрения не было, я сразу это поняла, потому что почувствовала, что магия Золушки развеялась.
— Ну и мерзавец же ты.
— Сам знаю, могла и не говорить.
Мы снова смогли встретиться лишь благодаря Хикари. И проводим время вдвоём практически под её присмотром.
Декабрь. Двадцать пятое число. Беззаботный сочельник закончился и наступило Рождество, когда нам остаётся лишь возносить молитвы богам.
Мы же, Судо Аями и Такамура Ю, всё ещё вместе. И хотя победитель давно определён, финальный свисток всё ещё не прозвучал.