Хёк Доджин молча наблюдал за мной, пока я отодвигала в сторону лист бумаги.

— Соволь?

— Это чересчур, — ответила я.

Постукивая пальцем по листу, я покачала головой.

— Это действительно слишком много. Я никогда не слышала, чтобы кто-то присылал столько подарков. Даже если подарки — важная традиция, такое количество даров подобает разве что императорской свадьбе.

К тому же... я не стою и половины всего этого. Я всего лишь дочь клана Моён, чья жизнь уже на исходе, не представляющая никакой ценности. Даже если он пошлёт такие невероятные дары, я ничего не смогу дать ему взамен.

Мои слова звучали как упрёк в адрес Хёк Доджина, но на самом деле они были направлены не к нему, а к себе.

Это всё происходило лишь потому, что я не рассказала ему правду. Из-за моего молчания ситуация зашла слишком далеко, и от этого сердце ныло.

И ещё — я не хотела, чтобы клан, что стремится использовать меня и избавиться от меня, получил какую-либо выгоду.

— Здесь достаточно было бы просто соблюсти формальности. Вам не следовало так усердствовать.

Я вновь заговорила, указывая на утерянную книгу боевого искусства клана.

— Даже одного этого достаточно. Клан Моён так отчаянно её искал. Поэтому...

— Нет. Я отправлю всё, что указано в списке.

— Доджин...!

Я позвала его с нажимом, но он лишь молча покачал головой, игнорируя мои слова. Я закусила губу и посмотрела на него, не понимая, почему он упрямится именно в этом вопросе. Хёк Доджин наконец заговорил:

— Честно говоря, я не понимаю почему нельзя отправить подарки, указанные в списке?

— Это...

— Насколько я знаю, в других школах считают, что чем богаче подарки со стороны мужчины, тем сильнее он дорожит своей избранницей. А если даров мало — это вызывает разочарование. Пусть даже свадебная церемония лишь формальность, но это всё же свадьба, за которой будут наблюдать. Поэтому я счёл, что лучше всего будет соблюсти все приличия. Почему вы отказываетесь от этого?

Я не смогла ничего возразить — только сжала губы. Он ведь не ошибался. Если он дарит всё это, думая обо мне, я должна была бы радоваться. Таковы были правила этого мира, его культура, его традиции.

Но по сути... это обман. Я скрывала, что мне осталось жить недолго. Даже клан Моён держал рот на замке. Хотя наши намерения были разными, результат был один. Я обманывала Хёк Доджина. Это был факт.

Я отвела взгляд от его внимательного взгляда. Надо было сказать. Сказать прямо сейчас, что мне осталось немного, и что не стоит тратиться на всё это. Что достаточно соблюсти минимальные приличия.

Я должна была это сказать. Но стоило представить, как он отреагирует, если узнает правду, — тело само по себе сжималось.

Я получала слишком много — внимание, заботу, доброту от человека, который был мне не по статусу. Я понимала, что это всё не для меня, старалась держать дистанцию, но... я привыкаю. Привыкаю к его теплу, к доброте окружающих.

Если они узнают, что я их обманывала, они будут шокированы. Разозлятся. И, возможно, отвернутся от меня.

Мысль о том, что больше не будет этих тёплых завтраков, утреннего ветерка, будившего меня, или мягкой постели, заставила мои губы онеметь.

В конце концов, слова, крутившиеся на языке, так и не вырвались наружу, словно скованные кандалами.

Хёк Доджин, видя моё молчание, наклонил голову и внимательно изучил моё лицо. В тишине он медленно заговорил:

— Это вас тяготит?

Нет. Просто мне жаль. И стыдно.

— Тогда я сокращу их. Я не стану отправлять дары, переступая через мнение Соволь.

Его спокойный голос был полон нежности. Тёплый, заботливый мужчина. Слишком хороший для такой обманщицы, как я. Я, у которой не хватало смелости сказать правду человеку, который так обо мне заботился.

Такой сияющий Хёк Доджин был для меня недостижим. Я знала, что не должна давать ему даже малейшей надежды. И всё равно не хотела разрушать этот хрупкий покой.

Но если из-за моего эгоизма он пострадает… Я не могла себе позволить быть жадной.

Если не хватает смелости, нужно заставить себя. Я разжала скованные губы. И, глядя прямо в глаза Хёк Доджину, начала:

— Хёк...

— Вам не нужно говорить, если не хотите.

Его голос перекрыл мой.

— Я думаю, у каждого из нас есть то, что мы пока не можем сказать. И это нормально. Мы ведь знакомы меньше месяца. Так что, если вы не готовы — не говорите.

Он поднял бумаги, что лежали передо мной, и, пробежавшись по ним глазами, кивнул.

— Уменьшим количество даров. Монеты оставим, но уберём драгоценности и редкие вина. Также исключим мечи и эликсиры. Отправим копию утраченного трактата о боевом искусстве, о которой говорили. Вас устраивает?

Я посмотрела на него и тихо кивнула. Было видно, что он пошёл на большие уступки. До этого он так упрямился, но теперь сделал шаг назад. Я тоже не могла упорствовать.

Да, подарков всё ещё много. Но он проявил уважение к моим словам — и я тоже уважаю его.

Увидев моё согласие, он мягко улыбнулся, собрал бумаги и произнёс:

— Кажется, атмосфера стала слишком тяжёлой… Но, знаете, это ведь нормально? Говорят, что перед свадьбой пары чаще всего ссорятся. Давайте и мы будем считать это такой размолвкой.

Я улыбнулась в ответ на его шутку.

Кивнув, я отложила гнетущие мысли. Даже если это было эгоистично, я хотела сохранить этот ложный покой хотя бы ненадолго.

Хёк Доджин поставил чашку на стол и повернул голову. Увидев его взгляд, Гым Бэкчхон, стоявший рядом и ждавший, пока мы доедим, подошёл и убрал посуду.

Пока служанки наводили порядок, Хёк Доджин поднялся со своего места.

— Одежду для церемонии должны привезти днём. Пока есть время, мне нужно кое-что проверить.

— Проверить?

Он, меняя верхнюю одежду, кивнул.

— Честно говоря, не то чтобы это была необходимая вещь для Соволь, но я решил, что символически хорошо будет иметь это, поэтому велел подготовить.

— Что именно?

— Хёнчхо… [1]

Тук-тук.

Звук удара в дверь прервал его фразу.

— Похоже, пришли.

Хёк Доджин щёлкнул пальцами. Джу Хварин, стоявшая у двери, открыла её, и внутрь вошёл мужчина крепкого телосложения. Он сразу же опустился на колени.

Хёк Доджин посмотрел на него и спросил:

— Где оно?

— Охранники у павильона не разрешили проносить оружие, поэтому...

Он замялся, на что Хёк Доджин тяжело вздохнул и распорядился Джу Хварин принести предмет. Затем снова обратился к мужчине:

— То, что я просил — получилось?

— Мы изготовили, как вы сказали, но...

— Есть проблемы?

Мужчина, почесав затылок, бросил на меня взгляд и медленно проговорил:

— Простите за дерзость, мы сделали всё, как вы велели. Однако клинок получился слишком длинным. Кажется, госпоже будет неудобно им пользоваться.

Мне? Я удивлённо посмотрела на Хёк Доджина. Он только мельком взглянул на меня и ответил:

— Не беспокойтесь. Вам всё равно не придётся им пользоваться.

Едва он договорил, как вернулась Джу Хварин. В её руках был длинный меч. Она подошла и передала его Хёк Доджину.

Он ловко вытащил меч из чёрных ножен. Серебряное лезвие сверкнуло в свете. Осмотрев его, он довольно улыбнулся:

— Отличная работа.

— Это ведь хёнчхоль... Поэтому пришлось долго ковать.

Хёк Доджин перевёл взгляд на меня. Я молча смотрела на него, и он, не спеша, подошёл, положил меч и ножны на стол и сел напротив.

— Это подарок, Соволь.

— Этот меч... мне?

Он улыбнулся и кивнул. Я на мгновение онемела, затем, потирая пальцами чашку, медленно проговорила:

— Спасибо, но… вряд ли у меня будет случай им воспользоваться.

— Я знаю.

— Тогда зачем…?

Вместо ответа он лишь улыбнулся. Я опустила глаза и, посмотрев на меч, дотронулась до лезвия. Холодный металл коснулся кончиков пальцев.

Сколько лет прошло с тех пор, как я держала меч в руках?

— Разве плохо иметь такой?

— Но...

— Даже если просто повесите его на стену, он принесёт удачу.

Хёк Доджин, которого я знала, не был человеком, который дарит подарки с такими расплывчатыми объяснениями. Подарить меч, которым нельзя пользоваться? Да ещё и из хёнчхоля?

Я не эксперт, но знала, что хёнчхоль — редкий и прочный металл, гораздо ценнее обычной стали. Если хотел сделать подарок, можно было выбрать обычный меч, зачем именно хёнчхоль?

Я внимательно на него посмотрела. А он, как ни в чём не бывало, сказал:

— Когда-нибудь вы поправитесь и сможете использовать его, разве нет?

Увы, такого дня не будет.

— Просто считайте, что это подарок «на будущее», Соволь.

Сказав это, он встал. Я хотела что-то сказать, но он заговорил первым:

— Мне нужно кое-что проверить. Соволь, Вы можете отдохнуть, пока не принесут наряд.

С этими словами он быстро вышел. Мужчина, всё это время лежавший ниц, бросив взгляд и попрощавшись, тоже спешно удалился.

Я осмотрелась — комната опустела, будто после бури.

— ...Что это сейчас было?

Я всё ещё пребывала в ступоре, когда подошла Джу Хварин и с улыбкой сказала:

— Наверное, молодому господину было неловко объяснять.

— Что ты имеешь в виду?

Я обернулась к ней. Она, улыбаясь, указала на меч.

— Подарить меч из хёнчхоля перед свадьбой — это особый жест.

— Особый?

— Да. Хёнчхоль — редкий и прочный металл. Если дарят меч из него — это означает, что человека очень ценят. Более того, что с ним не хотят расставаться. Иными словами, это как клятва быть вместе на всю жизнь.

Она смотрела на меч с замешательством.

— В Демоническом культе, где почитают силу, мечи стали традиционным подарком вместо цветов или украшений. Возможно, вам это непонятно, но… он точно не имел в виду ничего плохого.

Я вновь посмотрела на меч. Его лезвие мягко поблёскивало.

— Возможно, он просто хотел сказать: «Поправляйтесь и живите долго»... Так что не задумывайтесь слишком сильно.

Но как не задумываться?

Я тяжело вздохнула.

— …А что мне подарить ему в ответ?

Мне было неловко только принимать.

---

Примечание:

1. Хёнчхоль — это вымышленный драгоценный металл. Ключевые характеристики: в несколько раз твёрже обычной стали, необычайно лёгкий (вопреки законам физики). Клинки из хёнчхоля могут резать камень или другие металлы. Проводит ци, усиливая мастерство владельца. Дарение оружия из хёнчхоля — жест глубокой привязанности (как помолвочное кольцо в западной традиции).

---

Все изображения сгенерированы ИИ и добавлены переводчиком для визуального сопровождения. Они могут отличаться от описаний и не отражают видение самого автора. ИИ-генерация иногда допускает неточности, поэтому иллюстрации стоит воспринимать как примерную передачу задуманного.