Для них я была незнакомкой, пугавшей знанием их секретов, даже несмотря на то, что они сами мне их рассказывали во время совместных попоек. Да и одного дня было недостаточно, чтобы сблизиться с кем-либо, так что я сдалась. Сдалась, не способная найти хоть кого-то, с кем бы я могла поговорить или кто помнил бы меня. Так, я заперлась в собственном поместье.

— Ну правда... Когда же ты придёшь? Когда освободишь меня? — откинув бутылку в сторону, я разрыдалась, обхватив своё тело руками. Даже если я выбегу в заросший сад особняка, начав кричать до потери голоса, словно сумасшедшая, никто в любом случае не придёт.

Верно, никому не было дела до пьянствующей графини. И всё же, для них я была не просто пьяницей – я была сумасшедшей, из особняка которой время от времени можно было услышать истошные, отчаянные вопли. Потому что для них проходил лишь день – не месяца, как это было для меня. Долгие месяца нахождения в мире, где следующий день никогда не наступал.

— Ха-ха... Ахахахахах! — с моих губ сорвался истерический смех. Из глаз текли слёзы, но я смеялась. Смеялась и плакала, указывая на небо, что за всё это время ни разу не сменило застывший в нём полумесяц. Именно так я и лишилась рассудка.

* * *

Просыпаясь, я каждый раз страдала из-за всплывавших в памяти воспоминаний. Казалось, что они были адским наказанием за все мои прегрешения. Каждое утро окружающая обстановка была неизменна, но на этот раз было как-то... Спокойно. В очередной раз, как и в любой другой день, люди приветствовали меня. Они мирно проводили свои будни, занимаясь ежедневными, рутинными делами. После пробуждения также не казалось, что комната как-либо изменилась – лишь катившаяся по полу бутылка из под вина казалась какой-то неестественной. Появлялось стойкое ощущение, что всё сегодня было каким-то странным, незнакомым.

— Нет, нет, нет! — я схватилась за голову и закричала. Столько времени ведь прошло. Феноменальная память, которую я изначально принимала за благословение, заставляла меня из раза в раз вспоминать времена моего сумасшествия. Сколько ночей я уже так провела? Насколько сильно сошла с ума? Что я, чёрт возьми, наделала? Испытываемые мной чувства были просто отвратительны.

На сей раз, мои руки тряслись не из-за алкоголя. Не в этот раз. По моим рукам пробежали мурашки, и я начала усиленно чесать их. На разодранной коже выступила кровь, но больно не было. Она полностью покрыла мои дрожащие ладони. Крича о непринятии собственных воспоминаний и о том, что это всё лишь обман и не может быть правдой, я выбежала из особняка.

Чистое небо без единого облачка. Улыбающиеся люди, что проводили свой день так же, как и обычно. Мне не казалось, что они изменились. Да и день был таким же, как обычно. Однако в моих глазах сейчас всё выглядело иначе.

Всхлипывая, я опустилась на колени. В ту же секунду на меня устремились бесчисленные взгляды окружающих. Должно быть они думают, что с утра пораньше я уже напилась.

— Мне жаль... Мне жаль... Мне жаль... — то шептала, то во всё горло выкрикивала я. Но сколько не кайся в собственных грехах и не моли о прощении, результат останется тем же – мои воспоминания не исчезнут. Это та реальность, от которой я не способна сбежать. Я убила их. Убивала бесчисленное количество раз. И на следующий день они всегда возвращались в своё исходное состояние. День будет повторяться, но меня это не успокаивало.

Слёзы стекали по моим щекам. Однажды потеряв рассудок, теперь я оказалась в такой ситуации. Это было так тяжело пережить. Почему я это сделала? Неужели, в меня вселился демон? Желал ли он видеть их страдания? Мне не хотелось об этом думать. Потому что я знала – именно я была той, кто не единожды обрекал собственный народ на верную смерть.

Я знала и чувствовала это. Моё тело затряслось, а люди вокруг беспокойно зашептались. Казалось, они не могли просто проигнорировать мои мучения. Разве я заслужила их беспокойство? Я снова обхватила себя руками. С моих рук и ладоней стекала кровь.

Возможно, они заметили, что в нынешней ситуации это была не просто очередная пьяная выходка Далии. Гул вокруг всё нарастал. Далия... Далия... Далия... Ты не заслуживаешь смотреть на них.

Раздался крик. Из моих глаз текли уже не слёзы – это была кровь. Я выколола себе глаза. Сердце наполнило чувство облегчения. Я ничего не могла видеть. Мне не нужно было снова наблюдать те же пейзажи, встречаться взглядом с теми же людьми. Теперь всё было окутано мраком.

Мне казалось, что я умру от испытываемой мной боли. Я могла слышать собственные крики. Но ничего страшного. Они страдали больше меня. Я своими собственными руками заставляла их страдать. Даже если они не помнят этого, те моменты всё ещё живы в моей памяти. Зная об этом, я не могла так просто всё забыть.

Подобный грех я не смогу стереть, просто выколов себе глаза. До тех пор, пока мои воспоминания не угаснут, меня будет одолевать сильнейшее чувство стыда и вины. С того дня, я больше не теряла рассудок.

После попадания в этот мир, в теле Далии я провела целых тридцать лет. Следующие десять я сходила с ума. И оставшиеся шестьдесят я несла тяжкий груз собственной вины, моля о появлении Кайчена, дабы он положил конец этому аду, который сама закончить я была не в состоянии. Я перепробовала всё, что только можно, но безрезультатно.

У меня также появилась привычка выкалывать собственные глаза. Это было неким напоминанием обо всех совершённых мною отвратительных преступлениях. Наказание, назначенное мной себе же по собственной воле. Тем не менее, каждый раз моё тело восстанавливалось, на следующий день вновь возвращая возможность видеть. В этом безумии я прожила десять лет, снова и снова пытаясь покончить с жизнью.

После всех пережитых сумасшествий и бесчисленных смертей мой разум опустел, однако тело осталось таким же, что и в первый день попадания сюда. Я наконец поняла, что от выкалывания глаз никому легче не станет; в том числе и мне, чьё чувство вины так и не прошло – даже на самую малость. Оно, вперемешку с болью, было для меня ужаснейшим наказанием, с которым приходилось мириться. Я никогда не смогу забыть.

* * *

Едва провалившись в сон, меня тут же накрыло кошмарами. После подобного стресса, слабость и усталость начали ощущаться гораздо сильнее. Я так и не забыла своё время пребывания в Акрабе. Тем не менее, не способная что-либо с этим сделать, я старалась по возможности не вспоминать о нём. Об Акрабе у меня не было ни единого хорошего воспоминания – лишь боль, вина и отчаяние.

Я нахмурились. Вся моя пижама пропиталась холодным потом. Думаю, мне следует принять тёплую ванну, чтобы успокоиться. Как же повезло, что в моей комнате есть отдельная ванная. Я стянула с себя одежду и вздохнула.

Когда я взялась за ручку двери ванной, соединённой со спальней, за моей спиной послышался скрип уже двери моей комнаты. Удивлённо обернувшись, теперь я могла заметить застывшего в проёме Кайчена. Чёрт! Я обречена! Отпустив дверную ручку, я тут же прикрыла обеими руками свою грудь.