Вернувшись домой, я сказал Юнхи, что уеду на несколько дней. Обычно она не обращала на это внимания, но в этот раз посмотрела на меня с недоумением.

— Секретная миссия? Так внезапно?

— Да, вернусь через несколько дней.

— В Северной Корее что-то случилось? Я слышала, что там уже всё спокойно.

Неужто она за меня переживает? Совсем взрослая стала, раз уже обо мне беспокоится.

— Что у тебя с лицом? Аж бесит.

—...

Ну конечно. Зря я вообще растрогался, пусть и на секунду.

— Живо колись, в чём причина.

— Да ничего особенного.

Как и сказала Юнхи, ситуация в Северной Корее была довольно стабильной.

Все ключевые стратегические точки были взяты под контроль, а средние и мелкие гильдии массово потянулись на север, сосредоточившись на зачистке от магических зверей.

В результате Кэсон, ставший северным опорным пунктом, переживал небывалый расцвет. Правительство долго и безуспешно пыталось развить этот город, а теперь, когда он воспользовался шансом и показал взрывной рост, многие чиновники кусали локти от досады.

— Говорят, в разных местах затаились типы, которые могут доставить проблем.

— Вот как? Тогда это действительно хлопотно.

Похоже, Юнхи спросила просто так, без задней мысли. Затем её взгляд переместился на Монмона, который послушно сидел рядом со мной.

— Ладно, это неважно. Но зачем ты забираешь нашего Еппи?

«Еппи» — так Юнхи назвала магического зверя, которому я дал кличку Монмон.

Я уверял её, что Монмон — отличное и легко запоминающееся имя, но в ответ меня лишь высмеяли за полное отсутствие вкуса.

Неужели оно и правда такое странное? По-моему, звучит просто замечательно и легко слетает с языка.

Впрочем, кличка Еппи тоже была так себе. Юнхи явно не стоило критиковать моё воображение.

Разве Монмон не звучит гораздо лучше?

[Похоже, так думаешь только ты.]

— А как же Еппи?

[Это лишь доказывает, что вы брат и сестра.]

Ёнъён, паршивец... А ведь он зрит в корень.

На самом деле я до сих пор считал, что Монмон звучит лучше.

Но объяснять это Юнхи бесполезно, она всё равно не поймёт, так что лучше промолчать.

— Так почему ты его забираешь?

— Я его хозяин, поэтому он должен быть со мной.

— Тащить такого кроху в такую даль? Я категорически против!

И с каких это пор она так печётся о магическом звере?

Я брал Монмона не только потому, что был его хозяином. Мне хотелось проверить, сможет ли он поспевать за мной в дальних походах. Если он не способен следовать за своим господином, то лучше избавиться от него пораньше.

Юнхи ещё немного поспорила, но, поняв, что меня не переубедить, обречённо вздохнула.

— Верни его целым и невредимым! Еппи, если этот злой хозяин попытается тебя обидеть, сразу беги ко мне!

«Ну, если я решу от него избавиться, то сделаю это так быстро, что он и пикнуть не успеет.»

— Лучше бы о брате так беспокоилась.

— А ты из тех людей, которые вообще могут пострадать?

— А я, по-твоему, бессмертный?

— Ого, так тебя всё-таки можно ранить?

— Я тебе что, магический зверь?

Если подумать, Монмон — магический зверь, но о нём пекутся изо всех сил, а я — человек, и обо мне никто даже не беспокоится. Кажется, ко мне относятся хуже, чем к монстру.

— В последнее время мне кажется, что магические звери вызывают больше жалости, чем ты.

А ведь мне тоже иногда хочется, чтобы обо мне кто-то переживал.

[Не говори глупостей.]

—...

Какая печальная участь — меня не понимают ни родная сестра, ни божественный зверь.

Что ж, похоже, в этой жизни мне придётся забыть о чужой заботе.

* * *

Направившись прямиком на север, я миновал Кэсон и двинулся к Пхеньяну.

В Пхеньяне, где ещё оставались следы присутствия Рю Гванчхоля, по-прежнему кишели магические звери.

Я слышал, что правительство с помощью крупных гильдий планирует полностью расчистить дорогу к Пхеньяну. По пути я прикончил одного магического зверя 8-го уровня опасности и вошёл в город.

Город, в который я не наведывался уже давно, вопреки ожиданиям, выглядел оживлённым.

Это означало, что Чон Джухо отлично справляется со своей работой. Впрочем, от него другого и не ожидали.

Хоть он вечно и ворчал, но всегда перевыполнял план. Оказавшись в изоляции с горсткой людей, он справлялся со своими обязанностями на все 200%.

Встретившись с Чон Джухо во Дворце председателя, я передал ему личное письмо президента.

Содержимого я не знал. Наверняка там было что-то вроде: «Спасибо за службу, потрудитесь ещё немного на благо родины.»

Дочитав письмо до конца, Чон Джухо тяжело вздохнул и уставился на меня сердитым взглядом.

— И с какой физиономией ты сюда заявился?

«Чего это он вдруг?»

[Этот человек, похоже, испытывает жуткий стресс. Его волосяные луковицы совсем ослабли.]

—...

Теперь мне всё стало предельно ясно.

Благодаря словам Ёнъёна я понял причину натянутых нервов Чон Джухо. Видимо, за успехи в Пхеньяне его шевелюре пришлось заплатить непомерную цену в виде стресса.

Если процесс пойдёт дальше, пути назад уже не будет.

Или уже слишком поздно?

«Неужели действительно ничего нельзя сделать?»

Я снова спросил у Ёнъёна, есть ли какой-нибудь способ победить облысение.

[Я же сказал, это невозможно!]

Как жаль. Раз даже божественный зверь бессилен, значит, надежды действительно нет.

Мысленно я выразил глубокие соболезнования волосяным луковицам Чон Джухо.

— Я приехал, потому что у меня есть дела на севере.

— Из Китая нам никто не мешает. Кто на этот раз посмел тебя разозлить?

— Да нет, дело не в этом.

И президент, и все остальные думают, что я готов убить любого, кто косо на меня посмотрит.

Конечно, я не могу сказать, что здесь все 100%, но процентов на 90 согласен, однако если они думают, что это всё, на что я способен, мне становится немного грустно.

[И в чём же разница?]

«Ну как же, один из десяти всё-таки выживает! Возможность спастись хотя бы для одного — это огромная разница.»

[Прекрати нести софистику!]

Похоже, Ёнъён наотрез отказывался понимать эту колоссальную разницу.

— Просто возникло одно подозрительное дельце, хочу лично во всём разобраться.

— Не знаю, с каких пор поездка ради убийства стала называться прогулкой, но делай что хочешь. Мне заранее жаль твою цель.

Чон Джухо решил больше не расспрашивать. В этот момент его взгляд упал на Монмона, который неистово вилял хвостом.

— А это что за щенок рядом с тобой? Какой милашка. Иди сюда, на-на!

— Это магический зверь. Я его приручаю.

—...Правда?

Чон Джухо, уже протянувший руку к Монмону, замер и поспешно отдернул её назад. Надо же, как кардинально меняется реакция людей, стоит им узнать, что перед ними не щенок, а магический зверь.

— После твоих слов этот малыш внезапно показался мне смертельно опасным.

— Он не опасен. Он ещё слишком слаб.

— Вот как?

То, как он терся о мою ногу, заискивающе заглядывая в глаза, было лучшим тому подтверждением. У Монмона инстинкт самосохранения был развит просто феноменально.

Чон Джухо тоже не почувствовал никакой угрозы и заметно расслабился.

— Как обстановка на севере?

— После того как их убежище полностью разгромили, всё утихло. У Китая сейчас острый дефицит сил. Им бы свои проблемы успеть решить.

— Но они ведь что-то высказывали по поводу Вэй Хао.

— Скорее всего, это было сделано без ведома самого Вэй Хао.

То, что Чон Джухо заговорил в его защиту, было довольно неожиданно.

— Вы, похоже, хорошо знаете Вэй Хао.

— Да, недавно на севере случился переполох, и он прибыл уладить дела. При этом он вежливо извинился и заверил, что у них нет намерений нас провоцировать. Я впервые вижу, чтобы китаец вел себя так обходительно. Очень вежливый человек.

Вот оно что. Я думал, у него осталась сильная обида из-за ситуации с Десятью сверхлюдьми, но это оказалось не так.

Главной хронической проблемой Китая оставался дефицит высокоранговых пробуждённых.

Сверхлюдей у них тоже не хватало. Когда-то, имея шестерых сверхлюдей, они хвастались, что с учётом скрытых сил у них их целых десять. Однако теперь их число сократилось до трёх, и они лишились возможности даже пускать пыль в глаза.

Ирония судьбы в том, что троих из них убрал именно я. А если прибавить Чжан Уюаня и его брата, то получится целых пять человек.

Ярким примером нехватки сил стало то, что им пришлось вызвать Вэй Хао, который до этого был дислоцирован далеко отсюда.

— Кроме того, их руководство сейчас как на иголках из-за того, что ты достиг Уровня 9.

Вэй Хао, которого называли гордостью Китая, долгое время служил главным лицом правительственной пропаганды. Однако его фактически принудительное исключение из числа Десяти сверхлюдей нанесло сокрушительный удар по их самолюбию.

Поскольку эти люди привыкли жить и умирать ради своей гордости, они восприняли это как тягчайшее оскорбление.

Из-за этого их радикалы до сих пор настаивают на продвижении к югу от Пэктусана.

Хотя сам Вэй Хао ясно дал понять, что не разделяет подобных планов.

Поди разберись, кто из них говорит правду. Неужели это их пресловутая тактика двойной игры?

— Впрочем, это лишь пустые разговоры, так что не бери в голову.

— Понял.

«А то со стороны покажется, будто я собираюсь разыскать и перебить их всех поодиночке.»

Суть в том, что взгляды руководства Китая и Вэй Хао расходились.

Зафиксировав это в уме, я задал следующий вопрос.

— Есть какие-нибудь новости из окрестностей Синыйджу?

— Синыйджу? Хм, Синыйджу... Недавно мы установили там контроль, но, насколько я помню, ничего особенного там не происходило. Твой визит как-то связан с этим местом?

— Да.

— Хм. Теперь, когда ты упомянул об этом, мне кажется, я слышал что-то о какой-то секте в тех краях.

Это была как раз та информация, которую я искал. Для Чон Джухо это было настолько незначительное событие, что он едва о нём помнил, но через несколько лет эта секта разрастётся до угрожающих масштабов.

— Именно так.

— Но я слышал, что сейчас её уже нет.

Хм? А вот это уже расходилось с моими ожиданиями.

Разве они не должны были, наоборот, вовсю процветать?

Неужели они исчезли из-за прибытия Чон Джухо в Пхеньян? Или сбежали, испугавшись появления Вэй Хао?

— Вы уверены, что их там больше нет?

— Я сам там не был, так что точно сказать не могу. Если местные жители сговорились и молчат, нам трудно что-то разузнать.

Наше влияние в Синыйджу пока ограничивалось лишь этим. К тому же там велась напряженная подковерная борьба с Китаем.

Значит, пока я сам туда не отправлюсь, ничего не прояснится.

Сведений было маловато, но сам факт существования секты подтвердился, а этого уже вполне достаточно.

— Хорошо. Я отправлюсь туда и осмотрюсь на месте.

— Пожалуйста, только не натвори глупостей. Ладно?

— Я как раз приехал сюда, чтобы избежать неприятностей. Благодаря этому политики наконец-то перестали трепать моё имя.

— О политиках ты заботишься, а обо мне почему подумать нельзя?!

— Ну, просто с вами, господин директор, мне как-то проще общаться.

— Я уверен, что в прошлой жизни дважды предал родину. Иначе просто невозможно объяснить, почему дома меня пилит жена, а на работе донимаешь ты.

Мне искренне хотелось выразить ему сочувствие.

Но разве не в человеческой природе желание подразнить кого-то ещё сильнее, когда слышишь подобные жалобы?

[Да ну, вряд ли.]

— Ёнъён, а ты чего вдруг споришь?

[Потому что мне тоже захотелось его подразнить!]

Надо же, не думал, что наши мысли с божественным зверем сойдутся в таком вопросе.

— И ещё...

Чон Джухо замялся, и я вопросительно посмотрел на него.

Тогда он с грустной улыбкой спросил:

— Божественные звери ведь тоже не могут остановить облысение?

—...

Меньше знаешь — крепче спишь, но он, видимо, помнил мою просьбу разузнать об этом у божественного зверя.

Вместо ответа я просто промолчал.

И тут...

Божественный зверь, который внезапно оказался бессилен перед облысением, посмотрел на печальную улыбку Чон Джухо и с недоумением пробормотал:

[Неужели отсутствие волос — это повод для такой вселенской скорби?]

Ну, у меня с шевелюрой всё в порядке, так что мне его не понять.

* * *

По пути в Синыйджу я вспоминал, как в прошлой жизни получил способность «Промывка мозгов.»

Моя встреча с тем лжепророком не была запланированной.

После великого компромисса Чхон Мёнгука меня раз за разом оттесняли на север. В процессе я то и дело пересекал китайскую границу, после чего возвращался на юг.

В то время я двигался туда, куда вела меня сущность Кровавого мастера, так что моей собственной воли в этом почти не было. Но сейчас я думаю, что моё стремление на юг всё же было осознанным. Вся моя семья оставалась в Южной Корее, и мне нужно было находиться поблизости, чтобы иметь возможность хотя бы раз взглянуть на них.

Теперь мне кажется, что я не сталкивался с Рю Гванчхолем просто потому, что у меня не было причин конфликтовать с его магическими зверями.

С тем безумным сектантом я пересёкся как раз во время перехода через китайскую границу.

В то время Синыйджу был охвачен волной религиозного фанатизма, которая захлестнула как северокорейцев, так и китайцев.

В том месте этот проходимец почитался как живой бог.

«Жалкий и ничтожный тип.»

Должно быть, он прослышал о грозном имени Кровавого мастера. Его намерения были шиты белыми нитками: он пригласил меня к себе, рассчитывая подчинить своей воле с помощью «Промывки мозгов.»

Однако всё закончилось тем, что я размозжил ему голову и забрал его дар.

Чтобы одолеть Кровавого мастера, на которого не действовала «Промывка мозгов», он безжалостно бросал своих последователей в бой как расходный материал.

Зрелище того, как люди с полностью стёртой волей с улыбкой шли на смерть по первому слову своего лидера, поразило даже меня. Этот мерзавец разработал невероятно эффективную систему по уничтожению личности и промыванию мозгов.

Раз уж я вспомнил об этом и пришёл сюда, нужно покончить с ним раз и навсегда.

Когда я прибыл в Синыйджу, моему взору предстал довольно запущенный городской пейзаж. Как говорил Чон Джухо, этот город находился под сильным влиянием Китая, и Пекин всё ещё питал надежды вернуть его под свой контроль.

А до этого здесь безраздельно властвовал Рю Гванчхоль.

Прогуливаясь по улицам, я заметил, что население состояло примерно поровну из китайцев и северокорейцев.

Раз это место имеет столь важное стратегическое значение, правительство само как-нибудь разберётся.

— Кое-что я всё-таки помню.

Погрузившись в воспоминания тех времён, когда я был Кровавым мастером, я начал постепенно восстанавливать в памяти детали, несмотря на огромную разницу во времени. Я быстро шагал по улицам, а Монмон, тяжело дыша, послушно семенил следом.

Следуя за смутными образами, в какой-то момент я наконец наткнулся на знакомые очертания.

Это было совсем недалеко от логова того лжепророка.

— Значит, нам туда.

Вскоре я добрался до места, где когда-то располагался штаб секты. Это была роскошная вилла, притулившаяся у самого подножия горы.

Однако здесь творилось что-то странное. В месте, которое должно было содрогаться от безумного фанатизма и зловещей ауры, не ощущалось ни единой живой души. И дело было не в том, что на них кто-то напал и всех перебил — судя по всему, люди покинули это здание уже довольно давно.

«Неужели его здесь нет?»

Нет, его точно здесь не было. А ведь в прошлой жизни он правил Синыйджу как бог, распространяя своё влияние повсюду. Из-за того, что хаос в этой временной линии начался раньше, сейчас для него было идеальное время для процветания. И он бросил это место? Неужели Китай успел вмешаться раньше меня?

Одолеваемый сомнениями, я вошёл внутрь. Я шёл по заброшенным коридорам, которые без человеческого присутствия выглядели мрачно и зловеще.

«Раньше эти стены были сплошь покрыты кровавыми следами от ногтей безумных фанатиков.»

— Хм?

Когда я вошёл в главный молитвенный зал, то увидел стоявшего там человека.

Это был мужчина в возрасте чуть за 50 с телосложением монгольского богатыря. Он казался огромной, преграждающей путь скалой.

Он тоже поднял голову и уставился на меня. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга.

— Какая неожиданная и крупная фигура, — произнёс мужчина.

Он смотрел на меня и говорил по-корейски.

Неужели среди корейцев был кто-то настолько сильный?

— Ты кто такой?

— Я? Вэй Хао.

Это был бывший член Десяти сверхлюдей Вэй Хао.