Я почувствовал, как на меня устремились ошарашенные взгляды. Наверное, потому, что здесь были и новички.

Старые сотрудники уже привыкли к тому, что я творю подобные вещи. Впрочем, они уже знают, что я не делаю ничего без причины.

Вот почему так важно укреплять доверие.

Если бы они видели, как я расправился с теми, кто называл себя «Новой Корейской Народно-Демократической Республикой», они бы удивились еще больше.

— А-а-а-а-а!

Тем временем Ким Хёджун продолжал кричать. Было шумно, но я не стал разбивать ему челюсть, а просто тихо прижал ногой. Раздался свистящий звук выходящего воздуха, но больше он не шумел.

А, кстати, я не раздробил ему пасть, потому что он должен был во всем признаться. Если сломать зубы или вывихнуть челюсть, получить внятную информацию будет трудно. А если станет сложно слушать, можно совершить ошибку в суждениях.

Это тоже плод моего долгого опыта.

— Господин сверхчеловек!

Тем временем Чхон Мёнгук, заметив суматоху, выбежал наружу. Увидев Ким Хёджуна, придавленного моей ногой, он помрачнел, а затем, с выражением смирения, спросил:

— Могу я узнать, что здесь происходит?

— Можно ли говорить об этом здесь?

Я украдкой огляделся. Сегодня здесь присутствовали новички, только что поступившие в Управление безопасности пробужденных. От новичков нельзя ожидать соблюдения секретности. Вероятно, слухи о том, что здесь произошло, скоро распространятся за пределы здания.

Журналисты снова будут донимать.

— Это может быть деликатный вопрос.

— Всем выйти.

Чхон Мёнгук отослал всех присутствующих. Я чувствовал на себе их полные любопытства взгляды, но после повторного приказа Чхон Мёнгука они быстро исчезли.

Наконец-то стало тихо.

Когда мы остались вдвоем, Чхон Мёнгук посмотрел на меня, ожидая объяснений.

— Это шпион.

— Шпион, вы сказали?

— Да.

— Этого не может быть.

— Почему?

— Нет человека с более безупречной репутацией, чем он.

Чхон Мёнгук сказал это с выражением явного недоверия на лице.

— Ким Хёджун — младший сын депутата Ким Гвансона, который избирается уже на четвертый срок. Депутат Ким Гвансон — давний соратник президента.

— Понятно.

— Именно так.

— И что с того? Разве есть закон, запрещающий предавать тем, кто близок и с кем есть связи?

— Ну, это так, но…

Не понимаю, почему они так слепо доверяют только потому, что знакомы.

Неужели они думают, что быть доверенным лицом или подчиненным — это гарантия верности?

В таком случае Чхон Мёнгук еще слишком наивен.

— Начальник, вы ведь сами знаете, что это не имеет значения, верно?

— Это потому, что он и так уже достаточно многого достиг.

— Жадность всегда до добра не доводит. Вы ведь мне верите?

— Хм, понял.

— И еще, этот парень использовал против меня дар ментального типа.

— Угх!

Я слегка пнул Ким Хёджуна. Звук был глухим, но у меня не было причин его жалеть.

Чхон Мёнгук выглядел ошеломленным.

— …Насколько я знаю, Ким Хёджун еще не открыл свой дар.

— Я тоже так думал.

— Но как тогда он использовал дар?

— Удаленное управление.

Я был уверен, что проделки Ким Хёджуна — дело рук того самого лжебога. А уж он сам это был или его марионетка — предстояло выяснить. Поскольку я не слышал, чтобы он мог принимать чужой облик, скорее всего, это марионетка.

— Если покопаться у него в голове, найдутся ответы.

Когда я положил руку ему на голову, Чхон Мёнгук поспешно вмешался.

— П-подождите.

— В чем дело?

— Думаю, это дело должен решать президент. Можете подождать немного?

— Есть причина?

— Депутат Ким Гвансон долгие годы служил президенту. Даже если подозрения обоснованы, нельзя же сразу перечеркнуть все отношения, верно? Пожалуйста, подождите.

Хм, мне это не нравится. Но раз упомянули президента, сразу действовать стало неудобно.

Придется сделать вид, что я готов немного подождать.

— Хорошо. Подожду немного.

— Спасибо.

— Но прежде всего.

Бац!

Я пнул Ким Хёджуна. Он взлетел в воздух, отлетел в сторону, дернулся и потерял сознание.

— Пока президент не пришел, расскажите мне о депутате Ким Гвансоне.

* * *

Рассказ Чхон Мёнгука был довольно долгим. Ким Гвансон был ключевой фигурой среди приближенных президента: после трех сроков в парламенте он год проработал послом в Китае, затем вернулся в Чхонвадэ на должность главы администрации, а когда меня назначили сверхчеловеком, ушел в отставку, чтобы готовиться к выборам.

Меня немного смутил момент с должностью посла в Китае, и хотя Чхон Мёнгук уверял, что он не такой человек, в его голосе, в отличие от начала разговора, уже не было уверенности.

Ким Гвансона называли «сердцем» президента, он принадлежал к пропрезидентскому крылу и на этих выборах одержал убедительную победу, став вероятным кандидатом на пост лидера парламентского большинства. Говорили, что он настолько предан президенту, что никогда не пойдет против его воли.

Предательство, от которого страдают все, всегда исходит от таких вот людей, пользующихся доверием.

— И вы хотите сказать, что предательство невозможно?

— Ну, он ведь человек, который ближе всех находится к президенту…

— Можете поручиться?

— …

Чхон Мёнгук замолчал. Он прекрасно понимал, к чему я клоню своими расспросами.

Кстати, упоминание о его работе послом в Китае не давало мне покоя.

Я думал, что это марионетка лжебога, но при чем здесь Китай? Неужели тот тип был завербован не Лигой, а Китаем? Тогда получается, что Вэй Хао мне солгал?

[То, что он тогда сказал, было правдой.]

Я кивнул на слова Ёнъёна. В словах Вэй Хао тогда не было ничего, что можно было бы счесть ложью. Значит, лжебог определенно связан с Лигой, но нужно подумать, есть ли здесь место для участия Китая.

Китай и Лига… от одной мысли об этом союзе становится не по себе.

Думаю, ответы на мои вопросы найдутся, если я вытрясу всё из головы этого парня.

Спустя некоторое время президент вошел в комнату торопливым шагом.

— Что здесь происходит?

— Это шпион.

Я указал на лежащего без сознания Ким Хёджуна.

— …

Президент посмотрел на парня, с которым я так жестоко обошелся, и помрачнел.

— Хёджун — ребенок, которого я видел с самого детства. Помню, как любил его, как племянника. Ты хочешь сказать, что этот ребенок — шпион?

— Вероятность того, что он шпион Лиги — 70%, Китая — 30%.

— Ха.

Это означало 100% вероятность того, что он шпион.

Президент издал тяжелый вздох, не в силах поверить в происходящее.

Предательство знакомого человека всегда бьет больнее всего.

Я думал, что президент такого уровня должен быть более хладнокровным, но, видимо, это не так. Или, может быть, он доверяет депутату Ким Гвансону даже больше, чем я думал.

— Подробности можно узнать, покопавшись у него в голове.

— С помощью твоего дара?

— Да. Я хотел сделать это сразу, но начальник Чхон остановил меня, и я ждал вас. Есть какие-то проблемы?

— …Хёджун для меня как племянник. Не мог бы ты дать мне время на допрос?

После «Промывки мозгов» человек становится овощем и живет без забот и тревог. Мои навыки отличаются от способностей того лжебога, поэтому тонкий контроль у меня не получается. Видимо, президент беспокоился об этом, считая Ким Хёджуна почти племянником.

Но я не собирался его жалеть.

— Если время будет упущено, связанные с ним силы отступят. Вы этого хотите?

— Если иначе нельзя, я прямо сейчас приведу гипнотизеров.

Значит, он всё же пошел на уступку, понимая, что от гипноза тоже остаются последствия.

Но так как велика вероятность связи с лжебогом, я тоже не могу отступить.

Против «Промывки мозгов» нужно использовать ту же «Промывку мозгов.»

Гипнозом глубинные данные не вытащить. Потому что Ким Хёджун, скорее всего, даже не знает, что его подвергли промывке.

— Не выйдет.

— Почему?

— Потому что гипнозом информацию не извлечь.

— …

— Доверьтесь мне. Если его отец начнет буянить, скажите ему, чтобы шел ко мне. Я сам с ним разберусь.

Конечно, я примерно представляю, как будет буянить отец, потерявший сына.

Но мне до этого нет дела.

— …Понял.

Президент, выглядевший совершенно измотанным, коротко кивнул.

Я схватил парня за волосы и немедленно активировал «Промывку мозгов.»

Ким Хёджун широко открыл глаза, пытаясь сопротивляться, но под грубым воздействием моей «Промывки мозгов», ворошившей его разум, его взгляд начал мутнеть.

Однако.

— Как я и думал.

Сопротивление в его голове было нешуточным. Разум, который в обычных условиях был бы полностью подавлен, сопротивлялся мне. Волна была той же, но природа — иной.

Это означало, что «Промывка мозгов» того лжебога действительно сработала.

Нашел то, что нужно.

Это было в пределах ожидаемого.

Если его «Промывка мозгов» была тонкой, то моя — это грубая сила. Я начал вытеснять всё, что было настроено там, и заполнять его разум своим.

Я чувствовал, как его мозг превращается в кашу, но мне было плевать.

Спустя некоторое время я полностью вытеснил «Промывку мозгов» лжебога и заменил её своей.

— Ну, выкладывай всё, что знаешь.

Ким Хёджун открыл рот.

* * *

Президент считал методы Чхве Джунхо бомбой замедленного действия, но старался контролировать ситуацию, чтобы взрыв не задел его самого. Он полагал, что если Чхве Джунхо нельзя контролировать, то лучше хотя бы уменьшить радиус поражения.

Он надеялся, что этот момент наступит как можно позже, но не ожидал, что это случится сегодня.

Однако последствия взрыва оказались куда серьезнее, чем он думал.

И это не кто иной, как сын Ким Гвансона.

— …

Ким Гвансон был самым ценным младшим коллегой, соратником и подчиненным президента. Если бы его попросили назвать трех человек, которым можно доверить любое дело, он был бы в их числе.

И то, что он отправил его послом в Китай, и то, что сразу после возвращения назначил главой администрации — всё это основывалось на таком доверии.

Один из немногих людей, с кем можно было откровенно поговорить по душам. Его собутыльник, с которым можно было без церемоний вспоминать прошлое.

И сын этого человека — шпион Лиги или Китая?

Это означало, что Ким Гвансон тоже замешан.

Поэтому он еще меньше мог поверить словам Чхве Джунхо.

Ким Хёджун был племянником, которого он знал с детства. Он получил систематическое образование, вырос в талантливого пробужденного, и президент привел его в Чхонвадэ, чтобы помочь с карьерой.

Теперь у президента не было особых амбиций. Выборы выиграны, благодаря Чхве Джунхо достигнуто множество успехов.

Осталось лишь одно желание — достойно завершить срок и остаться в памяти уважаемым президентом.

Этот план был разбит вдребезги Чхве Джунхо. Ким Хёджун уже оказался в безвыходной ситуации.

Рот Ким Хёджуна с остекленевшим взглядом начал открываться.

— Когда я был в Китае, у меня состоялась встреча с высокопоставленным партийным чиновником.

— …

История, последовавшая за этим, была шокирующей. Китай не только предоставлял Ким Гвансону всевозможные развлечения, но и обещал взятки и привилегии, чтобы завербовать его.

Депутат Ким Гвансон, поначалу отказывавшийся, принял их предложение из-за обещаний астрономической поддержки, а Ким Хёджун согласился сотрудничать, получив обещание не менее значимой поддержки.

— Главная цель — найти способ убить Чхве Джунхо. И укрепление дружбы с Китаем.

Изнутри узнавать и сообщать о планах Чхонвадэ, по возможности сеять раздор между президентом и Чхве Джунхо. А также узнавать о секретных операциях Чхве Джунхо, чтобы сообщить Китаю, когда он покинет пределы Южной Кореи, и улучить момент для его устранения.

Кто бы мог подумать, что именно Ким Гвансон и Ким Хёджун так предадут его.

Президент дрожал от ярости, чувствуя предательство со стороны Ким Гвансона и его сына, а также поражаясь настойчивости Китая, который не сдавался до последнего.

Такое чувство, будто доверие, которое строилось десятилетиями, было полностью растоптано.

— Господин президент, господин президент.

— …Ум!

Только после того, как Чхон Мёнгук позвал его несколько раз, президент пришел в себя.

Это было опустошающе. Узнать, что соратник, с которым делили радости и горести в молодости, так предал его. И осознать, что он сам не смог хладнокровно разобраться в ситуации и до последнего пытался верить в него.

Внезапно навалилась усталость.

— Что нам делать?

— Заказчик оказался неожиданным.

— О чем ты?

— Я думал, что за этим стоит Лига. Но не ожидал, что здесь замешан Китай.

Связь Китая и Лиги?

В настоящее время Южная Корея — самый мирный регион в мире. Причина в том, что из-за Чхве Джунхо Китай и Лига не могут поднять головы. Но если эти две силы объединились, Южная Корея в одночасье станет самым опасным регионом в мире.

— …

Чхве Джунхо, перебирая волосы Ким Хёджуна, погрузился в раздумья. Сколько людей погибнет после того, как эта тишина закончится? Президент почувствовал, что ситуация вышла из-под его контроля.

Единственное, что можно было сделать — это максимально сократить ненужные жертвы.

Но возможно ли это?

Тем временем Чхве Джунхо, видимо, закончив размышлять, посмотрел на Чхон Мёнгука и сказал:

— Начальник Чхон, свяжитесь с директором Чоном и попросите его связаться с Вэй Хао.

— Вы имеете в виду Вэй Хао из Десяти сверхлюдей?

Чхон Мёнгук был удивлен. Президент не удивился, так как получил отчет о возможности контакта с Вэй Хао во время поездки Чхве Джунхо в Северную Корею. Но ему было страшно спрашивать, зачем он хочет с ним встретиться.

— Да. Скажите ему, что я исполню то, что он хотел, и пусть выходит на место прошлой встречи, он сам поймет, что делать.

— Что же вы…

— Разве есть причина оставлять в покое тех, кто в открытую пытается внедрить шпионов из Китая? Нужно и нам нанести ответный удар.

— …Понял.

Чхон Мёнгук послушно согласился.

Скорее всего, он предпочтет узнать подробности у Чон Джухо, а не у Чхве Джунхо.

— И еще, я воспользуюсь сотрудниками Национального бюро охраны. Есть место, которое нужно обыскать.

— Обыскать?

— Есть еще тот, кто промыл мозги этому парню. Он хитро скрыл свое местоположение, но если вы одолжите мне людей из Бюро, я смогу его выследить.

Чхон Мёнгук посмотрел на меня.

Президент, решив, что раз уж всё зашло так далеко, нужно вырвать проблему с корнем, кивнул.

— Мы окажем содействие.

— Я немедленно приступлю.

С этими словами Чхве Джунхо покинул комнату. В кабинете остались только президент, Чхон Мёнгук и Ким Хёджун, ставший полным овощем.

Ребенок, которого он знал с детства, в одно мгновение стал слабоумным. Как же это печально.

Он пытался несколько раз вернуть человека, подвергшегося «Промывке мозгов», в нормальное состояние, но каждый раз получал заключение, что это невозможно.

— Господин президент.

— Что?

— Депутат Ким Гвансон не оставит это просто так.

— Разумеется.

Его любимый сын стал слабоумным, так что это естественная реакция.

Как только он узнает новости, он примчится в Чхонвадэ.

Смирится ли он, даже если выяснится, что Ким Хёджун — китайский шпион?

Вероятность этого крайне мала.

— Всё перевернется с ног на голову.

— Да.

Чхон Мёнгук с мрачным выражением лица кивнул.